Маневры. Дилогия (СИ) - "АЗК"

Наконец отстрелялись все. Валентир объявил тройку лучших.

— Как вы уже знаете, эти парни получают внеочередные увалы. Но помимо этого, каждый из них получил право отстрелять по полному магазину! Надеюсь от радости стрелять они хуже не станут… — после этих слов Валентир кивнул старшине и тот, на ящик покрытый куском брезента, положил полный подсумок.

Дав стреляющей смене произвести по несколько выстрелов, прапорщик неожиданно для них одновременно подорвал взрывпакет и дал длинную очередь прямо над их головами. И хотя патроны в его автомате были холостые, зато грохот прямо около ушей, кислятина от сгоревшего пороха и горячие гильзы в лицо — все это было по настоящему. Шок от этого был у всех, и конечно по мишеням никто не попал. Так продолжалось пока у призеров не закончились патроны.

Результат был ожидаемым и выглядел удручающе — количество попаданий было меньше двадцати процентов, и то за счет того, что в начали парни стреляли без помех.

— Выводы, как говорится на лицо… — начал говорить прапорщик. — И это была только легкая имитация боя. Поэтому с сегодняшнего дня все стрельбы будут проходить только в таком режиме.

Осознав что сказал их командир, все солдаты буквально взвыли от радости.

— Рано радуетесь бойцы. Допущены будут только те, у кого не будет залетов по службе.

Уже вернувшись в расположение дивизиона, Нечволодов сказал Валентиру: — Я вот что подумал… необходимо и занятия артразведчиков проводить с подобной имитацией. Одно дело вскрывать цели в тишине и спокойствии, а другое дело когда вокруг все грохочет и свистит.

г. Коломыя

военный городок

15 июня 1981 года.

Понедельник.

Я, командир самоходного артиллерийского дивизиона двести седьмого гвардейского мотострелкового полка, подполковник Нечволодов, вместе со своим начальником штаба майором Едрихиным к одиннадцати часам, сорока пяти минутам был вызван в штаб полка.

Путь к штабу, от большого двухэтажного здания казармы, в котором располагался дивизион, проходил почти через всю территорию военного городка. Имея запас времени, Николай Макарович и Александр Сергеевич шли не спеша, пытаясь сообразить, что их ждет.

Уже практически дойдя до штаба офицерам встретился строй солдат третьей батареи, которые маршировали под песню.

— Что это Избаш вытворяет? С плаца, после строевых, сразу в столовую… даже парням умыться не дал! Это не первый раз, давно за ним замечаю… — с явным недовольством в голосе подполковник и резким рывком открыл дверь штаба.

— Старается товарищ Николай Макарович. — с улыбкой ответил НШ.

— Смотри, чтобы не перестарался. — С этими словами, оба офицера вошли в здание штаба.

Поднявшись, как и положено — командир впереди, подчиненный чуть сзади, за его правым плечом, на второй этаж, и отдав честь находящемуся под оргстеклом фонаря знамени полка, офицеры повернули направо. Первое, что бросилось им в глаза в штабном вестибюле это табло сигналов степеней готовности, на котором ярким, красным и тревожным светом горела надпись — «ПОЛНАЯ».

Нечволодов, не поднимая руки, показал пальцем на табло: — Вот так, Александр Сергеевич, а ведь я прав. Совещание для нас, наверно, будет очень важным, а может быть… — Нечволодов не стал заканчивать фразу.

Постучав в дверь кабинета комполка, и услышав энергичное: — Прошу! — они зашли внутрь.

— Товарищ полковник, подполковник Нечволодов по вашему приказанию прибыл!

— Товарищ полковник, майор Едрихин по вашему приказанию прибыл!

Полковник Сталинин за своим широким полированным столом работал с документами, наверняка секретными — рядом стоял шифровальщик.

— Шифротелеграммы больше пятнадцати слов ненавижу. Офицер должен уметь говорить кратко. Ну… это я оставлю у себя, а это зашифруйте. — и расписался в журнале учета, передав его шифровальщику.

— Разрешите идти?

— Свободны. — поднял взгляд на меня и добавил: — присаживайтесь Николай Макарович, Александр Сергеевич...

Расположившись на указанных им стульях, офицеры излучали всем своим видом абсолютное спокойствие и в тоже время полную собранность.

Командир полка, полковник Сталинин, отложил в в сторону какую—то, наверное важную бумагу, может быть даже жутко секретную, посмотрел в глаза подчиненных и тихим, совершенно не командирским голосом сообщил:

— Как вы помните, на последних учениях наш генерал персонально пообещал Николаю Макаровичу, что пришлет открытку перед началом больших учений. Так вот, товарищ подполковник… — комполка взял в руки лист бумаги, за которую лично расписался пару минут назад в журнале секретчика. — официально ставлю вас в известность — они начинаются! Согласно вот этого совсекретного приказа, вам необходимо подготовить дивизион к участию в планируемых учениях "ЗАПАД — 81". Готовы ли вы, к этому?

Одной из черт подполковника была разумная наглость и дерзость, которые наверное против его воли проявились здесь и сейчас:

— Молчать или отвечать?

— Пока молчать! — моментально среагировал Сталинин.

— Ага… значит вопрос риторический. — С улыбкой, оставил последнее слово за собой Нечволодов.

— Николай Макарович! — Полковник, так сказать, неформальным методом принялся объяснять суть спущенного с вершин военной власти приказа. — В ходе этих учений, командование хочет, в условиях приближенным к боевым, проверить целесообразность новых штатов.

— Меня беспокоит, как поведут себя на учениях ваши «пиджаки»?

— Не волнуйтесь товарищ полковник, нормальные все парни, особенно лейтенант Бак.

— Бак, Бак… Да, вспомнил… Пробивной такой лейтенант.

А мне припомнилось, как зимой на полигоне, все привезшие с собой переносные телевизоры, пытались принять польские телестанции на свои штыревые антеннки. И как пытались сделать антенны из полевки. И не фига у них не получалось! Только Бак предусмотрительно

запасся коаксиальным кабелем. И делал в лагере на коленке зигзагообразные антенны, поднимал их на деревья, получая отличную картинку и звук. Узнав, что в местных лесах много ягоды, менял за готовые антенны у всех желающих на банки с малиной и земляникой. Многие ухмылялись зато весь год он был с вареньем! В этом был весь Мишка Бак!

— Да… вот еще что… Там — полковник многозначительно ткнул указательный палец в потолок — принято решение идти на учения со штатным БК к технике и личному составу…

Сталинин не успел закончить фразу, как Нечволодов схватился за голову.

— Как они там не понимают, ЧП не миновать!

— Именно поэтому из штаба дивизии для дополнительного контроля назначили ответственных.

— Кого?

— От политотдела капитан прибывший по замене , знаю только фамилию — Элькин, из тыловиков капитан Амбарцумян, кто будет от особого отдела не знаю, скорее всего увидим на погрузке эшелона.

— Лучше бы материально помогли…

— Кстати… Поскольку народу собирается не мало, а кроме фельдшеров на вашем уровне никого нет, из медсанбата дивизии будет обеспечение.

— Это хорошо, вот без доктора — плохо…

Нечволодов уже не один раз участвовал в разных учениях. Правда все они были масштабом поменьше, но все же имел определенный опыт. Именно опираясь в первую очередь на него, он сразу стал горячо убеждать своего командира полка, что его дивизиону обязательно нужен дополнительный бензовоз, с полной цистерной солярки.

— Ну вот скажите подполковник, зачем Вам еще один топливозаправщик, если у вас в дивизионе своих четыре?!

— Товарищ полковник, Вы ведь знаете, какой там будет бардак, особенно в самом начале! Тыловики, к бабке не ходи, обязательно что-то промухают, а стрелки переведут на нас, и мы окажемся крайними. А потом, у меня и техники много и разной. А для нее нужен бензин и солярка. Чтоб на все и всех хватило, как раз и нужен дополнительный топливозаправщик на шасси КРАЗа, с цистерной на восемь тонн.