Утро псового лая - Андрей Завадский

– Все это верно лишь отчасти, – возразил Аль Джебри, поддерживаемый одобрительными кивками начальника разведки. – Да, у американцев есть немалый запас, как раз и предназначенный на тот случай, если прекратятся поставки нефти с Ближнего Востока. Это верно, как верно и то, что они получают большую часть нефти из Мексики и с собственных нефтяных платформ в Мексиканском заливе, – согласился принц Хафиз. – Но Америка – страна демократии, где важно мнение простого народа. А народ этот, устрашившись лишиться бензина для своих автомобилей, которые там есть у каждого взрослого гражданина, мгновенно забудет обо всех запасах в подземных хранилищах, едва только тень нефтяного эмбарго замаячит на горизонте. И определенные силы, политические партии, противостоящие нынешнему президенту, воспользуются этим, раздув панику до предела, в надежде вознестись на вершины власти на волне всеобщего смятения. Голос разума никто не услышит, всеми будут двигать эмоции, первобытные инстинкты. А если вспомнить, что за последние годы народ Америки уже успел устать от войны, что ведут их президенты, сменяя друг друга, на Востоке, мало кто из их обывателей будет жаждать разрешить кризис силой оружия, – непоколебимо произнес принц. – Мы используем не только нефть, но и страх, дабы победить в этом противостоянии. А страх, если правильно воспользоваться им, может стать поистине всесокрушающим оружием. И при известной твердости и решимости идти до конца, нам обеспечен успех.

Задумчиво кивая и поджав губы, Абдалла бросил вопрошающий взгляд на своего начальника разведки, и Аль Зейдин понял безмолвный приказ короля:

– Замысел связан с немалым риском, как я и говорил уже, – неторопливо, тщательно обдумывая каждое слово, произнес Самир. К тому же это еще не план, а лишь идея, но облечь ее в более четкие рамки, расписав последовательность действий, можно без особых проблем. Нужна только твоя воля, государь.

– Есть еще кое-что, не менее важное, чем все, сказанное прежде, – вновь обратил на себя внимание наследник престола. И когда все присутствующие уставились на Аль Бекри, он продолжил, произнося слова четко, словно хотел, чтобы его услышал каждый: – Мы можем приостановить добычу нефти, подняв цены на нее, попытавшись разрушить экономику Соединенных Штатов. Но есть еще одна сила, независимая, действующая сама по себе, ни с кем и ни с чем не связанная. И ее вмешательство может разрушить в одночасье все наши планы.

– Что ты имеешь в виду, сын? – требовательно спросил король Абдалла.

– Русские уступают лишь нам по объему добычи нефти, – пояснил принц Аль Бекри. – Они грают по собственным правилам, и уже не раз они изменяли уровень цен на мировом рынке, манипулируя объемами добычи. С ними нельзя не считаться, особенно, в свете того, что предлагает мой досточтимый брат. И они больше тяготеют к Западу, к Америке, чем к нам, а потому могут увеличить объем добычи, если мы введем эмбарго. И тогда американцы не лишатся своей нефти, а мы останемся без прибыли, превратившись при этом во врага западного мира. – Аль Бекри замолчал, предлагая всем присутствующим обдумать его слова.

Воцарилось полное молчание, когда пока из присутствовавших взвешивал прозвучавшие доводы, вновь и вновь обдумывая все, что было сказано им самим или его собеседниками прежде.

– Это действительно серьезно, – мрачно произнес, наконец, Абдалла. – Русская нефть может стать тем камнем, бросив который на чашу весов, американцы восстановят равновесие. А может, это будет камень, привязанный к нашей шее, тот, что утянет нас во мрак. И их правительство, продажное и ненадежное, жаждущее денег, стремящееся любой ценой сохранить свою власть, легко пойдет на поводу у американцев, как всегда, нуждаясь в притоке долларов, чтобы поддержать свою экономику.

– Русский президент, недавно занявший этот пост, отнюдь не считает себя слугой Америки, а свою страну ее сырьевым придатком, – осторожно возразил Аль Джебри. – Он старается вести себя, как патриот, понимая под этим, прежде всего, избавление своей страны от зависимости от Запада. И на этом можно сыграть, лишив американцев той поддержки, которую они ожидают получить от русских, – заметил принц. – Мы сможем сделать так, что Соединенные Штаты останутся в одиночестве.

Хафиз Аль Джебри спокойно и уверенно излагал свой план, который, кажется, был продуман давно и во всех мелочах. Он убедительно объяснял, как следует действовать, дабы риск стал минимальным. А вероятность успеха, напротив, возросла. Король молчаливо слушал, как и Аль Зейдин, лишь кивавший в такт неторопливой речи принца. И лишь наследник престола, не находя в себе терпения, вновь вскочил на ноги, принявшись вышагивать из угла в угол, склонив голову и что-то бормоча себе под нос.

– Это еще безумнее, чем все, произнесенное тобою прежде, – с явным неодобрением произнес, наконец, Аль Бекри, когда замолк Хафиз, как бы предлагая присутствующим высказать свое мнение. – Твой замысел может привести к катастрофе. В любом случае, я не стал бы иметь с ними дело. Неверные, продавшиеся американцам с потрохами, не лучшие партнеры для нас, тем более, в таком деликатном деле.

– Да, они неверные, – согласно кивнул Аль Джебри. – Но в их руках огромные запасы нефти, а их нынешний лидер жаждет видеть свою страну вновь великой, ничем не уступающей Америке. Он вполне отчаянный и решительный человек, чтобы, если мы будем достаточно убедительны, принять наше предложение. Мы свяжем его с собой, заставим играть по нашим правилам, и тогда Америка точно окажется на коленях.

– В окружении нынешнего русского президента есть немало умных людей, которые увидят несомненные выгоды в нашем предложении, – добавил Аль Зейдин, не став ныне ждать, когда его мнение пожелает услышать король. – Они тоже понимают, что нефть становится оружием, не менее могучим, чем любые ракеты и бомбы. В нашем мире черное золото ценится все дороже, и не воспользоваться этим может только глупец, а среди русских глупцов вовсе не так много, как кажется. Я думаю, мы должны рискнуть, повелитель, – начальник разведки взглянул на Абдаллу: – Подумайте, что будет, если между Ираном и Америкой разразится война. В стороне у нас остаться не получится, ведь американцы точно не станут думать о нашей безопасности. И если мы поддержим Соединенные Штаты, даже просто позволив им разместить свои войска на наших землях, мы станем главной мишенью не только для иранских ракет, но и для террористов. Тегеран поддерживает разные группировки, стремящиеся свергнуть правящую династию, и они будут действовать. Наши нефтяные промыслы окажутся под ударом, мы можем потерять все, что имеем, а риск в случае, предложенном принцем Аль Джебри, вовсе не так неизбежен. Действуя аккуратно, мы сумеем добиться своего, ничего не потеряв.

– Оставьте нас, – приказал король. – А ты, Ахмед, останься, – обратился к наследнику Абдалла, жестом заставив принца вернуться в кресло. – Мне нужно подумать об этом. Такие решения нельзя принимать слишком поспешно.

– Справедливо, государь, – Хафиз Аль Джебри, выходя прочь, кивнул. – И я надеюсь, ты примешь верное решение, повелитель, ведь от этого зависит судьба королевства.

Покинув короля, принц Аль Джебри и начальник королевской разведки молча миновали несколько постов гвардейцев, неподвижно вытянувшихся вдоль стен, сжимая винтовки.

– Король сомневается, и Ахмед может отговорить его, – произнес, убедившись, что поблизости никого нет, Аль Джебри. – Мы так и не добились цели.

– Отнюдь, – усмехнулся спутник принца, взглянув тому в глаза. – Мы заронили семена сомнения в душу короля, а это уже немало. И я не думаю, что наследник сумеет быть настолько убедительным, чтобы превзойти нас, – пожал плечами глава королевской разведки. – Думаю, король примет нужное решение.

– Он боится настроить против себя народ, свое окружение, – покачал головой Аль Джебри. – Немногие поймут такой поступок, и еще меньше будет тех, кто согласится с ним. И наш король это понимает.

А в покоях короля Абдаллы продолжался жаркий спор. Наследник престола, понимая, чем грозят предложенные его родственником действия, все еще пытался остановить короля. Он не хотел смуты в своей стране, смуты, в неизбежности которой не сомневался ни на мгновение. Никто не будет в восторге от союза с давним противником, ведь длящаяся годами вражда не превратится в братскую любовь за несколько дней.

– Не делай этого, отец, – принц Ахмед Аль Бекри едва не кричал, сдерживая себя с большим трудом. – Ты ввергнешь нашу страну в хаос без всякой войны. Террористы могут нанести удар в спину, если мы подержим американцев, это верно. Но если ты решишься на союз с иранцами, разорвав отношения с Америкой, благодаря поддержке которой мы в свое время избежали участи Кувейта, за день раздавленного армией Саддама, у тебя появится не меньше врагов.

– Я не хочу, чтобы по всей стране начали взрываться бомбы, и против нас ополчилась половина арабского мира, – возразил король. – И я не намерен портить отношения с американцами. О, нет, – покачал головой Абдалла, – мы будем очень осторожны. Мы лишь пригрозим им, заставим быть чуть более осмотрительными. Чем обычно. Даже загнанная в угол крыса впадает в ярость, сражаясь до последнего, так не станем загонять в угол нашего противника. Ты хочешь сохранить существующий порядок вещей, сын, когда американцы наши друзья, когда мы можем рассчитывать на их поддержку. Это похвально, но, пребывая в бездействии, мы рискуем навлечь на себя большие неприятности. Война не задержится у наших границ, она перехлестнет их, и тогда мы можем расстаться с жизнями ничуть не меньше, чем от рук заговорщиков.