Меч некроманта - Леонид Кудрявцев

Может, все-таки бросить его здесь?

Предводитель крыс слегка приподнялся и огляделся.

Пять минут назад они свернулись с лесной дороги на открывшуюся рядомс ней полянку и расположились отдохнуть. На красной, завивающейся спиральками траве, среди смайликовых кустов, увешанных крупными, фиолетовыми, смахивающими на улыбающиеся человеческие физиономии ягодами. А еще эта спиральная трава пахла. И поначалу крысиный король все никак не мог определить чем именно, а потом ему это все-таки удалось. Причем, он определил не только сам запах, но и вспомнил место, в котором он его когда-то давно узнал.

Третий мир. Мир огромных деревьев, в дуплах которых живут люди. Мир леса. Мир, в который они однажды заглянули с Эриком, его странным другом, умудрившемся вернуться к своей потерянной любви, умудрившимся оставить великого мага Ангро-майнью с носом.

Что с ним стало, с Эриком? По идее он должен был вернуться на цепь миров достаточно быстро. Но этого не случилось. Почему? Вдруг он заблудился где-то по пути? Или возвращение заняло гораздо больше времени? А что, если вновь оказавшись в своем мире, он все-таки снова встретит Эрика?

Крысиный король тряхнул головой.

Не стоит отвлекаться. Сначала одна забота — потом другая.

Его подопечный.

Прежде всего, необходимо придумать, как быть с ним. И вариантов, выпутаться из этой ситуации у него не так много. Для того чтобы спокойно, без помех, продолжить путь, он может, например, убить Кусаку.

Ну, хорошо, это — опасно. И значит, он это делать не будет. Что тогда остается? Бросить его, унести ноги? Не получается. Даже если он рассыплется на несколько десятков крыс и попытается оставить малыша с носом именно таким образом, ни к чему хорошему это почти наверняка не приведет. Кто мешает малышу сцапать одну из этих крыс? И какой части своего тела можно в результате не досчитаться?

Что тогда остается? Добраться до ворот в следующий мир? Если тиранозавриха его все же преследует, то через них она не пройдет. После них можно будет поговорить с Кусакой всерьез и объяснить, что он не является его мамой. Ну, в общем, там что-то придумается. Главное — дотянуть до ворот, а там...

— Но ты понимаешь, что мешаешь мне? — спросил он.

— Чем?

— Двигаться. Я должен добывать пищу, я должен быть все время начеку. Однако стоит мне сделать шаг в сторону, как ты хватаешь меня за лапы. Мешаешь этим.

— Но я не могу перестать. Я должен это делать. Так положено. Мне это подсказывает мой инстинкт.

Помрачнев, Крысиный король кивнул.

Все верно, как он об этом не подумал? Инстинкты. Точнее — инстинкт самосохранения, заставляющий малыша хвататься за свою маму, дающий дополнительную гарантию, что она его не потеряет. Что тут можно сделать? И как уговорить сопротивляться инстинкту? Он действует не рассуждая. Сначала действие и лишь потом понимание. Инстинкт. Достаточно жесткая штука.

Так может еще раз попытаться объяснить малышу, что это ошибка, что он ни в коем случае не является его мамочкой? И снова нарваться на непонимание, поскольку это противоречит все тому же инстинкту. Накормил? Значит — мама, поскольку никто иной этого делать не станет.

Вот же, дернула его нелегкая.

— Ты не обиделся? Я и правда — не могу, — сказал Кусака. — Понимаешь? Мне незачем тебя обманывать.

— Понимаю, — сказал крысиный король. — Конечно, понимаю. Не беспокойся. Все нормально. Все просто замечательно.

Нет, ничего объяснять не стоит. Нет в этом никакого смысла. Только испортишь отношения. А кто знает, с чем они столкнутся, прежде чем удастся добраться до ворот мира?

— Конечно — замечательно, — согласился тиранозаврик. — Главное, мы вместе. А все остальное будет хорошо.

— Я тоже так думаю, — поддакнул крысиный король.

— Правда?

— Гм... ну да.

— Я рад. Кстати, а где мои братья?

Крысиный король вздрогнул.

— Братья, — повторил Кусака. — Понимаешь о чем я?

— Ах, это...

— Именно... Так у меня есть братья? Может нам сейчас следует отправиться на их поиски?

— Нет, — поспешно сказал крысиный король. — Не стоит. Их нет.

— Точно? Значит, ты отложил только одно яйцо?

— Да. Конечно, — поражаясь тому, что он говорит, но в то же время делая это самым непринужденным образом, подтвердил крысиный король.

— Но почему? Мне кажется, у меня должны быть братики и сестренки. По крайней мере, мне это почему-то подсказывает все тот же инстинкт.

— Инстинкт? — мрачно поинтересовался крысиный король.

— Ну да. Он говорит, что у меня должны быть братья и сестренки. Он многое мне подсказывает. А иначе, откуда бы я помнил многие вещи, знал, как выжить в это мире? Мамочка, ты забыл, что я совсем недавно вылупился из яйца?

— Нет, нет, как об этом можно забыть?

— Ну вот...

— Что «ну вот»?

— Мне хотелось бы знать, что ты об этом думаешь. Э?

Крысиный король вздохнул.

Подумав о том, что подобные разговоры учился вести еще в младенчестве, он слегка поерзал, усаживаясь поудобнее, и уточнил:

— И он, значит, этот инстинкт, тебе настойчиво напоминает о наличии братиков и сестренок?

— Напоминает.

— А он не может ошибаться?

— Может.

— Вот видишь...

— Но мне почему-то кажется...

— Инстинкт тебя обманывает, — проникновенно сказал крысиный король. — Это очень редкий случай. Ты появился на свет один.

Он прекрасно осознавал, что так врать не стоит, но ничего иного не оставалось. Вернуться к пустыне и заняться поисками братиков и сестренок Кусаки? Вот уж чем он ни при каких обстоятельствах заниматься не собирался.

— В таком случае...

— Нет, ничего подобного.

— Но ведь я...

— А я заранее знаю, что ты хочешь сказать и заверяю — ничем подобным мы заниматься не будем.

— Да я вовсе...

— Слушай маму, — назидательным, не терпящим возражений тоном сказал крысиный король. — И давай не будем больше обсуждать эту тему.

— Я только хотел...

— Нет и еще раз — нет. И если я тебе сказал...

— Я хотел лишь спросить, твои ли это друзья? — крикнул Кусака.

— Кто?

— Ну, те три скелета, только что показавшиеся на краю поляну. Смотри, они, кажется, направляются прямо к нам.

23

Клыки были длинные, белоснежные, острые, словно свежие осколки кремня. Они вонзились загнанному, достаточно упитанному пирингвину в шею. Для того чтобы разорвать его, хватило одного мгновения.

Постояв еще немного над содрогающимся в конвульсиях телом, внимательно оглядевшись, тиранозавриха приступила к трапезе. Наклоняясь к туше, она вырывала из нее огромные куски мяса и, высоко закидывая голову, отчаянно работая челюстями, их проглатывала. Быстро и сноровисто, кусок за куском, пока не наелась, пока не ощутила в животе сытую, разнеживающую тяжесть.