Тени Марса - Анатолий Гончар

Уже в открытом космосе, когда ускорение космического корабля несколько замедлилось, их переодели в камуфлированную военную форму, выдали боевое оружие и тройной комплект боеприпасов. Было тоскливо и скучно, на душе скребли кошки. Время от времени в солдатский кубрик, где располагался Сергей, приходил какой-то майор из штата офицеров-воспитателей и затягивал нудную проповедь о долге и чести. Солдаты, слушавшие его, откровенно зевали. Выкрикнув пару-тройку десятков давно всем опостылевших патриотичных фраз, майор от канцелярии (как нелестно именовал штабных начальников солдатский фольклор) скрывался в просторах офицерских кают. Наконец он вылез оттуда с побагровевшим лицом и хлопающими в непонимании глазами. Кажется, только сейчас ему окончательно дали понять, что им предстоит вовсе не всепланетное учение, а настоящее кровавое сражение. А отголоски этого сражения уже разлетались по всему космосу. Передающая станция Марса переключила свои каналы на волну охранявшего город легиона, и теперь вся планетная система знала состояние обстановки в районе боя. Ошалевший майор кое-как пришел в себя и уже без прежней самоуверенности принялся рассказывать легионерам о слабостях враждебной техники, полученных им из радиоэфира. Впрочем, на этот раз в глазах слушающих появилась хоть какая-то заинтересованность. С трудом закончив пояснения, он снова удалился. На этот раз он отправился не в офицерскую каюту, а в рубку управления. Зачем он туда ходил, стало понятно, когда он минут через двадцать пять появился оттуда в лёгком подпитии и, душевно обняв первого попавшегося солдатика, принялся ему подробно излагать новые, только полученные сведения. Какое-то время он так и шастал туда-сюда, постепенно хмелея всё больше и больше, пока ему в голову не пришла хорошая мысль. Радуясь собственной сообразительности и досадуя на то, что это не пришло ему в голову раньше, он включил общекорабельный громкоговоритель и, примостившись среди рядового состава, завалился спать…

Тысяча солдат выстроилась строем среди песчаных холмов. Голос стоявшего на БТРе генерала гремел, перекрывая залпы танковых орудий.

— Бойцы — офицеры и рядовые! Мы не хотели войны, но Земля кормила и поила нас, чтобы в случае опасности мы встали грудью на защиту мирных жителей. Час пробил! Я не хочу и не стану вас обманывать. Многие, если не все из нас останутся лежать на этой бесплодной равнине. Но поглядите за наши спины: там наши родные и близкие, там живут мирные люди, женщины и дети, там плод труда всей Земли. Дремавшие тысячи лет неведомые нам силы, разрушившие и уничтожившее марсианскую цивилизацию, сегодня ожили и снова принялись за старое. Их нужно остановить. Кто это сможет сделать, как не мы? Я не призываю вас геройски погибнуть, это путь дураков. Мы не имеем права умереть раньше, чем выполнить боевую задачу. Нам необходимо продержаться трое суток. Это минимальный срок. И хотя, как я уже сказал, многие погибнут, но если мы продержимся эти три дня и три ночи, с Земли придет помощь, а значит, те, кто погибнет, погибнет не зря. Я повторяю: мне не нужен слепой героизм. Бойся, убегай, прячься среди камней, зарывайся в песок, если на то пошло, грызи камни, но живи и не забывай уничтожать врага! Если ты умер, не уничтожив ни одного танка противника, но спас друга, то твой друг должен сделать это за тебя! Когда вы пойдёте в бой, помните: против нас выступают роботы, бесстрашные, не чувствующие боли, быстрые и безжалостные, но мы должны победить, мы люди и мы крепче стали! Мы умней, мы победим и выживем! Если мы проиграем, значит, нас зря кормили, значит, я ничему не сумел вас научить. И последнее: мы выступаем прямо сейчас. Будет страшно, но мы должны будем подойти к противнику как можно ближе. Я говорю мы, потому что я тоже буду рядом с вами, но чуть позже. Сейчас я должен выполнить одну очень важную миссию — сбросить пять тонн взрывчатки в отверстие тоннеля, чтобы хотя бы на время преградить вражеской технике выход на поверхность. Я не могу поручить это никому. У нас не так много взрывчатки и лишь один глиссер, способный её доставить, а промаха быть не должно. Если я не вернусь, командование примет начальник разведки. Я всё сказал. Теперь с богом! — генерал отдал честь и махнул рукой, отправляя войска на битву. Сам же он, осторожно спрыгнув с брони, пошёл к стоявшему неподалёку "Махаону". Там Иван Михайлович пожал руки офицерам штаба, заглянул в умные глаза профессора, обнялся с притихшим Хасановым, а затем одним прыжком влетел в кабину и, хлопнув фонарём, запустил двигатели. Взревев, они с трудом оторвали от земли сильно перегруженный, перекрашенный в серое глиссер и, натужно ревя, потянули его в направлении непрекращающегося грохота.

До точки сброса оставалось совсем немного, когда черная сигара ракеты, распоров обшивку, взорвалась в правом двигателе. Мурашки побежали по спине, ощутившего ледяное дыхание смерти, генерала. Глиссер, несмотря на отчаянно продолжающий реветь левый двигатель, клюнул носом и начал падать.

— Сбросить смертоносный груз и на одном двигателе попытаться дотянуть до своих?! — промелькнула малодушная, но вместе с тем спасительная мысль. — А что дальше? Стёртый город, уничтоженные люди?! Нет! — генерал сжал зубы и, вдавив кнопку дополнительной тяги, пошел вниз, прямо в чрево образовавшегося пролома, из которого нескончаемой вереницей выползала разномастная инопланетная техника. Цель стремительно приближалась, Ильченко до рези в глазах всмотрелся в виднеющуюся впереди черную точку. Сейчас лишь эта многометровая дыра в бездну имела значение, всё остальное осталось за гранью восприятия. Оставшийся двигатель, не справляясь со свалившейся на него нагрузкой, начал захлёбываться от переизбытка топлива. Но когда в левый двигатель врезалась вторая вражеская ракета, генерал уже знал, что его миссия удалась. Он выровнял и заблокировал рули управления, затем откинулся в кресле и нажал кнопку управления катапультой. На мгновение свет в его глазах померк, разум окутала кровавая пелена. Когда сознание вернулось, он почувствовал, что уже висит на стропах большого белого парашюта, уносящего его в сторону от разгорающегося боя, а над черным проломом туннеля разрастается огромное чёрно-сиреневое облако дыма. Вслед за ним вверх полыхнул бардовый огненный факел. Генерал улыбнулся и потянул свободный конец, направляя движение парашюта к возвышающейся над местностью скалистой сопке.

Вокруг школы N3 рушились здания, взлетали на воздух брошенные хозяевами машины, визжали, рикошетя от стен, осколки, и лишь по какой-то невероятной случайности все снаряды ложились в стороне, то не долетая, то перелетая вздрагивающее от разрывов строение. Сыпались стёкла, в воздухе пахло гарью и штукатуркой, гигантские куски стен падали на мостовую, от их ударов поднимались многометровые клубы пыли, которые тут же уносились сильным северо-западным ветром. Зинаида Фёдоровна вышла из кабины и, пригибаясь, бросилась в сторону тёмно-зелёного здания, на фасаде которого висела большая голографическая вывеска, на которой аршинными буквами высвечивалась ярко- изумрудная надпись "Марсианская среднеобразовательная школа N3".