Паладин. Свет и Скверна - Илья Романов

Проблема была в том, что я не знаю, как тут замешивают фундамент и вообще занимаются строительством. Язык-то непонятен, но это не помешает сначала вырыть землю, а потом уже заняться тем, что я задумал изначально для понимания речи. Все равно, как погляжу, мелкая меня пока что не оставит одного. Следит и бдит, словно Унгорский Синеглавый Коршун за своей добычей.

Помимо самого здания необходимо будет раздобыть горн, наковальню, меха и множество инструментов. В идеале бы рунический набор гномов, но где я его возьму в этой дыре? Придётся ограничится малым, да и наковальню, если уж на то пошло, самому сделать не проблема. Понадобится лист толстого металла, крепкий пень, обожженный и обработанный в специфических растворах, но это возможно. А вот горн и меха, с этим уже сложнее. Сам собрать смогу, но без необходимых материалов это займёт уйму времени. Как минимум — придётся заняться охотой на тварей и не абы каких, а вроде той же Кислотной Жабы. Её дыхательный мешок идеально подойдёт для мехов, а кислоту можно будет использовать при работе и закалке стали.

Практически до обеда мы с малышкой копошились, измазались в земле и, когда она уже клевала носом от усталости, я решил остановиться. Маленькая помощница приложила много сил, помогая мне. Взяв её на руку, отчего она почти сразу уснула, отнёс в дом и передал удивлённым нашим внешним видом служанкам. Те лучше знают, что и как дальше делать со своей госпожой.

Мне же, раз выдался момент, необходимо приниматься за иную работу. Более кропотливую, которая наконец-то уладит все вопросы с местной речью.

Помывшись в купальне и переодевшись, я заперся у себя в комнате и, открыв окно для циркуляции воздуха, уселся на циновку.

— Что ж, посмотрим, не забыл ли я ту печать, — закрыл я глаза, выровняв дыхание и очистив мысли. — А заодно проверю, как там поживает печать Света и долбанной Скверны…

Глава 6

Опустив солнцезащитный козырёк, Фёдор Петрович откинулся на водительском сиденье. Пикап плавно держался в середине сопровождения, на дорогах было удивительно свободно в это время. Две машины рода ехали впереди и сзади на случай возможной засады, а бойцы в них не отдыхали, а были готовы к любым неожиданностям.

Наконец-то пришла хорошая погодка, а то с концом апреля и наступлением мая шли дожди, мешающие исправно выполнять функцию Егерей рода. То дороги лесные размоет, то ливень пойдёт такой, что ни видно ни зги.

Старик бросил косой взгляд на свою пассажирку, которую знал ещё с её детства. Светлана, Виктор и Любава росли при Фёдоре Петровиче и старый воин хорошо знал, когда кого-то из них что-то очень сильно тревожит.

— Беспокоитесь за нашу поездку, Светлана Константиновна? — поинтересовался он, как бывало ни раз. После смерти главы рода и его жены, Фёдор стал советником юной госпожи, взалившей на себя непомерную ношу. И он помогал, как мог, и чем мог.

— А-а, что? — встрепенулась девушка, посмотрела на него рассеянным взглядом. Но после короткой заминки, вздохнула и взглянула в окно, на проносящийся снаружи густой уральский лес. — Нет, не за поездку. Скажи, дядь Федь, — мужчина улыбнулся. Нравилось ему, когда детишки его так называли. — Ты не заметил, что Виктор стал слишком… другим? Я не про потерю памяти и незнание языка… А, в общем…

— Я понял, госпожа, — кивнул старый воин Потёмкиных и крепко задумался. — И да, заметил. Все заметили. Ваш брат словно изменился до неузнаваемости. Я слышал и даже сталкивался с нечто подобным во время службы в войсках его императорского величества, но не думал, что это может коснуться кого-то из рода.

— Да? Расскажи подробнее, — заинтересовалась Светлана. Может слова близкого человека, а Фёдор Петрович таким являлся, помогут ей наконец успокоится и перестать изводить себя мыслями о брате.

— Мы тогда в Османскую Империю нагрянули, как сейчас помню, — предался старик воспоминаниям и нахмурился. — Что за задание, простите сердечно, рассказать не могу. Секретность у меня до сих пор не вышла. Так вот, нам тогда молодого парня закинули в группу. Бастард какого-то аристократа с Сибири. Только из учебки, пороха ещё не нюхал почти что. Салабон, короче…

— Фёдор Петрович…

— Кгхм, так вот, — крякнул старик. — Османы нас артой накрыли и, в конечном итоге, в расположение базы нас вернулось лишь трое. Я, мой сослуживец, и этот молодой. То ли он в рубахе родился, то ли богиней удачи поцелован, но парень выжил в настоящем Аду. И это его изменило. Причём, госпожа, кардинально. Провалов в памяти, как у Виктора Константиновича не было, да и на нашем он говорил исправно, но вот всё остальное, как бабка отшептала. Постарел мальчишка лет на двадцать, поседел, и словно всю жизнь свою пересмотрел. Стал сильно другим, грубо говоря.

— Хотите сказать, что с моим братом произошла подобная ситуация? — припомнила она отчёт, который до сих пор открытым лежит на её столе в кабинете.

— Именно так, — кивнул Фёдор Петрович, вытаскивая из-под сиденья бутылку воды. — Мы с парнями и Виолеттой там были, госпожа, когда нашли его. И, признаюсь честно, я вообще не понимаю, как Виктор Константинович выжил. Группа, с которой он пошёл, не была снаряжена для вылазки вблизи Зоны. Ни доспехов, ничего. Они даже машину оставили за пару километров, взяв с собой лишь холодное оружие. Как знал, что этих новичков надо было хорошенько проверить и прошертстить, как-то это…

— Я тоже думала об этом, Фёдор Петрович, но сейчас мы говорим о другом. К этой теме вернёмся позже.

— Кгхм, так вот, случай господина уникален, даже аномален, как выразился Сергей Михайлович, но не слишком уж редкий. Да и вам, госпожа, известно, что пробудившийся дар тоже может изменить человека. Как магия влияет на мир, так она влияет и на того, кто её использует.

— Вот только дар у него не родовой, — подошла девушка к сути. — Да, Потёмкины могут становиться отрешенней и «холодней» из-за дара, но не меняются же полностью!

— Эт да, вы верно подметили, — согласился с ней старик. Уж подобных историй про влияние дара на мозги он наслышался и знал вдоволь. — Но и магия сама по себе не до конца изучена. Умники всего мира до сих пор каждый день выбрасывают сотни теорий и