Опаловый соблазн - Рене Бернард

— Я не отправлю ее, пока не буду твердо уверен, что у нее есть куда идти.

— Мне она начинает нравиться, так что не смейте неправильно толковать мои слова, — неодобрительно проворчала миссис Макфедден. — Видя ее, невозможно не растаять, но для вас это не безопасная игра. Вы холостяк, и все это вызовет настоящий скандал! Если муж найдет ее здесь… в вашем обществе…

— Не найдет, и мы не нарушили никакого закона, спасая ее от холода. — Дариус принялся складывать карты. — Но будь я проклят, если…

Дариус не позволил себе высказать до конца свою мысль. Чем он мог пригрозить? Он поклялся защитить ее от опасности, но если появится ее муж и потребует выдать ее, если сама Елена согласится вернуться к нему — все может пойти прахом. Елена была настолько запугана своим мужем, что убежала от него, и ей вряд ли хотелось лишаться с трудом завоеванной свободы. Однако Дариус по собственному опыту был знаком с непредсказуемыми, нелогичными последствиями жестокого обращения.

— Мне все равно, чем я рискую. — Дариус вздохнул. — Если дело обернется плохо, я пойду на все, чтобы затаить о непричастности к этому вас и Хеймиша. Я так решил и возьму вину на себя.

— Я беспокоюсь вовсе не о себе и не об этом грубияне. Она такая прелесть, — тихо добавила миссис Макфедден. — Следите, чтобы из-за этого сумасбродства не проиграть больше, чем шахматную партию!

— Это именно вы поощряете развлечения! — Дариус наконец дал волю возмущению. — Следите за своим поведением, миссис Макфедден! Я не школьник, который нуждается в присмотре, а вы не родственница, чтобы так бесцеремонно вмешиваться! Елена не сделала ничего плохого, и я… отвечу за свои поступки. Я джентльмен и ученый. И на этом конец!

Никогда прежде он не отчитывал ее, но взять свои слова обратно не мог и приготовился к язвительному ответу однако такового не последовало.

— Понятно. — Экономка убрала руки с бедер вниз. — Вы завтра едете в город? Это будет вторник.

Неожиданное проявление милости.

— Да. Передайте Хеймишу, что мы, как обычно, поедем в Эдинбург. — Дариус небрежно положил стопку карт на уже загроможденный письменный стол. — И, миссис Макфедден, прошу вас, узнайте, какие вещи необходимы нашей гостье, а я постараюсь купить в городе то, что нужно.

— Да, сэр, — кивнула миссис Макфедден и крепко сжала губы.

Выйдя с подносом из комнаты, она плотно закрыла за собой дверь, а Дариус медленно опустился за письменный стол.

Елена была знатной леди благородного происхождения. Он понимал, что не хочет признавать, с какой именно степенью знатности, возможно, вступил в единоборство.

Может ли она быть женой недавно возвысившегося человека? Какого-нибудь самодовольного барона или сквайра, спаси, Господи!

Оставив кресло, он принялся ходить по комнате.

А что, если он барон? Здесь его логика трещит по всем швам. Словно будь ее муж каким-нибудь провинциальным джентльменом, это означало бы, что он сумеет подкупить его раненую гордость. Или что его было бы легче убедить отпустить жену, или что он менее упрям. Маленький терьер может быть грознее шотландской борзой, и он знает достаточно деревенских чинуш и университетских должностных лиц, чтобы понимать, что даже малая крупица власти может превратить людей в цепких гадюк.

Но даже гадюки имеют свою цену.

«Отшельники» уже приобрели себе одного неизвестного врага, и Дариус не оставлял без внимания тот факт, что, усложняя собственное положение, мог неумышленно добавить неприятностей всем остальным. Но он знал, что среди «Отшельников» нет человека, который не сделал бы того же самого, чтобы защитить попавшую в беду женщину, — и ни единого человека, кто посоветовал бы ему выгнать ее.

Раздвинув тяжелые шторы, он не увидел ничего, кроме собственного отражения в стекле, и оно прервало его размышления. Дариус никогда не был тщеславным человеком и никогда не видел никакой пользы от созерцания собственной внешности. Всю жизнь он был больше сосредоточен на своем внутреннем мире и способностях своего мозга, чем на чем-либо другом. Эйш Блэкуэлл за время их дружбы не раз отчитывал его за то, что он не следит за модой или забывает наслаждаться прелестями жизни.

Дариус подумал о том, каким видит его женщина.

Каким видит его Елена…

Прищурившись, он рассматривал мужчину в стекле — высокого, худого, широкого в плечах, но не слишком спортивного. Черты его лица были четкими, но Дариус посчитал их слишком резкими. Глаза, по его мнению, были непримечательными, а цвет кожи вряд ли настолько необычным, чтобы о нем говорили дамы. Дариус был бледнее, чем ему хотелось, но понимал, что должен винить только самого себя за все те дни, которые проводит в доме за книгами.

Наклонившись вперед, он прислонился горячим лбом к ледяному стеклу и закрыл глаза. Какая разница, считает ли она его очкастым троллем или Адонисом?

Он забывает о своем месте в мире.

Он не обладал родословной, которая позволила бы ему жениться даже на второй кузине обнищавшего провинциального сквайра. Он знал самое страшное о своем прошлом и еще до того, как надел свои первые длинные штаны, был вынужден жить один не только из-за мрачных отметин нищеты. Говорят, кровь скажется. Почему он задумался об этом сейчас?

Он поклялся защитить Елену, но это было слабое оправдание желания удержать ее.

Миссис Макфедден права. Он рискует проиграть больше, чем шахматную партию.

Воинственно скрестив руки, он обернулся и окинул взглядом комнату.

— Думай, Торн. Решай головоломки по очереди.

Он работал до поздней ночи, читая заметки других путешественников по Бенгалии и отрывки из местных источников, пока слова не начали плыть по страницам.

Отказавшись от дальнейших попыток, Дариус прошел к широкому дивану и погрузился в глубокий сон без сновидений, освободивший его от спутавшихся в один клубок проблемы «Отшельников» и страха за Елену.

Глава 6

Столовая внизу была приготовлена для приема, высокие позолоченные зеркала сияли отражением десятков свечей. Изабель это знала, хотя стояла в темном чулане. Из-за двери доносились приглушенные разговоры гостей и их смех. Где-то играла музыка, и она подумала, что, наверное, будут танцы.

Граф устраивал домашний прием.

Но его жена не будет присутствовать.

Он говорил всем, что она больна, и гости сочувственно вздыхали, сокрушаясь невезением молодой леди. Они надеялись познакомиться с новой хозяйкой и взглянуть на ее легендарную красоту, но бедный Ричард, по-видимому, женился на девушке со слабым здоровьем, потому что после свадьбы ее никогда не видели в обществе.