Священная война (ЛП) - Хайт Джек

— Нам нужна смерть Рено.

— Франки идут с тысячей рыцарей и почти десятью тысячами сержантов. Если мы окажемся между их войском и Кераком, они сотрут нас в порошок у его стен. Даже если мы возьмем Керак, то лишь окажемся в осаде в свою очередь.

Все это было правдой. И все же…

— Наша семья вышла из низов, Селим. Мы курды, сыновья наместника провинции в Тикрите. Моя власть держится на одном, и только на одном: на защите ислама от франков. Рено совершил набег до самого порога Мекки и Медины. Он должен понести кару.

— Ты несправедлив к себе, брат. Твой народ любит тебя. Твои воины любят тебя. Куда бы ты ни повел, они последуют за тобой. — Селим положил руку на плечо Юсуфа. — Мы вернемся, Юсуф. Как только мы возьмем Мосул, у франков не хватит людей, чтобы нам сопротивляться. Тогда Рено будет наказан. Позволь мне отправиться в Алеппо и подготовить нападение на Мосул.

В животе у Юсуфа снова жгло. Поражение было горькой пилюлей. Но он и впрямь соскучился по Шамсе и детям. Он слишком долго был вдали от них. Он был уверен, что и его воины тоскуют по дому.

— Хорошо, брат. Отправляйся на север, собирай золото и припасы для похода. Сообщи Убаде, что он будет править в Каире.

— Слушаюсь, брат.

Юсуф оставался перед стенами, пока разбирали и укладывали шатры, паковали поклажу. Катапульты были слишком тяжелы, чтобы тащить их по грязным дорогам в Дамаск и Каир, поэтому их разобрали, а дерево изрубили в щепки. Камни, собранные для снарядов, скатили с отрога на равнину внизу. Дождь уже прекратился, когда Юсуф увидел на стене новую фигуру. Рено.

— Саладин! — крикнул франкский сеньор. — Мне жаль, что ты уходишь. Я наслаждался, глядя, как твои люди умирают у моих стен. — Он указал на насаженные на колья головы. — Я надеялся пополнить тобой свою скромную коллекцию.

Юсуф не ответил.

— Позволь мне сделать тебе последний подарок на прощание. — Рено подал знак, и двое латников выволокли к нему человека. Это был, без сомнения, мусульманин, со смуглой кожей и длинной черной бородой. Должно быть, его захватили во время одного из приступов. Голый, он дрожал от холода. Рено достал нож. — Я знаю, как ты ценишь мужскую плоть, Саладин. Держи…

Мамлюк вскрикнул от боли, когда Рено отхватил его член. Он швырнул его со стены в сторону Юсуфа. Мамлюк рыдал.

— Он скулит, как баба, не правда ли? — потребовал ответа Рено. — Жалкое зрелище. Я заставлю его замолчать.

Мамлюк взвизгнул от боли, когда Рено вырезал ему язык.

Юсуф отвернулся, стиснув зубы.

— Сакр, пусть деревню подожгут. Разрушьте то, что не сгорит. И пошли налетчиков разорить земли Рено. Не оставляйте урожая в долинах. Не оставляйте ему ничего.

— Слушаюсь, малик.

Юсуф зашагал прочь от стены. Он вернется, как только Мосул будет его. Рено заплатит, и Королевство вместе с ним.

***

— Что происходит, Джон? — спросил Балдуин.

Король был в кольчуге, но в бой он не поедет. Он не мог ни видеть, ни ходить. Он сидел в кресле, укрепленном на шестах, которое несли четверо воинов. За долгую болезнь проказа изуродовала его лицо, и теперь он носил серебряную маску, в которой двигались лишь его незрячие глаза. Зрелище было жуткое.

— Сарацинское войско ушло, — доложил Джон, сидя на коне рядом с королем. Дождь прекратился накануне, но земля все еще была мягкой, и отступление сарацин превратило равнину под Кераком в грязное пространство, усеянное остатками костров.

— Хорошо. — Голос Балдуина приобрел жесткость. — Теперь мы разберемся с Рено. Джон…

Короля прервал приступ кашля. Здоровье его все еще было хрупким. Не прошло и недели, как он пришел в сознание, а уже назначил Джона командующим войском и выступил на Керак. Коннетабля Амальрика они оставили под замком во дворце под стражей Жослена. Раймунда отправили в Аскалон, чтобы вернуть Ги и Сибиллу в Иерусалим.

Балдуин вытер рот шелковым платком, когда приступ кашля прошел. Король быстро спрятал платок обратно в складки одежды, но Джон успел заметить, что тот был в пятнах крови. Когда Балдуин заговорил снова, голос его был хриплым.

— Возьми цитадель под контроль. Разоружи людей Рено, но не причиняй им вреда. Когда цитадель будет в наших руках, я приду за Рено. Я хочу, чтобы его привели ко мне в цепях. Живым.

Джон нахмурился. Совсем не о цепях он думал. Он пришел в Керак, чтобы убить Рено. Теперь, когда Балдуин оправился, Ги не имел значения. Регент был всего лишь глупцом. А Рено был опасен; слишком опасен, чтобы жить.

— Если он окажет сопротивление, ваша милость, мне, возможно, придется применить силу.

Балдуин повернул свои слепые глаза в сторону Джона.

— Мы здесь не ради мести, Джон.

— Слушаюсь, ваша милость.

Джон отъехал на небольшое расстояние, туда, где на великолепном чалом коне ростом не менее шестнадцати ладоней сидел Балиан д’Ибелин. На Балиане была новая кольчуга, а поверх нее — сияющая стальная кираса с его гербом, красным крестом на золотом поле. С его длинными темными волосами и красивыми чертами он больше походил на короля, чем когда-либо будет походить Балдуин.

— Нам велено взять цитадель под контроль, — сказал ему Джон. — Тысячи сержантов будет более чем достаточно. Когда войдем, ты возьмешь на себя ворота и нижний двор. Я возьму верхний двор и донжон. Скажи сержантам: я хочу, чтобы у каждого воина Рено стояло по трое копьеносцев.

— А как же Рено? — спросил Балиан.

— Предоставь его мне. Аэстан!

Сакс тут же оказался рядом.

— Принеси кандалы. И чтобы были потяжелее.

Пока Балиан собирал людей, Джон проверил свои доспехи. На нем был кольчужный хоберк с длинными рукавами под сюрко с крестом горы Сион. Он достал из седельной сумки кожаные рукавицы, усиленные кольчужными пластинами, и натянул их, затем снял с седла свой баклер. Это был круглый щит, который Джон держал в кулаке. Он был гораздо меньше миндалевидных щитов, которые обычно носили рыцари, но Джону не грозили ни стрелы, ни копья. Для рукопашного боя он предпочитал баклер.

Балиан построил людей в колонну по десять человек в ряд. Джон выехал вперед и возвысил голос:

— Король объявил Рено пленником Короны. Мы здесь, чтобы взять его, а не сражаться с его людьми! Держите мечи в ножнах, а копья на плечах, пока не будет приказано иное. Если хоть один из людей Рено будет ранен или убит без провокации, я позабочусь, чтобы виновного повесили.

— Зажигательная речь, — сказал Балиан с кривой усмешкой.

— Мне не нужно, чтобы они горячились.

Джон развернул коня и повел его шагом. Балиан поехал рядом. Аэстан занял свое место в первом ряду колонны, рядом с воином, несшим знамя Иерусалимского королевства. Они пересекли грязное поле, усеянное лужами и обугленными остатками костров. У подножия плато они свернули на зигзагообразную тропу, ведущую к городу Керак. Некоторые из жителей уже покинули крепость, чтобы вернуться в свои дома, но возвращаться было некуда. Деревня Керак превратилась в груду обломков и битого дерева. Одни стояли подавленные, стеклянными глазами глядя на остатки своих домов. Другие тихо плакали. Один старик подбежал к Балиану и поклонился.

— Мой господин! — воскликнул он, приняв его за короля. — Помогите нам, ваша милость! Песчаные дьяволы забрали все. Все!

Джон ничем не мог помочь этому человеку. Он поехал дальше через город и выехал на отрог. Сарацины возвели поперек него баррикаду. Джон проехал через нее и теперь мог видеть воинов, выстроившихся на стенах впереди. Они начали приветствовать его, когда он пересекал мост, ведущий к замку. Ворота распахнулись, и им навстречу поспешил мясистый, обгоревший на солнце мужчина в кольчуге.

— Слава Богу, вы пришли, ваша милость! — Он преклонил колено перед Балианом.

— Встань, — сказал ему Джон, спешиваясь. — Он не король. Где твой господин?

— Он ждет вас в верхнем дворе, — ответил обгоревший мужчина.

Джон повернулся к Балиану.

— Ты знаешь, что делать.

Люди Балиана рассредоточились по нижнему двору. Джон направился вверх по пандусу к верхнему двору, его сержанты следовали за ним. Около сотни воинов Рено стояли на стенах. Пройдя через ворота, Джон остановился, чтобы дать своим людям рассредоточиться. Он крепче сжал рукоять своего шестопера. На дальней стороне двора, у входа в донжон, стоял Рено. Он был в кольчуге, с мечом у пояса. Рядом с ним стояли его жена, его зять Онфруа и новая жена юноши, Изабелла. Она была совсем еще девочкой, с плоской грудью и узкими бедрами. Она вцепилась в руку жены Рено, Стефании, словно в спасительную нить.