Что скрывалось за фиговым листком (Фиговый листочек для меня) - Чейз Джеймс Хедли

Я поехал на кладбище.

Для такого провинциального городишки, как этот, кладбище удивляло своими размерами и чистотой. Разыскать могилу Фрэда Джексона оказалось непросто. Я нашел ее в дальнем углу среди обветшалых плит и скромных надгробий. Здесь хоронили небогатых людей.

На свежем могильном холмике лежала охапка красных роз. Их было десятка два. Совершенно роскошные цветы, которые могли украсить самую шикарную могилу.

Подойдя ближе, я увидел карточку, прикрепленную к кусочку проволоки. Наклонившись пониже, я прочел напечатанный на ней текст:

«ПОКОЙСЯ В МИРЕ, ДЕДУШКА.

Джонни».

Глава 4

Я ехал очень быстро и прибыл в Парадиз-Сити за несколько минут до восемнадцати часов. Мне повезло: я захватил Чика в тот момент, когда он наводил порядок на своем письменном столе.

– О Господи! – воскликнул он без особого энтузиазма, увидев меня. – Послушай, Дирк, у меня свидание. Иона не станет ждать.

– У тебя неправильные идеи. Чем дольше заставлять ждать их, тем горячее они становятся… Что ты для меня раздобыл?

– Уж не воображаешь ли ты, что мы чудотворцы? Кое-что я выяснил, но совсем немного.

Он сел, то и дело поглядывая на часы, затем выдвинул один из ящиков стола.

– Вот, пожалуйста. Рапорт о Сиде Воткинсе. Пока нет никаких данных о том, что он женился или имел ребенка, но этим мы продолжаем заниматься. В армии он считался холостым, но эти данные могут быть неточными.

– Рождение Джонни Джексона не было зарегистрировано?

– Не знаю. Мы все еще не знаем. – Он протянул мне напечатанное на машинке сообщение: – Вот получай, старина, а я отбыл.

– Обожди, Чик, ты был полицейским, служившим под началом полковника Парнэлла. Каково было положение с наркоманией? В вашем полку?

– Боже праведный! Что ты еще задумал? Предполагается, что ты разыскиваешь внука Джексона, не так ли?

– Ты напрасно теряешь время, Чик. Как обстояли дела с наркоманией в вашем полку?

Он поколебался, затем махнул рукой:

– Старая история. Дела были плохи. В каждом полку были свои проблемы. Это не входило в мои обязанности, у нас был специальный отряд по борьбе с наркоманией. Они были профессионалами.

– Они рапортовали о вашем полку?

– Наверное, но донесения поступали непосредственно к полковнику. Говорю тебе, что это меня не касалось.

– Наркотический отряд… Кто его возглавлял?

– Полковник Джефферсон Хейверфорд. Они с полковником Парнэллом большие друзья.

– Где мне его найти?

Чик, нахмурившись, посмотрел на меня:

– Что творится в том месте, которое ты именуешь своей головой? Это древняя история. Полковник не пожелает ее проветривать. Он гордится своим полком и имеет на то все основания.

– Где мне разыскать полковника Хейверфорда?

Чик снова взглянул на часы.

– Он живет здесь. Ты найдешь его в справочнике, но, Дирк, послушай меня, действуй осторожно. Полковнику не понравится, если ты начнешь копаться в старье. – Он поднялся. – Если я сейчас не пойду, моя красотка выцарапает мне глаза…

И он ушел.

Я закурил сигарету, налил себе полстаканчика из общей бутылки и прочитал короткий рапорт, касающийся армейской карьеры Сиднея Воткинса.

Из него я уяснил, что Сид был подносчиком бомб в одной из команд на военном аэродроме. Ничем другим не занимался и провел четыре года во Вьетнаме. Работал удовлетворительно. Его демобилизовали, он возвратился в Штаты вместе с другими демобилизованными. Последний его адрес, которым располагала армия, был пансионат в Исте, Нью-Йорк. Потом он исчез из вида.

Единственным моментом, заинтересовавшим меня в этом рапорте, было то, что Митч и Воткинс были во Вьетнаме в одно и то же время.

Я положил рапорт в папку, потом поискал в справочнике номер телефона Хейверфорда. Он жил в квартире на Оушен-бульваре, в одном из самых фешенебельных районов города.

Он сам ответил на мой звонок.

– Хейверфорд, – услышал я глубокий и чуть раскатистый голос полковника.

– Говорит Дирк Уоллес, полковник, – сказал я. – Я работаю у полковника Парнэлла.

– Вы его новичок. Полковник мне говорил о вас. В чем дело?

– Я столкнулся с проблемой, сэр. Не могли бы вы мне уделить несколько минут?

– Что вы именуете проблемой?

– Она касается того дела, над которым я сейчас работаю. Похоже, что оно связано с наркотиками в армии. Надеюсь, что вы мне поможете.

– Будьте здесь через десять минут: в восемь я приглашен на обед.

И он повесил трубку.

Оушен-бульвар находился в трех минутах езды от офиса, так что ровно через семь минут я уже звонил у дверей полковника.

Негритянка-горничная провела меня через просторную, красиво обставленную гостиную, выходившую на бульвар, где поблескивала вода и резвились молодые люди – прожигатели жизни.

Полковник сидел на солнышке в шезлонге. Заметив меня, он тотчас же встал. Он был невысокого роста, совсем квадратный, краснорожий, типичный вояка с коротко подстриженными усами и стрижкой полубокс. Одет он был в белые шорты, белую рубашку и сандалии.

– Уоллес?

Он протянул мне руку.

– Да, сэр.

– О'кей, садитесь. Скотч?

– Благодарю вас, сэр.

Он подошел к небольшому бару тут же на террасе и наполнил два бокала, протянул один мне и снова сел. Его серые глаза внимательно изучали меня.

– Что за проблема?

– Как я понял, вы занимались вопросами наркотиков во Вьетнаме?

– Правильно.

– Агентству поручено было разыскать сына Митча Джексона. По ходу своих розысков мне сообщили, что Митч был толкачом наркотиков.

Хейверфорд принялся с хмурым видом разглядывать свой бокал, потом пожал плечами.

– Я всегда думал, – сказал он, – что рано или поздно это случится. Вы поговорили со своим боссом?

– Нет, сэр. Полковник в Вашингтоне. Я не могу с ним связаться. Поэтому я обратился к вам. Имелись ли реальные доказательства того, что Митч промышлял наркотиками?

– Послушайте, молодой человек. Митч Джексон считается национальным героем. Он награжден медалью «Почета». Мы не хотим запятнать репутацию человека, который спас жизнь семнадцати молодым людям и умер, делая это.

– Итак, он был распространителем наркотиков?

Поколебавшись, он кивнул:

– Да. Его должны были арестовать точно так же, как арестовали многих других толкачей, которые в настоящее время отбывают большие сроки наказания. Мой помощник собрал улики против Митча, и мы даже заготовили ордер на его арест. Потом случилось это: он помчался в джунгли, вывел семнадцать человек, а сам погиб, сгорел живьем. Поэтому я решил обо всем позабыть. Я ненавижу толкачей, они самые подлые из всех существующих преступников. Но Джексон был храбрецом. Такие люди в то время были очень нужны. С моей стороны было бы непростительной ошибкой, если бы я опубликовал то, чем он занимался. Прежде, чем погибнуть геройской смертью. Парнэллу ничего не сказали. Все было шито-крыто, и я об этом не сожалею. Вот как обстоят дела, молодой человек. И я советую вам тоже обо всем забыть.

Я выпил немного его превосходного скотча, обдумывая услышанное.

– Все это может остаться фиговым делом, сэр, – сказал я, – то есть по-прежнему прикрытым делом, но я хочу продолжить расследование. Знаете ли вы, что Джексон женился и у него родился сын?

Он покачал головой.

– По имеющимся у нас сведениям, Джексон был отчаянным головорезом до того, как его призвали в армию. Его характеристика была кошмарной, но, сделавшись солдатом, он стал вести себя безукоризненно. Он тоже искусно прикрывался фиговым листком, как вы выражаетесь, никто из командования не догадывался, чем он занимается. Если бы не мой помощник, капитан Гарри Везерспун, который без устали выслеживал толкачей, Джексон продолжал бы спокойно заниматься своим весьма выгодным делом.

Я сидел неподвижно, стараясь изо всех сил не проявить на лице возбуждения.

– Капитан Везерспун? Что с ним случилось?