Экстренный случай - Майкл Крайтон

– Карен всегда была склонна к полноте?

– Наоборот. Тщедушная, почти костлявая, она изрядно смахивала на мальчишку. А потом вдруг налилась и расцвела, словно бабочка вылупилась из кокона.

– Значит, прежде у нее никогда не бывало избыточного веса?

Уильям пожал плечами.

– Не знаю. По правде говоря, я не обращал на это внимания.

– А больше вы ничего не заметили?

– Ничего.

Я обвел взглядом комнату. На столе, рядом с «Патологией и хирургической анатомией» Роббинса, стояла фотография, на которой были запечатлены Уильям и Карен. Оба были черны от загара и выглядели совершенно здоровыми. Уильям проследил за моим взглядом.

– Снимок сделан прошлой весной на Багамах, – сообщил он. – В кои-то веки нам удалось выкроить недельку и отдохнуть всей семьей. Мы прекрасно провели время.

Я встал и, подойдя к столу, внимательно всмотрелся в фотографию. Карен выглядела сногсшибательно. Синие глаза и белокурые волосы красиво оттеняли ее темную загорелую кожу.

– Понимаю, что мой вопрос звучит странно, – сказал я. – Но скажите, всегда ли на бедрах и предплечьях Карен были черные волоски?

– И впрямь занятно, – задумчиво проговорил Уильям. – Теперь я припоминаю, как в субботу дядя Питер посоветовал Карен обесцветить эти волоски или натереть их воском. Она впала в бешенство, но через пару минут поостыла и рассмеялась.

– Значит, волоски появились недавно?

– Наверное. Или они были всегда, но я не замечал. А что?

– Пока не знаю, – ответил я.

Уильям встал и подошел к фотографии.

– А по виду и не скажешь, что такой девушке может понадобиться аборт, – проговорил он. – Славная, жизнерадостная, забавная девчонка. У нее было золотое сердце. Понимаю, что это звучит глупо, но так оно и было. Семья считала ее чем-то вроде живого талисмана. Она была всеобщей любимицей.

– Куда она ездила прошлым летом? – спросил я.

Уильям покачал головой.

– Понятия не имею.

– Вы не шутите?

– Ну, вообще-то Карен должна была ехать на мыс и работать в картинной галерее в Провинстауне. – Он помолчал. – Но я не думаю, что она просидела там долго. Наверное, проводила время на Холме. У нее там были дружки. Она коллекционировала разных чокнутых.

– Что за дружки? Какого пола?

– Какого угодно, – Уильям передернул плечами. – Впрочем, я не в курсе. Карен пару раз упоминала их, но вскользь. А когда я начинал расспрашивать об этом, она только смеялась и переводила разговор на другое. Ей всегда удавалось повернуть все по-своему.

– Она называла какие-нибудь имена?

– Возможно, но я не помню. Она вообще очень вольно обращалась с именами, говорила о каких-нибудь людях так, словно подразумевалось, что вы их прекрасно знаете, никогда не называла фамилий. И бесполезно было говорить ей, что вы сроду не слыхали ни о каких Герби, Сюсю и Элли. – Уильям усмехнулся. – Помню, однажды Карен передразнивала девчонку, которая пускала мыльные пузыри.

Я поднялся.

– Ну что ж… Надо полагать, вы очень устали. Чем вы сейчас занимаетесь?

– Хирургией. Только что прошли акушерство и гинекологию.

– Нравится?

– Нормально, – добродушно ответил он.

Уже с порога я спросил:

– Где вы проходили акушерскую практику?

– В бостонском роддоме. – Он посмотрел на меня и нахмурился. – И, предвосхищая ваш следующий вопрос, скажу честно: да, я ассистировал при ПВ и знаю, как сделать аборт. Но в воскресенье я был на ночном дежурстве в больнице. Вот так-то.

– Спасибо, что приняли меня, – сказал я.

– Всегда к вашим услугам.

***

Выходя из общежития, я увидел рослого худощавого седовласого мужчину, шагавшего мне навстречу. Разумеется, я сразу узнал его. Джей Ди Рэнделла ни с кем не спутаешь.

12

Солнце уже садилось, и квадратный двор общежития был залит золотистым светом. Я закурил сигарету и двинулся навстречу Рэнделлу. Когда он заметил меня, его глаза едва заметно округлились, мгновение спустя на губах Джей Ди заиграла улыбка.

– Доктор Берри! – вполне дружеским тоном произнес он и протянул мне руку – чистую руку хирурга, надраенную до самого локтя, даже выше.

– Здравствуйте, доктор Рэнделл.

– Вы хотели меня видеть? – спросил он.

Я недоуменно вскинул брови.

– Секретарша сказала, что вы заходили за историей болезни, – пояснил Джей Ди.

– Ах, да! – спохватился я. – Насчет карточки.

Рэнделл снисходительно улыбнулся. Он был на полголовы выше меня.

– Полагаю, нам не мешало бы кое-что выяснить.

– Хорошо, давайте.

– Идемте.

Он вовсе не собирался говорить со мной приказным тоном. Это получилось как бы само собой. Еще одно напоминание о том, что хирурги – каста, которой дана полная и неограниченная власть над жизнью. Ведь хирург отвечает и за больного, и за действия своих помощников. Короче, за все.

Мы побрели в сторону автостоянки. Меня не оставляло ощущение, что Джей Ди специально искал встречи со мной. Я понятия не имел, как он догадался, где меня искать, но нутром чуял, что Рэнделл явился сюда по мою душу. Его руки болтались как плети, и я по какой-то неведомой причине уставился на них. Возможно, потому что вспомнил наблюдение невропатологов: они подметили, что человек, переживший паралич, при ходьбе размахивает поврежденной рукой менее энергично, чем здоровой. У Рэнделла были непропорционально крупные кисти, сильные, волосатые и темно-багровые. Ногти не длиннее миллиметра, как того требует памятка хирурга.

– Последнее время ваше имя на слуху, – заметил Джей Ди.

– Правда?

Мы подошли к серебристому «Порше» Рэнделла. Джей Ди вальяжно привалился к сияющему крылу. Что-то в его позе говорило мне: не следуй моему примеру. Несколько секунд он молча изучал мою физиономию, потом сказал:

– О вас хорошо отзываются.

– Рад это слышать.

– Как о человеке разумном и рассудительном.

Я пожал плечами.

Джей Ди снова одарил меня улыбкой:

– Что, трудный день?

– Бывают и поспокойнее.

– Вы, кажется, работаете в Линкольновской?

– Совершенно верно.

– И на хорошем счету.

– Стараюсь.

– Я слышал, что вы превосходный специалист.

– Благодарю вас.

Джей Ди сумел-таки сбить меня с толку. Я не понимал, куда он клонит. Впрочем, это выяснилось довольно скоро.

– Вы когда-нибудь подумывали о переходе в другую больницу?

– То есть?

– Ну, существуют разные возможности. Более многообещающие пути.

– Правда?

– Конечно.

– Вообще-то я вполне доволен своей нынешней работой.

– Пока довольны, – уточнил он.

– Да, пока, – согласился я.

– Вы знакомы с Уильямом Сьюэллом?

Уильям Сьюэлл был главным патологоанатомом Мемориалки. Ему стукнуло шестьдесят один, и он собирался на пенсию. Я вдруг почувствовал разочарование. Никак не ожидал, что Джей Ди Рэнделл будет действовать так топорно.

– Да, знаком, – ответил я. – Но шапочно.

– Он вот-вот уйдет на покой…

– Его заместитель, Тимоти Стоун, замечательный работник.

– Полагаю, что так, – согласился Рэнделл и возвел очи горе. – Но многим из нас нелегко поладить с ним.

– Впервые слышу.

Он тускло улыбнулся:

– Мы этого не афишируем.

– И многим из вас было бы легче поладить со мной?

– Многие из нас, – тщательно подбирая слова, ответил Рэнделл, – хотели бы подыскать нового человека где-то на стороне. Со свежим взглядом. Способного кое-что подправить, встряхнуть наше сонное царство.

– Ага!

– Такие у нас умонастроения, – заключил Рэнделл.

– Тимоти Стоун – мой близкий друг, – сообщил я ему.

– Не понимаю, какая тут связь.

– Я не намерен подсиживать его – вот какая тут связь.

– Я никогда не стал бы предлагать вам…

– Ой ли?

– Уж будьте уверены.

– Тогда я, по-видимому, просто чего-то не понимаю.

Рэнделл одарил меня слащавой улыбочкой:

– По-видимому.

– Так, может, растолкуете?

Сам того не заметив, Рэнделл вскинул руку и поскреб в затылке. Похоже, он собирался сменить тактику и подобраться ко мне с другого фланга. Джей Ди нахмурился.

– Сам я не патологоанатом, доктор Берри, – сказал он, наконец, – но у меня есть друзья, которые занимаются тем же, чем и вы.

– Готов биться об заклад, что Тим Стоун не входит в их число.

– Иногда мне кажется, что работа патологоанатома труднее, чем работа хирурга или любого другого врача. Как я понимаю, вы заняты полный рабочий день?

– Когда как, – ответил я.

– Удивляюсь, откуда у вас столько свободного времени.

– Всякое бывает, – я начинал сердиться. Сначала пряник, теперь – кнут. Подкупи или настращай. Но к моей злости примешивалась изрядная толика любопытства. Рэнделл не дурак и не стал бы заводить со мной этот разговор, если бы и сам не боялся чего-то. На миг у меня мелькнула мысль: а не сделал ли он этот пресловутый аборт своими руками?

– У вас есть семья? – спросил он вдруг.

– Да.

– Давно живете в Бостоне?