Французские каникулы - Даниэла Стил

Эрик посмотрел на нее и согласно кивнул.

— Думаю, моя жена права, — сказал он. — Сначала я тоже подумал, что наш отпуск накрылся, но… В том, что говорит Диана, есть смысл.

А что, если Роберт откажется? Не захочет — и не поедет? — возразил Джон. — Мы же не можем его заставить! В этом случае нам придется платить и его долю, а это немалые деньги! Нет, никуда я не поеду! И платить я тоже не собираюсь!

— В таком случае за этого жмота заплачу я! — с горячностью воскликнула Паскаль. — Какой же ты все-таки тип, Джон Донелли! Рад любому предлогу, лишь бы сэкономить! Ну, если ты такой, я заплачу за тебя из своих денег, а ты можешь оставаться дома, или лучше отправляйся-ка ты к своей мамочке в Чикаго! Ведь вы с ней — два сапога пара!

— С каких это пор ты стала такой щедрой? — сварливо огрызнулся Джон, и Паскаль грустно покачала головой. Ей не нравилось, как держал себя ее муж в этой непростой ситуации, но она понимала: все они слишком расстроены их общей потерей.

— Сейчас нам нужно особенно поддерживать друг друга, — сказала Паскаль с несвойственным ей смирением. — К тому же именно сейчас бедняжка Роберт нуждается в нас больше, чем когда бы то ни было, — добавила она, и Моррисоны дружно кивнули в знак согласия. Джон, таким образом, остался в меньшинстве, но он был слишком упрям, чтобы так легко сдаться.

— Я никуда не еду! — отчеканил он зло.

Ну и не езди! А мы поедем, — спокойно сказала Паскаль и с грустью улыбнулась Эрику и Диане. — И пришлем тебе несколько открыток с видами Ривьеры, чтобы ты понял, что ты потерял.

— Возьми с собой свою мамашу, — едко посоветовал Джон. — Она будет чертовски рада!

— Возможно, я так и поступлю, — парировала Паскаль и повернулась к Моррисонам. — Итак, решено. В августе едем в Сен-Тропе.

На данном этапе это была самая простая из стоявших перед ними проблем, однако всем хотелось отвлечься от тяжелых мыслей и подумать о чем-нибудь приятном. И все же смерть подруги и состояние Роберта, который был буквально раздавлен свалившимся на него несчастьем, оставалось для них главным. Что они могли сделать для него — только быть рядом. Решение отправиться в Сен-Тропе без любимой подруги казалось им предательством, но Паскаль, чутко уловив общее настроение, в конце концов заявила, что Энн наверняка сама бы хотела, чтобы они не только отправились туда, но и взяли Роберта с собой.

— Боюсь, уговорить его будет нелегко, — заметила Диана. — Но время у нас, к счастью, есть. Давайте пошлем во Францию факс с официальным согласием, а с Робертом поговорим потом.

Она надеялась, что к тому времени и Джон тоже немного успокоится и не станет упорствовать. Но и ее не радовала перспектива отдыха теперь — когда Энн не стало и их будет уже не шестеро, а пятеро. А может быть, даже четверо.

Донелли отправились домой довольно поздно, но тем не менее они позвонили Джеффу, чтобы поговорить с Робертом — сказать, что любят его, и приободрить, но он все еще не пришел в себя и не мог говорить с ними долго. По его голосу Паскаль поняла, что Роберт с трудом сдерживает слезы, и сама едва не заплакала. Ей было непонятно, как он до сих пор держится — ведь Роберт был на ногах с четырех часов утра и, насколько Паскаль знала, не съел за это время ни кусочка. Она очень хотела сделать для него что-то, чтобы помочь ему, но не знала — что, да и вряд ли во всем мире существовало что-то такое, что могло утешить Роберта сейчас.

В конце концов Паскаль пообещала, что пойдет с ним завтра в траурный зал — проверить, все ли в порядке, и попрощаться. Похороны были назначены на вторник, и Джефф уже позвонил партнерам Энн по ее юридической фирме. Жены Джеффа и Майкла обзвонили всех знакомых и подруг Энн, чтобы известить их о несчастье, хотя некролог в газетах должен был появиться уже завтра. Роберт набросал текст еще днем, а Майкл отредактировал и отвез в редакцию «Нью-Йорк тайме».

Роберт лег спать в гостевой спальне в доме Джеффа и Элизабет, но долго не мог уснуть, хотя ему и казалось — у него не осталось никаких сил. От горя и голода (он так и не поел — просто не смог себя заставить, хотя под ложечкой давно точил голодный червячок) голова кружилась, а все окружающее виделось как в тумане. Лежа на кровати при свете ночника, Роберт думал об Энн, о том, как невероятно, несправедливо и жестоко происшедшее с ней. Еще никогда в своей жизни он не чувствовал себя таким одиноким и несчастным. Они прожили вместе тридцать восемь счастливых лет, и вот теперь все кончилось — кончилось в один миг, когда в палате интенсивной терапии остановилось ее нежное, любящее сердце.

И Роберт был абсолютно уверен, что и его собственная жизнь закончилась.

Глава 3

Похороны Энн состоялись в церкви Святого Иакова на Мэдисон-авеню. В первом ряду сидел Роберт со своими детьми, невестками и внуками; здесь же были и четверо его лучших друзей. Церковь была полна людьми, которые хорошо знали и Роберта, и Энн, — коллегами по работе, бывшими клиентами, однокурсниками и знакомыми.

Сегодня Роберт выглядел еще хуже, чем накануне. Он плакал, не стесняясь; его дочь и оба сына тоже не сдерживали слез. Паскаль негромко всхлипывала, и Джон незаметно обнял ее за талию. Сам он изо всех сил сжимал челюсти и то и дело сглатывал подступивший к горлу комок.

Моррисоны тоже сидели с мокрыми глазами и держали друг друга за руки. Никто из них еще не осознал до конца, что Энн больше нет, хотя еще вчера, во время прощания для ближайших родственников и друзей, они видели ее лежащей в гробу. Они все еще не связывали ее смерть с тем фактом, что теперь в их неразлучной компании станет на одного человека меньше. Возможно, даже на двух, поскольку никто из них не мог предсказать, как поведет себя Роберт. Никто из них не мог предположить, как Роберт сумеет справиться со своим горем, как поведет себя, оставшись один. Они лишились дорогой подруги, но горе Роберта было несоизмеримым, ведь он потерял любимую женщину, с которой прожил душа в душу почти сорок лет.

Поминальная служба была короткой, но очень трогательной. Когда же она закончилась и все присутствующие вышли из церкви, чтобы проводить гроб до катафалка, пошел снег. Нынешняя зима выдалась достаточно капризной, оттепель сменялась заморозками, то лил дождь, то валил снег. Сегодняшний день выдался холодным, но кладбище находилось сравнительно недалеко. Роберт с близкими отправился туда в наемном лимузине, и там, после небольшой прощальной речи, произнесенной священником, который знал его с Энн со дня их свадьбы, в последний раз попрощался с женой. Когда после этого Роберт шел обратно к машине, он был похож на живого мертвеца. Он не плакал, но в глазах у него застыли такая пустота и боль, что каждому, кто бросал на него взгляд, становилось не по себе.