Диверсанты Второй мировой - М. Токарев

У нас, минеров, помимо общих были и свои собственные тревоги и волнения. Мы подготовились к минированию важнейших объектов в самом Харькове. Но действовать здесь было куда труднее, чем в поле! В те дни в городе еще находился ЦК КП(б) Украины, правительство УССР, Военный совет фронта, продолжали эвакуироваться многие предприятия.

К 12 октября мы с генералом Невским разработали «Инструкцию по приведению МЗД в боевое состояние». При разработке ее мне пришлось выдержать бой с весьма осторожным и умудренным большим жизненным опытом генералом Невским. И все-таки родился на свет документ, который обеспечивал, как говорил Невский, «полную безопасность наших войск»

Командующий 38-й армией генерал-майор В. В. Цыганов и начальник гарнизона И. И. Маршалков дали санкцию на заблаговременное минирование мостов. Минирование же других объектов генерал Маршалков предложил мне согласовать с секретарем горкома и председателем горсовета.

Товарищи Епишев и Чураев согласились с нашими предложениями и подсказали новые объекты, которые необходимо заминировать. Н. С. Хрущев, прочитав инструкцию, заметил:

— Надо смелее. Получается, что оговорки в инструкции дают возможность Старинову вообще воздержаться от установки мин на действующих объектах. Но ведь инструкцию затем только и составляли, чтобы своевременно поставить мины. Так я понимаю?

— Так, — ответили мы с Невским в один голос.

— Тогда напишите, где и какие вы считаете возможным установить мины немедленно.

Невский своей рукой сделал приписку о разрешении установить мины замедленного действия с предохранителями и со сроками замедления от 15 суток и больше на ряде объектов. Это давало возможность сразу же приступить к работе, но возлагало на нас очень большую ответственность. Командирам саперных батальонов было дано соответствующее указание, а в железнодорожные бригады и в распоряжение начальника инженерных войск 40-й армии были посланы наши инструкторы.

— Только учтите, полковник, — сказал Никита Сергеевич, — за безопасность наших войск и населения вы головой отвечаете.

На железнодорожных и автомобильных участках мы устанавливали мины двух видов. Одни — с большими зарядами, взрывающиеся в назначенное время, — на станциях, мостах и путепроводах. Другие — противотранспортные, с зарядами от 5 до 50 кг — на железнодорожном полотне и на шоссе. Эти мины взрывались только при движении поезда и автомашин и были рассчитаны на уничтожение боевой и транспортной техники. На аэродромах и в городе ставили мины замедленного действия, взрывающиеся после истечения определенного времени или по нашему радиосигналу. Там же мы устанавливали и неизвлекаемые мины, взрывающиеся при попытке извлечь их, переместить и т. п.

Установка радиомин в городе и его ближайших окрестностях началась 13 октября. Их монтировали в здании штаба военного округа, на Холодногорском и Усовском путепроводах. Эта операция проводилась скрытно. Днем мы делали вид, что оборудуем дзоты, а ночью в мешках, бутылях и в патронных ящиках завозили взрывчатые вещества и укладывали их глубоко в землю, устанавливали сложные радиоаппараты, взрыватели и замыкатели, которые должны были поднять огромные заряды по нашему сигналу.

По городу непрерывным потоком днем и ночью шли автомашины, люди, обозы и боевая техника, на железнодорожных путях формировались и проходили поезда С запада слышался гул приближающейся артиллерийской канонады. В такой обстановке работали минеры. Они беспокоились не только за свою жизнь, в их руках были жизни тысяч советских людей.

Особенно опасны были неизвлекаемые мины. Их поручали устанавливать только тем минерам, которые хорошо знали технику, были уверены в ней и в себе, тем, для кого эта операция стала будничной, привычной. На месте установки мины я оставлял не одного, а несколько человек, хотя не все они были заняты. Дело в том, что минер, оставшись с миной один на один, чувствует себя хуже, чем когда рядом с ним продолжают работать в опасной зоне его товарищи. Кроме того, когда минируют несколько человек, надежнее соблюдается технология.

Чтобы ввести в заблуждение противника, мы устанавливали макеты мин с сюрпризами, рыли глубокие колодцы около объектов, где ставились не МЗД, а небольшие мины-сюрпризы на небольшой глубине и т. д.

Не имея возможности рассказать о своей проделанной огромной работе по устройству минных заграждений на путях движения противника в полосе Юго-Западного фронта, особенно в районе Харькова, — этого крупного узла шоссейных и железных дорог, мне бы хотелось в качестве примера остановиться на том, как происходило минирование одного из наиболее сложных объектов в Харькове — дома № 17 по улице Дзержинского.

Еще 3 октября, утверждая план работы оперативно-инженерной группы, Хрущев приказал поставить радиомину в доме № 17 по улице Дзержинского, да так, чтобы об этом никто не знал. На следующий день я поехал на улицу Дзержинского и увидел, что дом охраняется.

Этот дом — особняк, выстроенный в начале тридцатых годов для секретаря ЦК КП(б)У Станислава Викентьевича Косиора, был впоследствии передан детскому саду, и теперь, после эвакуации детского сада, его занимал сам Хрущев. Поскольку в доме жили и работали, я ограничился осмотром особняка с улицы и прикинул, сколько взрывчатки потребуется для полного его разрушения.

Если не ошибаюсь, 10 октября генерал Невский напомнил о приказе заминировать дом № 17 по улице Дзержинского, а 12 октября приказали поставить в особняке радиомину, и приказ категорический поступил уже от самого Н. С. Хрущева, проживавшего в этом особняке. Мало того, он наметил и место для установки в доме управляемой на расстоянии мины. Я пытался предостеречь от поспешного минирования: радиомины — новинка, город бомбят, от близкого взрыва, даже от сильного сотрясения может случиться непоправимое…

— Вы в свою технику верите? — перебил Хрущев.

— Верю.

— Выполняйте приказ![46]

Доступ в дом № 17 для проведения необходимых работ получили шесть человек: военинженер 2-го ранга Ястребов, воентехник 2-го ранга Леонов, сержанты Лядов, Лебедев, Сергеев и я.

Дом находился в центре города, стоял в глубине сада, среди могучих дубов и лип. Деревья с пышной листвой могли надежно укрыть саперов от постороннего взгляда, даже если бы наблюдатель устроился где-то выше каменного забора и высоких чугунных ворот. В здании не было предметов роскоши, но все отличалось удобством, рациональностью и говорило о хорошем вкусе человека, который построил этот дом.

Вечером 12 октября мы вошли в эти ворота. Дом стоял на высоком кирпичном фундаменте, вдоль бельэтажа тянулся балкон. В нижней части здания — подсобные помещения и маленькая, чрезвычайно нам приглянувшаяся котельная.

— Здесь? — спросил меня Ястребов.

— Да, — ответил я.

«Ограда, деревья надежно укрывают дом, — подумал я. — Его можно заминировать в полной тайне. Но пребывание в доме военнослужащих может навлечь подозрение». Напрашивалось такое решение: переодеть минеров в гражданскую одежду. Взвесив все обстоятельства, я отказался от этого варианта и решил после переезда Никиты Сергеевича поселиться в этом доме вместе с группой минеров. «Если в особняке будут жить военнослужащие, то кто может подумать, что они спят на минах?»

13 октября во двор дома № 17 въехала закрытая машина. Ворота захлопнулись, и минеры внесли в котельную закрытые зеленые продолговатые ящики. Что думала охрана особняка, впуская нас в дом, не знаю. Кажется, предполагала, что мы подготавливаем специальное убежище или монтируем радиостанцию.

Очистив от угля часть котельной возле внутренней капитальной стены дома, минеры вскрыли пол, принялись рыть глубокий, глубиной более двух метров, колодец. Извлеченную землю аккуратно ссыпали в мешки. В первый мешок — первый слой грунта, во второй — второй, в третий — третий. На каждом мешке стоял порядковый номер, чтобы не ошибиться при засыпке колодца, сохранить прежнее чередование слоев земли. Это делается на тот случай, если фашистские саперы попытаются искать мину.

Вырыв колодец, минеры поочередно спускались в него, выдалбливая под фундаментом внутренней капитальной стены нишу для радиоаппаратуры и большого заряда взрывчатого вещества. Это тяжелая, трудоемкая работа. Только к полудню 14 октября в колодец стали опускать ящики с толом. Заряд ставили мощный: предстояло уничтожить всех оккупантов, какие поселятся в особняке, да заодно прихватить и внешнюю фашистскую охрану здания.

Как тщательно мины ни маскируй, часть из них враг находит. Значит, не следует ему давать возможность обнаруживать наши мины безнаказанно. Надо отбить у немецких саперов охоту к разминированию. А уж если они доберутся до этого колодца — пусть взлетают на воздух вместе с ним! И мы установили неизвлекаемую радиомину… Только после этого саперы тщательно замаскировали место установки мины и уничтожили следы своей работы.