Полуночные поцелуи - Жанин Бенедикт

Глава 6. Время перекусить

Отис

С тех пор как я начал играть в футбол, я всегда просыпался ни свет ни заря. Я просыпаюсь как раз в тот момент, когда дьявол уходит на покой, как сказал бы мой папаша. Это привычка, от которой я не могу избавиться.

Это началось из-за моего отца. Строительные работы начинались рано, и каждый день перед уходом он заходил в нашу с Кейт комнату и шептал:

— Я ухожу на работу. Я люблю вас.

И каждый день я просыпался, чтобы принять его приветствие. Он не знал этого или, может быть, знал, и именно поэтому заходил каждый день. После того, как он умер, не было причин просыпаться, но я все равно просыпался. Я лежал неподвижно, бодрствуя, смотрел на дверь и ждал, как будто ожидал, что однажды он появится и снова скажет эти слова.

Когда я стал старше, раннее пробуждение стало моей обязанностью. Это началось в средней школе, когда мне было поручено готовить обеды для девочек, пока мама готовила завтрак перед своей двенадцатичасовой сменой в больнице. Сразу после того, как я поступил в старшую школу, я позаботился о том, чтобы дедуля первым делом с утра принимал свои лекарства. И как только я поступил в университет, это были упражнения перед футбольной тренировкой, и все это при выполнении вышеупомянутых задач.

Эта рутина прилипла ко мне. В совокупности, всех тех лет, сделали это, что даже в выходные, как сегодня, я просыпаюсь сразу, как только солнце показывается из-за горизонта. Не имеет значения, что я поспал всего два часа. Боже, неужели мы так долго разговаривали?

Мой нынешний утренний режим типичен для любого спортсмена категории Д1 и лишь незначительно изменился после моей травмы. Вместо того, чтобы вставать с постели в тот момент, когда я просыпаюсь, как я делал раньше, мой режим после травмы предусматривает пятиминутную растяжку каждое утро. Чего, поскольку Мириам мирно спит рядом со мной, капая слюнями на ее наволочку, я сегодня сделать не могу. Если не считать учебной сессии с Хериком две недели назад, когда мы заснули в объятиях друг друга, прошло много времени с тех пор, как я просыпался с человеком рядом со мной. Не очень-то долго, но достаточно, чтобы, когда я проснулся, обнимая Мириам, которая уткнулась носом в мою шею, а ее замерзающие ноги зажаты между моими, я чуть не выпрыгнул из своей кожи от удивления.

Я остаюсь в таком положении еще пять минут, находя утешение в ровном ритме ее дыхания. Затем, когда мои мышцы напрягаются, я осторожно высвобождаюсь из ее объятий и двигаюсь к Рэйвен, которая наблюдает за мной. Кошка с готовностью следует за мной, все это время взволнованно мяукая. Мы оба останавливаемся у двери, чтобы посмотреть, как крепко спит девушка, лежащая лицом вниз на кровати. Кошка, вероятно, думает: «Вау, моя хозяйка — ленивое дерьмо», в то время как я думаю: «Вау, ее задница выглядит хорошо».

Я восхищаюсь ею так долго, что ее кошка делает мне замечание, почесывая мою лодыжку.

— Я понимаю это. Ты голодна. Боже, — бормочу я, с легкостью обходя ее квартиру. Странно, насколько знакомым кажется место этой девушки.

— Время есть, время есть, не поделишься ли ты со мной кусочком? — тихо пою я, насыпая кошачий корм в ее миску. Это песня, которую пела Моника, моя младшая сестра, когда кормила старушку Мяу, домашнюю кошку. Рэйвен нравится песня, ее хвост покачивается в такт мелодии, прежде чем он обращает свое внимание на еду.

Я сажусь рядом с ней и потягиваюсь, подавляя неприятные стоны облегчения, вырывающиеся из моего горла, когда мои мышцы сжимаются и расширяются. Когда я чувствую себя достаточно расслабленным, я вскакиваю и направляюсь на кухню, чтобы приготовить завтрак. Это добрый поступок. Она предложила мне пожить в ее доме, не задавая вопросов, и теперь я благодарю ее вкусным завтраком. Людям нравятся подобные жесты, верно?

Я не Гордон Рамзи, но я бы не удивился, если бы мы с шеф-поваром Боярди встретились лицом к лицу, и я надрал задницу этому старому итальянцу. Я люблю готовить. Дома, тайное курение было тем, чем мы занимались с Папой, но приготовление пищи было тем, чем мы занимались с мамой. Будучи матерью: одиночкой троих детей — двое из которых были демонами, и быть младшей медсестрой в больнице Святого Иуды, у нее было мало свободного времени. Три дня, которые у нее были свободные от работы в течение недели, обычно были потрачены на работу по дому, и поскольку я самый старший, я помогал. Приготовление пищи было единственным, что мне по-настоящему нравилось делать с мамой, и я часто с нетерпением ждал этого, потому что знал, что, когда придет время ужина, мы с ней будем танцевать на кухне под песни Tejano и сплетничать о моей дерьмовой футбольной команде и ее пассивно-агрессивных коллегах, одновременно готовя вкусную еду..

Поэтому, когда я открываю холодильник Мириам и обнаруживаю, что он пуст, я прихожу в ужас, немедленно хватаю ключи и направляюсь в продуктовый магазин двумя улицами дальше. Я чувствую себя немного виноватым из-за того, что оставил дом с незапертой дверью, но я не могу найти ее ключ, а время дорого. Я быстро отправляюсь в путь, покупая только необходимые мне продукты для завтрака и зубную щетку, потому что я ни за что не собираюсь ходить по ее дому с затхлым утренним дыханием. Через дорогу есть цветочный магазин, который вот-вот откроется. Я подумываю купить ей цветы, но останавливаю себя, когда вижу цену.

У кого, черт возьми, есть пять долларов за чертов цветок?

Я возвращаюсь в мгновение ока и спешу почистить зубы. Я хихикаю над зрелищем, открывшимся мне из-за ее открытой двери в ванную. Мириам сейчас лежит на спине и храпит, как бензопила. Я некоторое время любуюсь этой веселой сценой, прежде чем приступить к завтраку, хотя и останавливаюсь у ее стола, чтобы набросать записку для нее, засовывая ее в карман, чтобы вручить позже.

В доме, который я делю с тремя другими атакующими игроками команды, мы по очереди готовим завтрак друг для друга по воскресеньям, каждый из нас мастер в своем деле.

Я? Я великолепно готовлю омлеты и французские тосты.

Так уж получилось, что сегодня воскресенье, и, поскольку меня нет дома, я решил окрестить дом Мириам этим ритуалом. Мои товарищи по команде, должно быть, знали о моем предательстве, и в середине приготовления малинового кули для французских тостов у меня звонит телефон.