Усатый ага - Сулейман Велиев

Смеркалось. Темнота сгущалась поминутно. Это было на руку убийцам. Они крались за Мустафой метрах в пятидесяти. Прохожих на улице было мало, но все-таки попадались. Абдулали ждал, когда Мустафа свернет в безлюдный переулок, ведущий к саду. Что он пойдет в сад, Абдулали нисколько не сомневался. А по переулку к саду кратчайший путь. Только бы не попался Мустафа в руки полицейских! Где это видано, чтобы охотник уступил свою дичь другому охотнику!

А Мустафа и в самом деле свернул в безлюдный переулок с высокими глинобитными стенами. Тут он вчера проходил с Эльдаром из сада. И вскоре услыхал за собой торопливые шаги. Преследователи больше не стеснялись. Мустафа прижался к глухому забору. Приблизившись, Абдулали выразил изумление:

- Дорогой братец! Вот так встреча! А я уж думал - не найду тебя. Куда ты вчера девался? И почему тут прижался к забору?

Абдулали разыгрывал любезность, а дрожащий голос и тяжелое дыхание выдавали его недобрые замыслы. Да и тот, чужой человек, похожий на кочи, зачем он тут, рядом?

"Плохо мое дело, - подумал Мустафа. - Живым они меня отсюда не выпустят". Но он и вида не подал, что опасается. Не отвечая на вопросы Абдулали, спросил сам:

- А что тебя привело сюда, братец?

Тот сунул руку за пазуху. "Нож достает", - мелькнуло в голове Мустафы. И он, не теряя ни минуты, без размаха, ткнул кулаком ему в лицо.

Удар был не очень силен, но Абдулали не ожидал его и упал на спину. В руке кочи блеснул револьвер. Мустафа ударил его по запястью, и револьвер выпал, стукнувшись о мостовую. Кочи нагнулся поднять его, и Мустафа дал ему пинка. Вскочивший Абдулали замахнулся ножом, но Мустафа увернулся и ударом наотмашь снова сбил Абдулали с ног.

Не будь у врагов револьвера, Мустафа, может быть, и убежал бы. Но его нагнали пули - сначала одна, потом вторая. В глухом переулке выстрелы прозвучали как хлопки в ладоши. Едва ли их слышали в домах. А если и слышали, то побоялись выйти. Даже из окна никто голоса не подал.

А часа через два Абдулали был уже в доме Шапоринского в Раманах. Он пришел доложить о выполнении задания и получить за это плату.

Была ночь. Шапоринский, наверное, спал, и ждать его пришлось долго. В комнате царила могильная тишина. Ее нарушали только звуки шагов Абдулали. Он не мог сидеть, а все ходил и ходил и чувствовал, что все тело его дрожит. Нет, он не раскаивался в убийстве брата. Он даже радовался: дело сделано! Сейчас он получит много денег, а завтра пойдет к Нине... Но всем его существом владел страх. Не перед полицией - ее он не боялся. От полиции его защитит Шапоринский. И не перед аллахом - аллах все простит. Его мучил неосознанный страх перед рабочими, друзьями Мустафы. Неожиданно открылась дверь, и Абдулали торопливо кинулся навстречу Шапоринскому с давно заготовленными словами:

- Все в порядке, хозяин. Дело сделано. Очень трудно было, но все кончилось хорошо!

Он воображал, что Шапоринский обрадуется, скажет: "Молодец, Абдулали!" - и сразу выложит кучу денег, а тот взглянул строго и спросил так, как если бы не понимал, о чем идет речь:

- Какое дело?

Абдулали смешался и забормотал:

- Ну, это самое... которое... с Мустафой...

Шапоринский сделал недоуменное лицо:

- А что с Мустафой?

- Мы прикончили его в темном переулке и сбросили в канаву.

- Та-ак... - протянул хозяин. - Ну что ж, ты получишь вознаграждение. Подумал и добавил: - В сумме трехмесячного жалованья. Ты этого достоин. Шапоринский считал, что он платит убийце очень дорого, а тот не радовался. Что, ты недоволен?

- Учтите, что он мой родственник, - тихо промямлил Абдулали.

- Что ты хочешь этим сказать?

- Я хочу сказать, что есть разница...

- Не понимаю, какая разница? Сожалеешь, что ль?

- Жалость тут ни при чем... По совести надо, хозяин... Я убил своего двоюродного брата, а вы - "трехмесячное жалованье"... Столько-то я кочи должен отдать. А что останется мне?

Шапоринский тяжело вздохнул. Не думал он, что так дорого обходятся наемные убийства.

- Ну ладно. Подожди. - И ушел в соседнюю комнату.

Вернувшись минут через пять, он подал убийце две толстые пачки денег.

- Держи. И чтобы больше ни слова об этом. Назначение на обещанную должность получишь завтра. Всё. Уходи.

Убийца был счастлив. Прижав пакеты к груди, он низко кланялся и пятился к двери, подобострастно улыбаясь. А когда наконец очутился на улице, бегом кинулся домой прятать деньги.

Теперь, как ему казалось, он был близок и к осуществлению своей заветной мечты - к овладению красавицей Ниной. Мустафы больше нет, кто ему помешает?

"В городе сниму отдельную квартиру, - самодовольно размышлял Абдулали, - поселю там блондинку и буду проводить с ней все свободное время... С деньгами все доступно, перед деньгами не устоит никакая красавица. Накуплю ей платьев разных, бус и колец. Можно даже золотые часы купить..."

Он и мысли не допускал, что не достигнет успеха.

А Нина еще не знала о гибели Мустафы. После того объяснения с поцелуями она жила эти дни надеждой на скорую встречу с любимым, на близкое-близкое семейное счастье.

Одетая в простенькое ситцевое платье, с большими цветами, она сидела дома и ждала. Вот-вот войдет Мустафа, и начнется тот нескончаемый праздник, которого она ждала всю жизнь.

Нина уже знала особенности характера Мустафы,

Красоту женщины он видел не в блеске нарядов, а в естественной простоте и высокой нравственности. Он даже сказал как-то: "В этом ситцевом платье ты особенно хороша". А Нина, смеясь, ответила: "И ты особенно хорош в ситцевой рубахе и высоких сапогах".

Оба посмеялись тогда над этими бесхитростными комплиментами, и Мустафа сказал памятные слова:

"Главное не в одежде. Одежда должна быть опрятной и чистой, чего же более? Главное, чтобы душа была красивой и чтобы человек был озарен высокой мечтой о счастье всех людей..."

"Мустафа - редкий человек! - восторженно думала теперь Нина. - Я счастлива, что встретилась с ним и что... поцеловала его. Он революционер, и я буду революционеркой. Жить для людей - какая радость может быть выше!" Мечтательная девушка не замечала, что она даже думает словами Мустафы.

Все эти дни Нина очень тревожилась за любимого. Почему от него никаких вестей? Уж не стряслась ли какая беда? Гнетущее предчувствие неотступно терзало ее душу. Где он? Может быть, уже в тюрьме? Не раз на ее глаза навертывались слезы, но она не позволяла себе раскисать. "Стыдно боевой подруге революционера впадать в тоску! - говорила на себе. - Придет, придет мой Мустафа! Вот откроется сейчас дверь, и он войдет..."

Сегодня вечером в доме Нины было созвано тайное собрание большевиков. Все были обеспокоены отсутствием Мустафы и Усатого аги. От первого не было никаких вестей, а второй находился в тюрьме.

Собрались по инициативе Эльдара. Старик рассказал о том, как встретил Мустафу в Баку, как укрыл его в доме богача и условился встретиться с ним на другой день в Губернаторском саду. Мустафа не пришел.

- Поздно вечером я наведался в тот дом, - продолжал Эльдар, - и племянник сказал мне, что Мустафа благополучно ушел, спустившись с крыши по дереву. А вот где он теперь - неизвестно. Я наказал племяннику: если узнает что-нибудь, чтобы сейчас же сообщил сюда...

Его прервал стук в дверь. Все всполошились, придвинули к себе стаканы вина. Нина пошла открыть, и в комнату вбежал запыхавшийся племянник Эльдара.

- Мустафа убит! - выдохнул он. - Рука Абдулали... Можно доказать...

Все вскочили со своих мест.

- Где?

- Когда?

- Кто сказал?

- Ты видел труп?

Все спрашивали, хотели удостовериться. Молчала только Нина. Страшная весть пригвоздила ее к месту у двери. Она вцепилась обеими руками в дверной косяк и так застыла с широко раскрытыми глазами, в которых был ужас.

Отдышавшись, племянник Эльдара рассказал, что он видел труп Мустафы в канаве. Там полиция и большая толпа.

- Это Абдулали, - твердил парень. - Я видел вчера, как он и еще один пошли за Мустафой, когда тот спустился с дерева. Уже темно было, но я узнал Абдулали. Только я не думал, что он может...

- Садитесь, товарищи, - вдруг охрипшим голосом сказал старик Эльдар. Надо обсудить... Предатели отняли у нас Мустафу. Мы виноваты, что не уберегли его. Урок нам. Тяжелый урок. Но нам нельзя опускать руки. Мы организация рабочих-революционеров, и убийствами нас не запугать. У нас тоже рука не дрогнет. Предлагаю вынести смертный приговор предателю и убийце. Голосую: кто "за"?.. Единогласно. Исполнить приговор разрешите... - Он хотел сказать "мне" и не успел - в дверь снова постучали.

Все снова придвинули к себе стаканы с вином, а Нина, еле передвигая одеревеневшие ноги, пошла в переднюю, к наружной двери.

- Кто там? - спросила она, хотя была убеждена, что это полиция.

Но из-за двери раздался не грубый окрик, а льстиво-приторный голос Абдулали:

- Это я, Ниночка... открой.

Нина растерялась от такой неожиданности и не знала, как поступить. Чтобы выгадать время, спросила: