Сборник "Поступь империи" - Иван Кузмичев

-А нам с тобой ехать?– как-то по-детски спросил Кузьма.

-Я никого неволить не буду, друзья, но честно сказать, мне очень хотелось бы видеть вас рядом с собой,– с теплой улыбкой ответил я на вопрос поручика.– Что же до тебя, Кузя, то мне кажется можно перевести тебя ко мне в подчинение, тем более и ранение у тебя есть, так что думаю проблем не должно возникнуть.

-Ну, коли так…– тут же повеселел поручик.– То тогда отдыхаем!

Веселый крик пронесся по залу, заглядывая в каждый уголок, тут же растворяясь в новом восторженном и неукротимом радостном всплеске нашей небольшой компании!

9 мая 1707 года от Р.Х..

Рязань. Первые плоды.

Алексей Петрович.

Передо мной лежат целая стопа различных бумаг, с указами царя, назначениями, проделанными делами назначенных на должности дворян и доверенных лиц государя. Все это предстоит перебрать и ознакомиться, вот только как этого не хотелось бы делать!

Второй день начинался для меня самым настоящим кошмаром. Но надо признаться. Да хотя бы самому себе, что вчерашний день, полный сумбура и головной боли в какой-то мере принес мне чуточку удовольствия, того самого, когда человек чувствует себя нужным в этом мире.

Свои наброски по инновациям пришлось убрать в дальний ящик своего рабочего стола, взятого из своей прошлой резиденции и поставленного в рязанский дворец, смотрящийся до безобразия угрюмо, по сравнению со своим московским собратом.

«Зато он много удобнее и половина комнат не нужна!– пришло мне в голову занятное оправдание, имеющее право на жизнь».

Как бы то ни было, на проекты по созданию паровой машины, вкупе с зачатками чертежей винтовки пришлось наложить «печать бездействия», готовую сломаться в ту же секунду, когда насущные вопросы управления Рязанью и прилегающим к ней землям будет решен, хотя бы частично.

Вот и сейчас, сижу в облюбованном кабинете, пытаясь разобраться с корявым почерком всей этой писанины, однако у меня мало, что из этого получается. Хорошо, что друзья взялись помогать с разъяснением указов государя, плюс к этому решили составить смету подвластных мне земель, тех самых которые попали мне под руку. Честно сказать, узнавать все эти подробности мне было попросту лень, да и времени катастрофически не хватало. А тут еще и вопрос о корпусе встал в полный рост. Как ни крути, а такие дела надо решать как можно скорее и качественней, во избежание каких-либо осложнений в будущем.

-Итак, что мы имеем, на сей день?– задал я сам себе риторический вопрос.– Буду говорить открыто, раз уж сам с собой разговариваю. Во-первых, земли под своей рукой, конечно не большие, если учитывать, что в моем времени рязанская область раза в три больше была, но и не маленькие. Это уже что-то. Во-вторых, есть планы на ближайшее и не очень будущее, готовые реализоваться нашими общими усилиями. Это тоже хорошо, планы дело святое. В-третьих, насколько я помню, полезными ископаемыми земля не обделена, правда, судя по всему денег на их разработку пока нет. А это плохо, что ж будем выкарабкиваться. В-четвертых, мне достался, по заверениям соратников, не самых плохой управленческий аппарат, но честно сказать меня эти «достойные люди» не воодушевили, скорее наоборот. И это если брать во внимание только тех, кого я увидел в первый день, человек двадцать не больше. Картина немного удручающая, и с этим надо бороться. Вот только как? Изгнать всех продажных чинуш? Нет, не поможет, только окончательно все испорчу, разве что постепенно вводить верных и нужным мне людей, но на это уйдет не менее трех лет, а если постараться то и за два управиться можно, без ущерба наших действий конечно. Что не говори, но деньги нужны и это факт, вот только где их найти? С крестьян не стрясешь, да и не к чему это, народ озлоблять. Разве, что с торгашей… нет этих итак не много, пусть лучше хоть какое-то разнообразие в это болото приносят. Разве что лес сбывать… нет, денег за него много все равно не выручишь, только пупки надорвешь. Надо искать другие ходы…

Мысли постепенно переплетались, собираясь в один пучок, делая их единым и неразрывным целым. Где-то на краю сознания мелькал расплывчатый силуэт нужного мне решения проблемы с деньгами. Пытаясь ухватить «за хвост» эту идею я погружался в себя все глубже и глубже, теряя связь с реальностью, и вот когда в близи меня замелькал этот желанных «хвост» я почувствовал, что мои лицо горит, словно я упал на угли догоревшего костра.

Открыв глаза, я увидел, что лежу на полу, хорошенько приложившись о ровную поверхность деревянного настила.

«Так с шею сломать не долго,– пришла в голову незамысловатая мысль».

-Ладно, пора и соратников проведать, а то уйти ушел, а когда вернусь, не сказал, может у них там дела получше, чем у меня идут? Чем черт не шутит,– кряхтя, поднялся я на ноги, сбивая с камзола и штанов несуществующую пыль, привычка, знаете ли. Упал – отряхнись.

Пройдя по коридорам, я остановился напротив двери в один из самых больших залов дворца – Приемного зала, в данный момент, используемый не совсем по назначению, зато с большей пользой.

-Хорошо, хорошо! Перехожу к делу, которое мне поручили, как самому ответственному и сообразительному!– услышал я насмешливый голос Александра Баскакова.

-В мечтах,– хмыкнул Артур, не перебивая зарвавшегося друга.

-После того памятного разговора, я поручил своему управляющему в поместье найти подходящее местечко для расположения корпуса…

-Говори теперь! Те три, что ты тут раньше нас провел наверняка в пьянках прошли, да забавах с девками румяными?– поддел молодого помещика поручик Астафьев.

Тихо открыв дверь, я пробрался за спиной рассказчика и присел на маленькую тумбочку возле дверей, сделав знак заметившим меня молчать и не показывать это.

-Не без этого,– гордо выпятив грудь, сказал Сашка.– Так вот, проехал Гришка, мой управляющий, ездил по землям Коломенским, Тамбовским, но, увы, так ничего и не нашел.

-Когда это только это успел то?– удивился Николай.

-Так я письмецо сразу ему отписал, со всеми указаниями, так что времени у него хватало,– хмыкнул Сашка, довольствуясь своей прозорливостью.

-И как, нашел?– поинтересовался Михаил.

-Нет.

-Так что ты тогда перед нами тут целое представление устроил?– потеряв интерес, спросил Артур.

-Подожди, уважаемый барон, не спеши, что ты такой нетерпеливый?– осадил датчанина Александр.– Узнав это, я решил навестить свое поместье, все же не так часто там появлялся в последнее время. Провел там день другой и отправился обратно к вам, когда на границе своих владений увидел одинокую дорогу, уходящую в лес. Ну, я и решил проехаться в тот лесок, благо время еще было не позднее. Проехав пару верст в лес, я увидел деревню в двадцать дворов, расспросил у старосты про те места. Выяснил, что рядом с деревенькой есть пара больших полян, оставшихся еще с того времени, когда деды этих людей решили очистить под поля прилежащие земли, да вот не смогли этого сделать. Что уж там случилось, я не спрашивал, главное, что места там довольно глухие, людишки особо не шастают. И самое главное до Рязани верст тридцать, не больше!

-Что-то у тебя все гладко, получается,– засомневался я, вставая со своего места.– Прямо по всем требованиям подходит сие место. И тебе крестьянские души, природа, и люд простой не будет хаживать. В чем же подвох?

-Везде ему подвох мерещиться,– улыбнулся Сашка.

-А ты хочешь сказать, что его нет?– переспросил я его.

-Да как сказать, единственная загвоздка в том, что деревенька эта, Петровка, лежит наполовину в моих землях, а наполовину в землях боярина Первака.

-Не того ли самого?– улыбнувшись спросил я помещика Баскакова.

Как-то Сашка рассказывал мне, когда мы сидели с ним вдвоем, что приключился с ним один конфуз, на почве любвеобильности и непостоянстве. Суть сего конфуза была в том, что полюбил он одну боярскую дочку, года два назад и решил на ней жениться, но случилось так, что ощутил он на себе ее норов горячий и руку крепкую, из-за той же любвеобильности графа. Вот тогда и решил молодой дворянин, что женушка не отличается тем смирением, которое ему раньше показалось, и решил он от нее отказаться, да вот беда, отец этой девушки был до недавнего времени боярином Золотой сотни. Так что влияние и деньги имел в достатке. Естественно, что простить папаша такого надругательства над семейной честью не смог и начал мстить по-своему, то есть по финансовой части, где выкупая, где просто-напросто перекрывая дорогу продукции деревенек молодого помещика, оставшегося без родителей к пятнадцати годам. Но сам Александр, восемнадцатилетний юноша, воспитанный теткой и пожилым приказчиком, оказался не лаптем деланный и сумел выйти из ужасного положения. Он сделал все очень просто – наладил прямой бартер между городом и своим поместьем, где отрядил место под склады и постоянную упряжь заводных лошадей. В итоге доходы помещика не уменьшились, а наоборот увеличились почти на четверть, тем самым, давая крестьянам, «выход на более высокий экономический уровень», как добавил бы мой экономист-современник, и это лишний раз доказывает, что Сашка человек умный и прагматичный, пускай и не получивший должного образования.