Крутой вираж… - Валерий Каменев

Действительно, у проводницы вагона № 5 — женщины приятной наружности, в загашнике оказалось то, чего душе так сильно требовалось. Пока Серега поднимался вслед за «Галой» в ее апартаменты, они разговорились, и она стала ему еще приятней. А пока он разливал благодатную жидкость в предоставленные стаканы и готовился произнести тост «как говорится, за приятную встречу», Гала, выйдя в тамбур, махнула флажком и закрыла дверь вагона. Поезд тронулся вместе с новым пассажиром, который разлив содержимое по двум емкостям, готовился провести время в приятной компании. Это ему вполне удалось, ибо у Галы, как раз, образовался недельный перерыв в поездках. А ровно через неделю она уже высадила Серегу на тот же перрон, откуда его и приняла, поскольку ее производственный простой закончился. К тому же за это время Серега исчерпал все свои мужские способности и был в ее хозяйстве без надобности.

При расставании они поклялись в вечной любви. Иногда по ночам Серега подхватывается и бежит к вагону № 5 поезда Измаил-Одесса. Однако, Гала, как сквозь землю провалилась. Ее вообще никто из состава поезда не видел. Причем никогда. Прямо мистика какая-то. Не привиделась же ему она? Неделю же он где-то и с кем-то жил? И, насколько он мог припомнить, жил с несомненной приятностью.

Так, значит сегодня праздник. После построения личный состав направился в свободное плавание. Но Виктор и Алик были задействованы в мероприятии — они были привлечены в качестве футболистов. На гарнизонном стадионе проводился традиционный футбольный матч между командами «Красный сокол» и «Надежный тыл». На этот раз тыл оказался не только надежным, но и более результативным. Все равно «победила дружба» — матч прошел без травм. По традиции проигравшие соколы должны «выставляться по пиву». Неофициальное завершение матча договорились проводить в чайной.

В поселке были три точки, предназначенные для «светского» отдыха.

Поселковый клуб — это для молодежи. Там для них, кроме самогона, все условия для развлечений: кино, площадка для танцев и демонстрации последних образцов парижской моды с одесской толкучки. За углом клуба — специально выделенное место для выяснения отношений методом мордобоя.

Был еще офицерский клуб. Его больше посещали женатые офицеры: кино, буфет с изысканным ассортиментом — шампанское, коньяк, бутерброды с икрой. Ну, конечно, народ баловался и докторской колбаской и водочкой, но уже из под стола. В общем, некоторое стеснение.

Третья точка — чайная. Чайная — это что-то среднее между привокзальным рестораном и клубом холостяков. Днем возле чайной останавливаются грузовики, следующие через поселок транзитом, и водители заходят — кто горячего борща похлебать, кто махнуть «полуторку с прицепом» — сто пятьдесят грамм с кружкой пива (в далеком 60-м ГАИ на дорогах еще не существовало). Здесь можно и покушать и выпить. Можно за кружкой пива просидеть весь вечер. А можно «укушаться» водочкой до полусмерти. Здесь даже чаю можно попить.

Завсегдатаи любили чайную, как можно любить только родной дом, в котором всегда тебе рады. И даже, когда кто-нибудь набедокурит, ругают его здесь не сильно — по-отечески. Обычно тетя Фрося — хозяйка, она же буфетчица, и она же вышибала, на разборке журила проштрафившихся:

— Что же ты, Е… твою мать, стеклышки-то побил вчерась? А твой друг — му-ак, вместо того, чтобы тебя в кроватку отнесть, сунул головой в витрину?

Платить надобно. А, то сниму с водочного довольствия и от долговой книги отстраню.

Это была угроза! Когда ты почтенный посетитель, то можешь все что хочешь получить без денег — в долг. Для того долговая книга и существует.

Субботние вечера Виктор с Аликом часто проводили в чайной. Вот и сегодня они отмечали праздник здесь. Они немного задержались, пришли трезвые. Футболисты были уже в полной кондиции.

Их встретила плотная завеса табачного дыма и глухой гул многих голосов, в котором тонули звуки автомата «Меломан». На пятачке возле него топталась молодая пара. На парне — песочного цвета комбинезон, дама в нарядном ярком платье. На некоторых столах кроме пива стояли бутылки водки или спирта. Между столов бродили две собаки. Одна — болонка иногда вскакивала солдатиком и стояла по стойке смирно, пока не получала полагающееся вознаграждение. Болонка добычей делилась с подругой (или другом?). Собачек не обижали.

Пристроиться удалось с трудом — тетя Фрося вынесла два табурета. Для разминки взяли по пиву. Решили водку оставить на потом — под горячее. Виктор к празднику от Алексея Павловича получил открытку. Он к каждому празднику — к 23-му февраля присылал открытки. Поздравлял и всегда делал приписку: «Помним нашего батю и последний бой — 1-е марта». А сегодня были другие слова. Виктор показал открытку Алику:

— Смотри, что он написал: «Никогда не пей за упокой отца. Лучше верить, что он жив. Такой человек не должен так просто погибнуть».

— А ты сам веришь в это? Сколько лет, и ничего. Никакой весточки.

— Как можно верить или не верить. Нужно знать. Но ничего не известно. Вместе с тем имеются некоторые факты, которые говорят зато, что уверенность дяди Леши оправдана. Это поведение наших служб. Знаешь каких. Они долго почему-то таскали мать и долго официально не извещали о гибели отца. Мать целый год не получала за него пенсию. А я тебе скажу, наши службы дотошно работают. Значит, у них имелись какие-то основания считать, что он спасся, точнее — мог спастись. Я думаю, что, в конце концов, они просто мать пожалели и закрыли дело, выдав свидетельство о гибели отца.

— М-да, возможно ты и прав. Но что можно сделать? Если он жив, но не дает о себе знать, значит — не может. Виктор надолго задумался.

И вдруг, словно на него снизошло озарение, и в его в мозгу один за другим, как в кино, пошли прокручиваться кадры: картина боя по рассказу дяди Леши, неудачи с поступлением в летное училище, смерть матери, отец, явившийся во сне, стычка с группой местных хулиганов, его странные сны с поиском самолета и его, таким явственным, полетом на спарке.

И вывод, который сложился сам собой: мечта стать летчиком накрылась медным тазом, и жизнь не сложилась. Он продолжает плыть по течению, и мерзкая тина обрыдлой повседневности затягивает все глубже. А в это время его самый близкий человек находится неизвестно где, возможно — за океаном и нуждается в его помощи. И нет никаких возможностей даже попытаться его найти.

Но, нет! Существует один, единственный и самый короткий путь, который может привести к нему. Небо! Способ, связанный со смертельным, но оправданным риском. Все очень просто: лишь следует сделать один решительный шаг, а там, я свою судьбу вверяю Богу. Если отец жив, то Бог поможет в моей попытке. Если нет — тогда все равно. Тогда при неудаче мы встретимся там, в другом мире. В любом варианте я делаю шаг ему навстречу. Это единственно верное решение. Другого просто не дано. И здесь мне делать больше нечего:

Я иду к тебе. Я улетаю. К тебе или к Богу. Пусть он рассудит — Виктор не заметил, как произнес фразу вслух.

— Ты о чем? — Это Алик.

— Эй, друг, давай наливай. У Виктора поднялось настроение. Он был уверен, что нашел правильное решение. Самое правильное, самое важное в жизни решение. И запел:

— «Что же, вы не пьете, дьяволы? Или я не с той страны? Или я за рюмку водки не закладывал штаны?»

— Ну, слава богу, отошел. А то, я смотрю, словно ты улетел куда-то.

— Именно, друг, улетел. И прилетел!

Ближе к одиннадцати плотность табачного дыма достигла предельного уровня.

Судя по крепнувшим голосам компании, расположившейся за соседним столом, проходившая там дискуссия приближалась к неизбежному финалу. Самое время уходить.

Гл. 9. Катастрофа

Это случилось в последний день февраля. Весна в этот год пришла рано. К концу месяца установились ясные солнечные дни. Ночью слегка подмораживало. Сегодня начало ночных полетов в двадцать два ноль-ноль. Луны на небе не видно. А небо, словно расцвело звездами. И кажется странным, что при таком обилии ярких звезд над нами, здесь — на земле, такая темень. Прилетел разведчик — во всех зонах прекрасная погода. Сегодня многие летчики подтянут свой ночной налет на класс. Загудели, пошли на старт первые самолеты. Самолет Виктора по плановой таблице вылетает во второй партии. Сначала летчик должен вылететь с инструктором на спарке.

Вот, вылетавшие первыми, идут на посадку. Садятся очень плотно — один за другим. Неожиданно Виктора охватывает тревожное чувство. По-видимому, оттого, что аэродром неожиданно погружается в странную тишину. Никто не садится и никто не идет на старт. Самолёты на аэродроме замерли на месте. Замолк гул двигателей. Что могло случиться? Погода, по-прежнему прекрасна. Кто-то побежал к СКП. Мгновенно разносится страшная весть — самолёт летчика Л. разбился, Мелькает дурацкая мысль: как, так быстро? Полеты только начались. Ни от кого никаких указаний и распоряжений. Все летчики собрались у СКП. Техники — около своих самолётов. К стоянке подлетает старший инженер на газике: