На пороге - Юрий Никитин

Я сказал с сочувствием:

– Может быть, все-таки махнешь на него рукой? Переезжай ко мне. Не думаю, что буду мужем хуже, чем он.

Она ответила по-взрослому рассудительно:

– Но он все-таки муж… хоть и по временному контракту. Если бы у тебя было решающее преимущество, то да, переехала бы, женщины обязаны быть расчетливыми, а я так стараюсь, так стараюсь!.. Он меня тоже любит, как и ты. И я его тоже люблю. Он хороший… временами. Даже замечательный! Как и ты.

Я кивнул, она знает про мою нейродистрофию, но оба не затрагиваем эту тему, хотя, думаю, такое известие повлияет на решение любой женщины.

– Ладно, – сказал я, – беги, мой бурундучок…

Она привстала на цыпочки, поцеловала меня в губы и выбежала из квартиры.

Я некоторое время бездумно смотрел, как на экране домофона быстро удаляются красные огни такси, со вздохом вернулся на кухню.

Все понимающий кофейный автомат, соединенный по сети с другими гаджетами дома, посмотрел на меня и приготовил большую чашку латте, это компромисс с домашним эскулапом, что скачивает устаревшие рекомендации, в которых кофе запрещено, тем более на ночь, жирное не есть, сахар не употреблять…

Наверное, наступает такой момент, когда в самом деле хочется, чтобы в квартире появилось еще какое-то существо, что будет ждать, радоваться возвращению с работы, бросаться на шею, радостно верещать…

Звонок вызова прозвенел так резко и неприятно, что я вздрогнул, а шерсть на руках вздыбилась в ожидании неприятностей. Экран остался темным, что означает – кто-то пытается связаться со мной из числа неизвестных.

Поколебавшись, все-таки уже почти ночь, я буркнул:

– Фото.

На экране моментально возникло взволнованно-решительное лицо старшей детективщицы, фигура в стремительном полуобороте, мышцы красиво напряжены, как у хищного зверя, готового к прыжку.

Еще через секунду, поддавшись любопытству, я пробормотал:

– Ладно… связь.

Фото сменилось движущейся картинкой в реальном времени, волевое лицо Ингрид обрисовано светом мелькающих фонарей, выглядит еще резче, контрастнее, тени глубже, нос, как у римского императора, а нижняя челюсть выдвинута в вызове всему миру.

Судя по мелькающим зданиям с той стороны окна, она мчится по Ленинскому проспекту, ладони на баранке руля, не может просто сидеть и терпеливо ждать, когда доставят на место назначения.

Услышав щелчок связи, бросила беглый взгляд на дисплей.

– Не спишь?.. Похоже, это ты грабанул.

Голос прозвучал злой, раздраженный, а еще это знаковое «ты», что значит перешла какую-то грань, еще не понял какую, то ли я стал ближе, то ли, напротив, оказался преступником, которого надо взять и повязать, а потом уже связанного попинать ногами, иначе зачем и служить в полиции, если не позволять себе таких маленьких радостей.

– Новые данные? – поинтересовался я подчеркнуто сонным голосом.

– Да, – сказала она сердито. – Я просмотрела записи с видеокамер. Готы первыми напали на байкеров, что странно, обычно те их гоняют и бьют, но не это важно.

– Ну-ну, – подбодрил я. – Ты посмотрела время и обнаружила, что драка отгремела именно в те минуты, когда сперли деньги?

Обращаться к ней на «ты» показалось куда естественнее, чем раньше, она тоже это проглотила легко и ответила быстро:

– Не совсем. Драка на десять минут раньше. Так что связи может и не быть! Но ты заразил меня своей паранойей. И сейчас еще просматриваю эту драку, она в записи двенадцати видеокамер, но что-то в ней не то.

– Ненастоящая?

– Настоящая, – отрезала она. – Разбитые морды, два зуба на земле, порванные куртки… Но как-то все не совсем так. Да, у полицейских тоже есть чутье!

– Да и опыт, – подсказал я, стараясь, чтобы за комплиментом не было видно ехидства. – Наверное, рукомашество видишь не впервые.

Она сказала совсем зло:

– Подумаешь, угадал!.. Я же знаю, не угадал, а просто сам все организовывал. Теперь сдаешь подельников, чтобы не делиться с ними добычей.

– Точно, – сказал я пораженно. – Как ты меня точно раскусила! Все верно, лучше поделиться со следствием, чем с бандитьем всяким. Полиция и крышу обеспечит, и пристрелит того, кто вдруг разинет рот на такие деньги… Что-нибудь еще нашлось?

– А что искать? – сказала она зло. – Ничего общего!.. Ты сейчас где?

– В постели, – ответил я, – где еще быть ботанику? Это вы все по ночным клубам… или в подпольных рестлинг-клубах, где бои без правил…

– С тобой кто-то сейчас лежит?

– Сейчас не лежит, – сообщил я. – Заглянула одна, но ночевать не осталась… Так что приезжай. Уже вижу, что тебе возжелалось.

Она поинтересовалась еще злее:

– А что я хочу?

– Рано утром выехать на место той драки, – ответил я. – И вместе со мной осмотреть. Вдруг да удастся за что-то зацепиться.

– Свинья, – буркнула она сердито. – Через двадцать минут буду.

– Оставлю дверь открытой, – ответил я. – Когда полезешь под одеяло, сильно не пихайся, я нежный. И сплю чутко.

– Попробуй не проснуться, – пригрозила она и сразу отрубила связь.

К ее приходу я велел кухонному комбайну нажарить молодой телятины, сам проследил, как готовится в другом отделении, а кофейному аппарату велел быть в готовности, то есть убрать отходы, наполниться водой до черточки и засыпать кофейных зерен под завязку.

Вообще-то отходы приходится убирать самому, но я приспособил сбоку тазик, и когда емкость в самом кофейном агрегате переполняется, то убирать не спешу, излишки просто вываливаются в таз, а я его опорожняю раз в неделю. Зерна тоже поступают прямо из мешка, а вода подключена к водоочистителю на водопроводном кране.

Домофон по последнему разговору уже понял, кого именно жду, и когда полицейский автомобиль показался в поле зрения еще на улице, тут же сообщил о нем, а затем следил, как тот сворачивает к дому, где еще должен найти место на запруженной к ночи стоянке.

Впрочем, полицейский автомобиль имеет право припарковаться и на газоне, что Ингрид преспокойно и сделала, даже не пытаясь отыскать более цивилизованное место.

Аппаратура на подъезде нашего дома новейшая, статная фигура Ингрид выглядит так, будто наблюдаю за ней через окно с раскрытыми створками.

Я рассматривал ее резко очерченное лицо с грозно сдвинутыми бровями, пока не подошла к входной двери, – та распахнулась по моему жесту.

Ингрид вошла в холл, буркнула в сторону домофона с подчеркнутой неприязнью:

– Ага, не спишь? Трясешься в ожидании неминуемой кары?

– Только по голове не бей, – попросил я трусливым голосом. – Вы в полиции ею едите, а я зарабатываю своим жалким трясущимся мозгом.

Она хмыкнула, консьержка проводила ее боязливым взглядом, хотя даже у полиции должна проверять документы, но я понимаю, почему при взгляде на эту Зену, королеву воинов, такое желание пропадет и у более решительных.

Я вышел на площадку к лифту, дверь в мою квартиру распахнута, оттуда льется яркий свет многорожковой люстры и катятся тяжелые мощные запахи жареной телятины.

Она шагнула через порог, щурясь от яркого света, буркнула сварливым голосом:

– А сказал, что спишь. А вот враг не спит!

– Враг никогда не спит, – подтвердил я. – Есть будешь? А то мне ложиться на пустой желудок не рекомендовали.

– Раз не рекомендовали, – согласилась она, – значит, поем. У тебя уже чем-то вкусным пахнет, что странно, ты же ботаник… Должен есть одну лишь травку, не трогать и козявку.

– Твоя телятина пахнет, – сообщил я. – Тебе надо есть много, а то бицепс на целый миллиметр сдулся!

Она поморщилась.

– Что значит «моя»?

– Для тебя, – уточнил я. – Что к словам зря цепляться? Грамотность свою показать хочется? Все и так знают, наша полиция – самая грамотная в мире. И толерантная. У вас в отделении как с толерантностью? Ладно, не отвечайте, уже знаю.

Она молча и с надменно задранным носом вошла в комнату и сразу проследовала в ванную. Там послышался плеск воды, что-то загремело, напор воды стал вроде бы мощнее.

Я принялся торопливо вытаскивать уже второй раз за вечер яства из гриля и духовки. Все настолько смачное, вот уже снова за ребра кусает острый голод, да что это со мной, какие-то странные команды подает моя неверно сросшаяся ДНК. Наверняка из-за сбоя распорядилась насчет набора мышечной массы, а происходит это как-то слишком уж ускоренно, хотя что я жалуюсь, вся жизнь ускорилась.

От левой стены донесся горестный возглас, там огромный экран метра три на два, прямо в центре рушится под ударами таранов огромная каменная башня, с самого верха сбрасывают камни и льют горячую смолу, но, похоже, снести башню все-таки успеют…

Я шевельнул пальцами, камера взлетела под облака, теперь под тихую музыку с высоты птичьего полета видно весь город, а от него дороги в лес и к рудникам, где лесопилки, шахты, плавильни, а также оружейные, это чтобы далеко не перевозить слитки, логистика должна быть даже в Средневековье. За стеной города еще и сельскохозяйственные фермы с коровами, овцами, свиньями и всякой разной домашней птицей.