Отель «Ambassador» - Виктор Степанычев

– Какое расстояние до заставы? – спросил у вымазанного в грязи пограничника, стоявшего у «гэтээсэмки» и с гримасой боли и жалости смотревшего, как люди Григола вытаскивают из люка тело погибшего механика-водителя. Еще один мертвый пограничник лежал, вытянувшись, у развернутой гусеницы.

– Что? – громко переспросил боец и, с трудом ворочая языком, едва связывая звуки в слова, произнес: – Я плохо слышу. Генку убили… И Славку Комара…

Судя по несвязной речи, парня сильно контузило взрывом гранаты.

– Далеко отсюда до заставы? – в ухо бойцу прокричал Веклемишев.

– Чуть больше километра. Капитан отправил нас встретить вас…

– Надо выдвигаться пешим ходом, – не дослушав медленную речь контуженого пограничника, обратился Веклемишев к Тамбовцеву, стоящему рядом. – На то, чтобы ГТСМ с дороги убрать, надо как минимум полчаса потратить…

– Капитан сказал, чтобы мы вас провели в пещеру к тому чеченцу с гранатами, – не слыша слов Вадима, продолжал бубнить пограничник.

– Что? Ты можешь нас отсюда напрямик провести к Дагаеву? – уловил смысл сказанного Веклемишев.

– Это ближе, чем идти от заставы, – пограничник мотнул головой за спину Вадима. – Надо вернуться немного назад. Метров через двести будет спуск в распадок. По нему можно пройти к пещере.

– Ты нас туда проведешь? – крикнул в ухо парню Вадим.

– Боюсь, не дойду, – пошатнувшись, сказал пограничник. – Ноги словно ватные… Но Серега тоже дорогу знает.

– Какой Серега? Где он? – проорал Веклемишев.

– Вон, Лапников, – указал контуженый на вышедшего из-за «гэтээсэмки» невысокого паренька в большом, не по росту, бронежилете.

– Ты Серега? Знаешь дорогу к пещере, где сидит раненый чеченец? – шагнул к нему Веклемишев и, едва тот кивнул в ответ, дал распоряжение Тамбовцеву: – Митяя, Говоруна и Дрозда – в мое распоряжение. И пусть возьмут с собой радиостанцию; с этой «уоки-токи», – Вадим хлопнул ладонью по шлему-«киборгу», – мы связь потеряем, как только удалимся друг от друга на полкилометра. Да и аккумуляторы долго не протянут. Ты сам, Иван, с остатками своей группы и спецназовцами Григола двигай на усиление заставы. Машины бросай здесь, марш – пешим ходом.

– Не мало ли вам, Вадим Александрович, троих бойцов? – усомнился майор. – Вдруг наскочите на засаду?

– Справимся. Бог не выдаст, свинья не съест, – отрезал Веклемишев. – Если до сих пор боевики не вышли на пещеру, а, вероятнее всего, они об этом убежище ничего не знают, шансы прорваться туда без боя велики. Я думаю, на заставе жарче будет, причем очень скоро.

Будто в подтверждение его слов окрестные горы разорвали звуки массированного автоматного огня. Отраженные эхом, они словно летний ливень обрушились на головы и плечи людей, прижимая их к земле.

– Командуй, Иван! – крикнул Веклемишев Тамбовцеву. – И еще… Я Стоянову дал кое-какие инструкции, уточни. Если придет от меня распоряжение, строго следовать им, что бы ни происходило вокруг.

– Есть строго следовать, товарищ полковник! – рявкнул Тамбовцев, и через секунду его громовой командный голос разнесся над дорогой, заглушая доносившийся шум автоматной стрельбы.

Глава 11. Я умер вчера…

Серега Лапников, несмотря на малый рост и курносый нос, которым он периодически шмыгал, оказался человеком весьма серьезным, степенным и при всем этом не лишенным чувства юмора.

– Тебе, паря, «броник» в коленях не жмет? – ласково поинтересовался Митяй, когда Вадим представил проводника команде, которая должна была сопровождать его к пещере, где находился Муса.

– Я не паря, а младший сержант пограничной службы Лапников, – строго проинформировал прапорщика Серега. – А что до моего бронежилета до колен, так мне еще детей надо заводить. Так-то оно надежнее будет. Ноги, голова – вещи, конечно, нужные, но для мужика не всегда главные. Еще вопросы к моей личности и экипировке имеются?

– Вопросов нет, товарищ младший сержант пограничной службы, – после общего хохотка доложил Митяй. – Остались одни восхищения воинской и мужской предусмотрительностью.

– Ты, Лапников, дорогу к пещере хорошо знаешь? – навис над мальцом двухметровый Говорун, в миру – старший прапорщик Литовченко. – У тебя, случайно, воинская профессия не та, по которой специализировался дедушка Сусанин?

– Нет, я больше по профилю Герасима прохожу, – не остался в долгу Лапников. – Молчу в тряпочку, дружу с Муму, на лодке ее катаю…

Говорун и Митяй негромко засмеялись, оценив шутку Сереги.

– Прекратить базар и ржание! – прикрикнул на бойцов Вадим. – Отстаньте от парня, жеребцы!

Веклемишев вместе с Дроздом – старшим лейтенантом Исаевым – проверял настройку радиостанции. Тамбовцев с остатками своей группы и людьми Абашидзе спешил к заставе, принявшей бой с боевиками, о чем он и сообщил по радиосвязи. Вадим с командой, наоборот, удалился от места засады, где подбили ГТСМ с встречавшими их пограничниками, в противоположную сторону. Они прошли порядка двухсот пятидесяти метров и остановились на обрезе дороги, там, где указал младший сержант Лапников. Отсюда начиналась тропа, по которой можно было пройти к пещере, в которой уже больше суток томился Муса Дагаев.

– Готовы, орлы? – завершив сеанс связи, для порядка спросил Веклемишев. – Тогда вперед! Давай-ка, Серега, мы на тебя наденем чудо-шлем. В нем есть такая штуковина, в которую ночью хорошо видно.

Вадим оглядел троицу «отдельцев», прикидывая, чей «киборг» отдать Лапникову.

– Да нужна мне эта бандура, – отмахнулся сержант. – Я ночью как кошка вижу. Дорога мне известна, да и от сполохов светло.

Действительно, ночная тьма уже не просто вспыхивала, а дрожала неярким светом от множества трассирующих пуль, расчерчивающих тонкими искрящимися бисерными нитями черное небо. И совсем светло становилось от коротких вспышек, после которых с небольшой задержкой прилетали, беснуясь эхом между скалами, хлопки гранатных разрывов. Доли секунды по камням метались тени, но и этих секундных сполохов хватало, чтобы разглядеть, что у тебя под ногами. А вот и посерьезнее звук прилетел, и полыхнуло ярче. Похоже, в ход минометы пошли. Только кто стреляет: пограничники или боевики?

Вопрос остался без ответа, потому что и без него было над чем поразмыслить и чем заняться.

– Построение: сержант Лапников, Говорун, Митяй, следом иду я, в замыкании – Дрозд, – скомандовал Веклемишев. – Всем на ходу быть внимательными, готовыми к отражению нападения. Вперед марш!

Пятерка бойцов змейкой пробиралась между валунами по неглубокому ущелью. Складывалось впечатление, что весной здесь протекала речка, собирающая каждый год с окрестных гор талую воду, возможно бурная, на что указывали гладкие отшлифованные гранитные валуны. Но сейчас здесь было сухо или почти сухо, если сделать скидку на ноябрьскую непогоду. По крайней мере, ни реки, ни даже серьезного ручейка под ногами не наблюдалось.

Серега Лапников, хотя и был одет в бронежилет не по размеру и не имел «ночника», передвигался быстро. И похоже, насчет кошачьего зрения паренек не врал. Он ловко перескакивал с камня на камень, всегда находя надежную точку опоры для ноги, и практически ни разу не оступился. Все остальные, несмотря на «киборги», оснащенные окуляром ПНВ, нечасто, но спотыкались. Младшему сержанту по команде Веклемишева пару раз приходилось останавливаться, ожидая, когда подтянется растянувшаяся группа.

По словам Сереги, пещера находилась в километре от дороги, точнее – от той ее точки, где они начали спускаться в ущелье. От заставы в обход до нее было чуть больше. Однако ущелье почти сразу уходило круто вправо и приближалось к позициям пограничников, где сейчас шел бой, на расстояние не более полукилометра. Выстрелы не стихали, с шумом лавины они скатывались с плато, где располагалась застава, по скалам вниз к совершавшей марш группе Веклемишева. Уши закладывало от неимоверного грохота, усиленного горным эхом.

Но скоро ущелье резко повернуло влево, и звуки боя стали глуше, а света – значительно меньше. Отвесные стены нависли над головами, и сполохи светлячков-трассеров почти не освещали русло высохшей речки.

Шли в темпе, однако темень и каменные осыпи не давали быстро двигаться. Километр по равнине – максимум семь-десять минут ускоренного марша, а по горному бездорожью этот норматив можно увеличить как минимум вдвое.

– Стой! – совсем тихо скомандовал сержант, но его все услышали и мгновенно замерли на месте. – Наш секрет…

Веклемишев ничего и никого не видел поблизости, хотя очень внимательно обшаривал глазами через окуляры ПНВ окрестные скалы. Негромкий, мелодичный, почти соловьиный пересвист Лапникова разбудил мрачное ущелье. Ответный свист из темноты подтвердил, что они здесь не одни.

– Стой, кто идет? – раздался окрик из темноты, из-за завала камней.

– Младший сержант Лапников с сопровождающими, – ответил Серега.