Броненосные крейсера типа “Адмирал Макаров”. 1906-1925 гг. - Рафаил Мельников

18 ноября миновали Алжир, на следующий день с расстояния 100 миль связались с начальником Балтийского отряда, занимавшегося учениями в Бизертском озере. Получили приказание следовать прямо в озеро, где корабль и отдал якорь днем 19 ноября. В рапорте начальника отряда контр-адмирала В.И. Литвинова (1857–1919) из порта Аугуста от 1 декабря 1908 г. говорилось: “Несмотря на форсированный 16-дневный переход из России, внешний вид крейсера оказался вполне хорошим. Произведя на другой день смотр крейсеру, нашел личный состав бодрым и с видимым желанием потрудиться над приведением корабля в тот боевой порядок, который за недостатком команды летом осуществить было нельзя”. Проще говоря, занятый церемониями корабль не имел ни сил, ни возможности заниматься собственно боевой подготовкой. Как говорилось в том же рапорте, “первую ходовую стрельбу” “Макаров” смог провести только на подходе к порту Аугуста 1 декабря 1908 г.

К концу стоянки в Бизерте иа крейсер перевели 60 матросов и передали гардемаринов, ранее плававших на крейсере “Олег”.

Стоянка в порту Аугуста и выходы в море позволили “Макарову” сравняться с остальными кораблями по программе первого периода стрельб (вспомогательные из учебных стволов).

Ход учения нарушило произошедшее землетрясение в Мессине. Корабли поспешили на помощь. Напряженные спасательные работы для “Адмирала Макарова”, как и для всех кораблей, составили гордость флота и принесли признательность Италии и всего мира. И вместе с другими гардемарины крейсера, бывшие в первых рядах спасателей, до конца своих дней гордились своей принадлежностью к “мессинскому выпуску” и хранили полученную памятную медаль от города Мессина за самоотверженное спасение его жителей.

12. Прогрессивный Вирен и ретроград Крылов

В те дни, когда “Адмирал Макаров” в Портсмуте общался с тенью великого Нельсона, возвращал к жизни в Мессине ее спасенных жителей и у турецких берегов оглашал море раскатами учебной стрельбы, офицеры на корабле подводили итоги его проектирования, сдачи и постройки. Работа эта, начатая с первых походов, совершалась и в продолжение наступившего 1909 года. Мирно плескалась, отливала гладью или грозно вздымала свои валы, кладя корабль на борт до 30°, за бортом лазурь Средиземного моря, бирюза благодатного Атлантического океана и оливко-серые воды Балтики, а на борту “Адмирала Макарова” в замечаниях множились перечни изменений, которые следовало бы осуществить на корабле. Один из первых итогов плавания был подведен обстоятельным актом, составленным в Лас-Пальмасе, о недочетах в артиллерии.

В частности, указывалось на неконструктивность кронштейнов для оптических прицелов. Явно тесными, затруднявшими управление огнем, были рубки башенных командиров. Полный итог состоянию артиллерии и боевой подготовки корабля па основании своего опыта после присоединения в Бизерте к отряду с запиской на 15 листах, составленной в 1909 г., подвел старший артиллерийский офицер лейтенант П.В. Вилькен 1-й (1879–1939, Гельсингфорс). Среди недостатков спешно установленных оптических прицелов значились отсутствие автоматической поправки на свой ход, ограниченность делений целика (до 60 тысячной дистанции) на шкалах ПУАО, временная установка и незащищенность дальномеров (вместо боевой и дальномерпой рубок они стоят открыто на крыльях мостика на походной рубке) и примитивность единственного наблюдательного пункта на единственной мачте (беседка, поднимаемая горденем).

Все это, как надо было понимать, все еще не позволяло кораблю вести серьезный артиллерийский бой. Особенное негодование артиллериста вызвали невесть откуда взявшиеся в проекте 57-мм пушки. Не имея никакого боевого значения, они могли считаться лишь салютными, но в этом качестве они были непомерно тяжелы. Их следовало заменить 47-мм или хотя бы ликвидировать их боезапас, бесполезно занимающий место в погребах. В то же время на это сомнительное вооружение и пулеметы было отведено целых четыре погреба. Из-за них не было места для 6-дм практического запаса. Боезапас 8-дм калибра ограничивался 120 выстрелами на носовую пушку и 100 — на кормовую. В погребах размещалась половина снарядов длиной 2,5 и половина в 3 калибра, но с появлением более длинных снарядов — погреба пришлось бы переделывать. К нестандартным полезным решениям относилась удобная укладка 6-дм патронов в ячейках и снарядов — на тросах.

В Средиземном море. 1909 г.

“Зарядный 6-дм прибор дан на крейсер лишь в марте месяце сего года уже по окончании всех боевых стрельб. Отсутствие его имело большое значение в скорости стрельбы, которая на всех трех боевых стрельбах была очень мала”, — подводил итог первого года боевой учебы с полной ответственностью относившийся к своему делу артиллерист “Адмирала Макарова”.

16 февраля 1909 г. актом корабельной комиссии во время стоянки в Виго отмечался уже целый комплекс недостатков проекта. Состояние якорных канатов было признано почти что катастрофическим. Контрафорсы из них выпадали и раскалывались. При постановке на якорь на большой глубине, когда канат быстро травится, обнаруживалась слабость палубы под брашпильной машиной и недостаточность крепления кат-шкива. Подчеркивалось также, что “способ уборки якорей и крепление их крайне неудобны и уже при незначительной волне (уборка) замедляется на один час и более.

Отрицательным признавалось отсутствие второй мачты, отчего из-за удаленности от ходового мостика в эскадренном плавании затруднялась или становилась невозможной своевременная передача сигналов. Отсутствие второй мачты лишало корабль насущно необходимого второго наблюдательного поста для корректировки стрельбы. (Руководящей резолюции, лишившей корабль второй мачты, в документах так и не приводилось — P.M.). Из-за уменьшения “емкости воздушного провода уменьшалась радиосвязь”. Из-за отсутствия стрел замедлялась погрузка угля. В “совершенную негодность” пришла мастика на верхней палубе (“вся потрескалась, повсюду отстала от палубы, частями выкрашивалась и уже полтора года способствует развитию ржавчины от свободно проникающей под мастику воды”).

Поздним и только что преданным гласности откровением стал дифферент на нос, который в полном грузу составлял 1 фут 10 дюймов (или 0,56 м — P.M.). Вследствие такой посадки “свиньей”, почему-то преследовавшей многие русские корабли, крейсер, как говорилось в актах, “уже при небольшой волне” берет много воды баком. Вода не успевает уходить через шпигаты и через комингсы проникает в палубы.

28 февраля 1909 г. старший артиллерийский офицер лейтенант П. Вилькен 1-й (на него по тогдашним порядкам возлагалась, кажется, и ответственность за обслуживание якорного устройства) докладывал временно командовавшему крейсером капитану 1 ранга К.А. Порембскому (1872–1934, Варшава) о том, что из принятых от завода двух становых канатов по 150 сажень и одного запасного 100 саженного перед уходом из Кронштадта в октябре пять смычек признали поврежденными. В них обнаружились звенья с расколотыми и шатающимися контрафорсами. В Финчале (стоянка у о. Мадейра) в начале февраля в каждом из становых канатов пришлось заменить по одной смычке, в которых выпала по одному контрафорсу. В результате из восьми смычек запасного каната осталась только одна. Виной такого скандального состояния канатов следовало считать неправильную работу брашпиля (позволяющего звеньям цепей перескакивать и вызывать рывки) стопоров Ленофа и клюзов. Отдельным рапортом лейтенант Вилькен 1-й обосновывал необходимость замены на крейсере всех якорных канатов.

К.А. Порембскнй, бывший до своего временного назначения флаг-капитаном штаба отряда, сумел сдвинуть дела с мертвой точки и телеграммой 11 марта из Киля штаб потребовал от МТК срочно дать Ижорскому заводу наряд на установку нового “брашпиля”. Якорные канаты на “Адмирал Макаров” передали с запаздывавшего готовностью крейсера “Баян”(канаты “Макарова” передали Ижорскому заводу, чтобы он их перебрал и привел в полную исправность для последующей передачи уже на “Баян”).

Якорные канаты “Адмирал Макаров” получил с “Баяна” 1 июля 1909 г. Но с остальными недоделками дело продолжало разрастаться как снежный ком. В сложном положении оказался МТК, который должен подвести итог тех вычетов с фирмы и новых заказов, за ее счет в возмещение убытков Морского министерства. К уже состоявшемуся обстоятельному журналу МТК № 31 по кораблестроению от 18 декабря 1908 г. о приемке кораблей в казну, зафиксировавшему (с приложением актов комиссии) блистательные испытания его результатов во Франции, теперь приходилось добавлять перечень дополнительных работ и исправлений.

Признавая необходимость требуемых флотом переделок, временно исполняющий обязанности председателя МТК генерал-майор А.Н. Крылов обращал внимание на необходимость приглашения юрисконсульта Морского министерства. Он должен был помочь в решении обострившейся тяжбы с фирмой, которая резонно возражала против тех вычетов из гарантийного платежа, которые не обосновывались в свое время решением приемной комиссии.