Секрет ассасинов - Марио Эскобар

— А этот регион безопасен? — спросила Алиса.

Наместник взглянул на нее, но на вопрос не ответил. Геркулес повторил вопрос, и правитель ответил мужчине с улыбкой.

— Идти так далеко на юг абсурдно. Там только пустыни, негры и бедность. С началом войны никто не решался заходить так далеко на юг.

— Но в этой зоне войны нет? — хмуро заметил Линкольн.

— В этой зоне царит мир более тридцати лет, со времен правления грозного Мухаммеда Ахмеда ибн ас-Саида Абдаллаха, — ответил губернатор.

— Кто этот человек? — поинтересовался Геркулес.

— Долгие годы многие не решались произносить его имя. Махди был мусульманским религиозным лидером, он родом из Судана. Я служил египетским офицером, когда он поднял вооруженное восстание против моей страны, — начал рассказ губернатор таким тоном, словно эти воспоминания были для него тяжелыми.

— Я слышал что-то о гибели британского генерал-губернатора Гордона, — вставил свое слово Геркулес.

Губернатор посмотрел на испанца и ответил:

— Махди удалось объединить под своей властью религиозного лидера все кланы Бакаров и сформировать союз, которому предстояло учредить исламскую республику — предшественницу мирового исламского государства.

— Мирового исламского государства? — переспросила Алиса.

— Мухаммед Ахмед считал себя Махди, спасителем, которого люди ждали уже давно. Поэтому он провозгласил джихад, священную войну, чтобы покончить с англо-египетской оккупацией. Его основным противником был генерал-губернатор Чарльз Джордж Гордон.

— Когда все это происходило? — продолжал спрашивать Геркулес.

— Между 1883 и 1886 годом. Однако со смертью Махди движение потеряло силу и его влияние ограничилось территорией Судана. Когда существовало правительство лорда Солсбери, британские войска под командованием лорда Китченера еще раз напали на суданцев, дабы отомстить им за поражение в битве за Хартум и за смерть генерала Гордона. Операция закончилась поражением махдистов в сражении под Омдурманом в 1898 году.

— Всего шестнадцать лет тому назад, — удивился Линкольн.

— Что такое махди? — спросили Геркулес, наливая себе еще чая.

Шейх ответил что-то по-арабски.

— Указующий путь, — перевела молчавшая до сих пор Джамиля.

Губернатор с удивлением посмотрел на нее. Ее манера держаться была, безусловно, достойной принцессы, а закрывавший лицо хиджаб не мог скрыть ее необычайной красоты.

— Имам сокровенный, или Махди, предвозвестник, известный также как имам л-аср, или имам времени, и еще как сахиб аз-заман, то есть господин времени. Однако все это предрассудки шиитов, — ответил губернатор, демонстрируя свое презрение.

— Кто такие шииты? — поинтересовался Линкольн.

— Преданные проклятию последователи Мухаммеда аль-Махди, изначально называвшегося Мухаммед ибн Хасан ибн Али, двенадцатого и последнего имама.

— Но мы, сунниты, тоже верим в Махди, хотя и не считаем, что речь идет о когда-то существовавшем конкретном человеке, поэтому мы не допускаем существование тайного имама, хотя это и соответствует законности конфессии, — проговорила Джамиля, вызвав удивление своих друзей и шейха.

Женщинам было запрещено не только разговаривать напрямую с мужчиной, но также учиться и проповедовать Коран. Губернатор смотрел на женщину со смешанным чувством возмущения и удивления. В Бербере ему таких женщин видеть не приходилось, и он сомневался, чтобы во всем регионе Верхнего Нила нашлась бы столь отважная суннитка. Впрочем, победив свое недоверие, он ответил:

— Не забывайте, что Махди — это хадис[13], приписываемый Магомету. Если мне не изменяет память, сказано, что явится потомок Ахл аль Байт[14], каким-то образом связанный с нищими, который придет вместе с Иисусом, чтобы учредить на земле идеальное исламское сообщество до наступления Йаум ал-Кийама[15], — напомнил шейх.

— Согласно традиции он родился в Самарре в 256 году хиджры[16], — добавила Джамиля.

— Как это ты, женщина, знаешь так много о Коране и наших традициях? — спросил шейх, поглаживая свои длинные усы.

— Великий шейх Бербера, женщины-арабки в других странах ислама могут изучать закон и учения пророка, когда эти науки им несут отцы или мужья, — ответила Джамиля дрожащим голосом. Она уже многое раскрыла о себе, и шейх мог направить о ней запрос в Каир.

— Хорошо, будет лучше, если мы покончим с этой историей поскорей, не заставляйте нас сидеть как на углях, — сказала Алиса на плохом английском языке.

— Совершенно точно, Махди, еще совсем ребенок[17], исчез, когда его отец, одиннадцатый имам, был истерзан восьмого числа месяца Рабии у ль-Авваль 260 года хиджры. Согласно преданию, с тех пор он жил инкогнито, тайно управляя судьбами своих последователей, и вернется как искупитель, — закончил свое повествование губернатор.

— Это что-то вроде Мессии, — предположил Линкольн.

— Можно его назвать и так, — согласился шейх.

— Но никто не знает, когда он вернется, последний провозгласивший себя Махди умер более пятнадцати лет назад, — заключил Геркулес.

— Однажды вернется, — ответил шейх, нахмурив лоб.

— Нам кое-что нужно от вас. Наши верблюды истощены, наш проводник не знает языка нубийцев, и, кроме того, нам нужно восстановить запасы воды и провизии. Вы не могли бы помочь нам в этом? — спросил Геркулес, пытаясь сменить тему.

— Долг каждого доброго мусульманина помогать своему ближнему, — улыбнулся шейх.

Наши путешественники уже знали, что означает эта улыбка — предстояла торговля.

18

На следующий день они отправились в Нубию. Шейх советовал им отложить путешествие на несколько дней, но им не хотелось терять время. Самум усиливался, и они могли застрять в этом городе, открытом всем ветрам. Ветер нес желтоватую пыль, отчего путешественники впадали в странное лихорадочное состояние, осложнявшее их путешествие с первых дней. У них болело все тело, в особенности конечности, они потеряли аппетит, а жажда стала невыносимой.

Но несмотря на эти трудности, караван продвигался быстрее. Геркулес поменял верблюдов на ослов — хотя и маленьких, но сильных, да и двигались они быстрее. Неудобство состояло в том, что они потребляли значительно больше воды. Алиса и Джамиля предпочли мужскую одежду и сели на своих ослов верхом. Встретить западного человека в тех местах было делом необычным, и путешественницы были похожи скорее на молодых безбородых юношей, чем на двух дам в мужской одежде.