Смотрящие вверх (сборник) - Владимир Исаев

– Дык, Васька ж в прошлом году здесь работал, вот и показал. А так бы искали до сих пор…

Васька и остальные стояли в стороне и молчали.

– Ладно, поехали на бригаду, помоетесь и покушаете. Там всё приготовлено. На сегодня – отбой. Завтра разберёмся. По машинам!

Вот так: прилетел по бумажке на драконе к избушке на курьих ножках – ешь и отдыхай! Набирайся сил! И кто мне после этого скажет, что среди лётчиков малой авиации нет сказочных героев?

Оставив двух сигнальщиков за сторожей временной авиабазы, агроном, хозяин и его отряд расселись по машинам.

– А вам какого хрена надо? – Григорич наконец-то удостоил нас вниманием, высунувшись из окна «Нивы».

А вот это уже был наш выход на сцену!

Я резво подскочил к машине:

– Мы из лаборатории. Анализ почв.

– Поехали, на бригаде разберёмся, – агроном включил первую и сорвался с места, оставив клубы пыли и сомнений.

Подождав, пока осядет сухая грязь, мы осторожно последовали за процессией.

Если бы кто прилетел из прошлого на это поле сразу после нашего отъезда и посмотрел на самолёты, то непременно подумал бы, что это братья Райт опять совершили свой полёт, только немного дальше, в Россию. И за сто лет в авиастроении так и не случилось ничего стоящего.

III

– Ну как же, Григорич! Нам что, на улице спать?! – я находился в лёгком бешенстве. Всё ломалось: два раза в день бесплатно поесть – сторговались, а вот ночлег был только для четверых, и это касалось только летунов. Для нас в полевом оазисе места не было. То есть не было кроватей и комнаты, а так – агроном разрешил спать где угодно. И абсолютно бесплатно.

– Григорич, я же человек с высшим образованием, как и ты, кстати! По-твоему, я должен спать в лесополосе?! – из меня летели потоки сознания и давления на воспоминания о полученном высшем образовании агронома.

– Вова, ну нет у меня кроватей, пойми! Раньше всё было: студенты бригадами приезжали – у нас целое общежитие работало, а сейчас – вон – поле и ветер! В конце концов, я сюда никого не приглашал! У вас есть план – выполняйте, мешать не буду! Я пожрать даю бесплатно два раза в сутки и двух рабочих – всё! Отстань! – Григорич хлопнул дверью «Нивы» и уехал.

Вот так наука опять не договорилась с практикой. Ну, или договорилась, но не совсем…

Посмотрев на удаляющуюся «Ниву» и поматерившись на всякий случай, я пошёл к уазику – туда, где ждал водитель, обед и канистра. Настроение было безнадёжно испорчено.

– Ребята, если вы не против нашей компании, то присоединяйтесь! – к нам подошёл один из летунов.

Мы с водителем переглянулись. Не сказать, что нам не приходилось выпивать с лётчиками. Как раз наоборот: практически каждую поздневесеннюю командировку пересекаешься то с одним отрядом, то с другим. Дело в другом: не каждый выдерживает. Но нам-то, с нашей практикой, чего бояться?

– Ща подойдём, только продукты зацепим, – я полез в сумку.

– Увольте, господа. Нам повариха оставила кастрюлю мяса, ведро вермишели и четыре булки хлеба. Думаю, этого будет вполне достаточно, – нового товарища немного покачивало. – Вот только с горячим слабовато. Если есть что, не сочтите за наглость – захватите, пожалуйста.

Я взял канистру, водитель – шмат сала, и мы пошли навстречу неожиданному празднику и приключениям.

Лётчики расположились под навесом: огромный, длинный, деревянный стол и такие же лавки предлагали достаточно места для праздника. Мы поздоровались и заодно – познакомились: три лётчика – Владик, Миша, Лёха и механик Вася. Мы представились как Вова и Петя. Хотя, припоминая прошлую практику таких встреч, это было совершенно необязательно: всё равно на утро никто никого не вспомнит.

– Братишка, а водитель ещё не пил? – ко мне обратился тот, что был на поле с картой, – Лёха. – Давай в село сгоняем, пива и рыбы возьмём. Деньги – с нас.

– Давайте, поезжайте, конечно, – я посмотрел на водителя, который понимал, что сейчас не то время, чтобы выпендриваться или ныть о недостатке бензина. Всё окупится. Лётчики всегда при бабках.

– Поехали, – прокряхтел водила, и они пошли к машине.

Мы же начали резать ножом вермишель. Не знаю, из чего она была сделана, но выглядела потрясающе: ведро серо-бурого унылого желеобразного монолита. Умеют же готовить для гостей!

Это вещество постоянно прилипало к ножу, к рукам, ко всему на свете. В конце концов, у нас ничего не получилось, и лётчик по имени Владик отнёс ведро подальше и вывалил под дерево сие произведение кулинарного искусства.

– А чё так далеко ходил? – я вытирал стол от липкой смеси.

– Да вдруг повариха увидит. Ещё обидится, что не съели, – он плеснул воды в ведро.

– По-хорошему, эту вермишель ей на голову надо было вывалить, – сказал механик Вася. – Ну да ладно, собак ночью отпустят – сожрут. Сильно не переживай, не увидит.

Что там говорить, а вся надежда была на кастрюлю мяса, но и здесь нашу братию поджидал небольшой сюрприз: когда Вася снял крышку, на нас вдруг тупо уставились огромные кости старого барана с ошмётками варёного сала в подозрительной серой жидкости.

– Ну что за твою ж ты мать?! – механик со злости запустил крышкой от кастрюли в дверь домика отдыха.

После недолгих раздумий кости и варёное сало добавили к тихо лежавшей у дерева вермишели. Получилось красиво. Собакам понравится.

Я задержался у спонтанной продуктовой инсталляции: куски вермишели и кости лежали в густой траве под корявой акацией и вопрошали: «За что?! Что мы делаем здесь, в этой траве?! Почему именно здесь, в этой глуши, нам помирать?!»

Да, вопросы, вопросы…

Меня и водителя колхоз собирался кормить только с завтрашнего дня, но я уже прекрасно понимал, что салом и яйцами мы затарились дома не зря. Пригодятся.

Все сели за стол, налили из канистры, порезали сало и хлеб.

– Надо было Лёхе сказать, чтобы колбасы купил! – убивался Вася. – Пойдём посмотрим, что за ночлег нам приготовили. А то уже пообедали! Если такое и жильё будет, то на хрен улетаем отсюда! Сегодня же!

Как по команде, лётчики встали, в том числе и я: у нас-то ночлега вообще не было, но посмотреть на чужое счастье всегда полезно.

Чистая, уютная комната и четыре кровати, аккуратно заправленные белыми простынями, предстали нашему взору незамедлительно. Вася громко выдохнул:

– Нормально. Это нормально!

Я же тихо вздохнул и представил, как мне всю ночь корячиться в уазике.

Но мои мысли прервал звук приехавших с пивом и рыбой. Мы вышли из комнаты: в это время из машины выходил Лёха. В руках он держал огромную картонную коробку с полуторалитровыми бутылками «Балтики №9»:

– Ничего другого у них нет. Да так, может, и лучше – быстрей уделаемся. Рыбу возьмите там, в салоне!

Вася принёс вяленую воблу – вроде всё. Сели за стол, налили, зазвенели стаканы, тихо зашуршали пластиковые кружки с пивом. Вдруг мы услышали шум мотора.

– Да что сегодня за день такой, братаны?! – Вася опять вскочил.

Действительно, все эти движения начинали немного надоедать.

Из-за поворота появились «Нива» агронома и «Крузак» Вениамина Ивановича. Праздник безнадёжно ломался – это понимали все, даже вермишель с костями под акацией.

Весь красный и потный, Вениамин Иванович был вне себя:

– Алексей, Василий! Жопа полная! – хозяина самолётов-лётчиков трясло. – Срочно собирайтесь! Быстро в Кожемякино! Сейчас звонили, там Колян с какой-то тёлкой разбился. Опять, видимо, нажрался и девок катал на самолёте. Провода помешали. Вот же сука-а-а! – Вениамин Иванович взвыл. Непонятно только, кого ему больше жалко – Коляна или угробленный самолёт. Было видно, что он на грани срыва, тем не менее держал себя в руках:

– Нам уже заплатили за работу! Осталось три поля – срочно надо закончить! Вася – ты как механик нужен! Ща с ментами надо общаться – без тебя не получится. Всё, давайте на борт и вперёд, туда, откуда прилетели! Вопросы – потом! Я на машине через час буду! Карта у вас есть! – Вениамин Иванович прыгнул в «Крузак» и укатил в сторону Кожемякино.

Вася и Лёха стояли как вкопанные.

– Ну что за хрень собачья! – не выдержал Владик.

Это, видимо, вывело летунов из ступора, и они в гробовом молчании выпили по стакану спирта и закусили.

– Григорич, подбрось до борта, – Лёха смотрел куда-то вдаль. Вдруг часто-часто заморгал и вытер глаза рукой. – Поехали, Вася…

Они встали и пошли к машине. Григорич пошёл следом.

IV

Мы сидели за столом и молчали: Владик и Миша опустили головы, казалось, что они спали. Так прошло минут пятнадцать, пока не вернулся агроном. Григорич присел с краю:

– Да, мужики, беда… соболезную, – он похлопал Владика по плечу. – Все там будем…

Владик поднял голову:

– Григорич, давай помянем Кольку, а?

Все засуетились, словно вынырнули из воды: Миша начал резать хлеб, водитель – сало, я наливал спирт.

– Не, мужики, я зашился. Мне нельзя пить, – Григорич как-то стеснительно заёрзал на лавке.

Я впервые разглядел его: абсолютно седой мужик, лет сорока, коренастый, с вызовом такой – настоящий хлебороб, как сказал бы министр сельского хозяйства.