Золотое сияние Холинсу - Влада Ольховская

Поэтому Рива уверенно посмотрела ему в глаза. Ей оставалось лишь надеяться, что он достаточно умен, чтобы понять ее истинное отношение.

– Давай покончим с этим поскорее, – холодно произнесла она.

Ее голос прозвучал ровно, и Рива могла гордиться собой за это. Она чувствовала нарастающую дрожь и с силой сжала кулаки, чтобы хоть как-то унять ее. Она понимала, что ей будет трудно – он был в два раза больше ее, а шрамы и его безразличный взгляд указывали, что битвы выжгли в нем все человеческое. Но она уже ничего не могла изменить, ей хотелось, чтобы все быстрее закончилось.

Однако воин удивил ее. Он не спешил бросаться на нее и срывать одежду – другие девушки рассказывали, что городская стража ведет себя именно так. Да и сам он не раздевался, продолжая стоять перед ней в потрепанных доспехах из прокаленной кожи. Он как будто ждал от нее чего-то, но Рива понятия не имела, чего. Ласки? Нежности? Если так, то он совсем безумен!

– Вперед! – поторопила его она. – Ты хотел этого, не я. Бери то, что выпросил у своих господ!

– Ты меня не помнишь? – спросил он. Голос звучал непривычно мягко, она никогда не слышала, чтобы охранники так говорили. Риве раньше казалось, что они только и умеют, что орать! – А может, и помнишь, но не узнаешь…

– Нет у меня причин узнавать тебя, мы раньше не встречались!

– Встречались.

– Я не знаю тебя!

– Нет, не знаешь. Но мы встречались.

На плече у него висела небольшая сумка – такие носят с собой многие воины, особенно те, которым дозволено покидать город. Дома у них все равно нет, и все, что им принадлежит, они обычно носят с собой.

Теперь воин потянулся к этой сумке, и Рива невольно напряглась. Она вспомнила рассказы о том, что некоторые охранники любят срезать со своих любовниц одежду – или даже намеренно пускать кровь. Что если и ей достался такой подонок?

Но нет, воин достал из сумки не оружие, а кусок светлой материи и протянул его Риве. Она была так удивлена, что приняла этот странный предмет, не думая. Сначала ей показалось, что это какая-то тряпка – в общем доме было темно. Лишь получив эту вещь, она разглядела, что перед ней маленькая детская накидка, такие в прохладную погоду носили городские девочки.

Такая была и у нее – до одного памятного дня…

– Ты! – пораженно прошептала Рива.

Он улыбнулся – но только уголками губ, еле заметно, как будто и не умел улыбаться по-настоящему. Риве было все равно, она вдруг увидела улыбку в его глазах.

– Я, – кивнул он. – Да, ты не узнала, но помнишь…

Да как она могла его узнать? Они встречались всего один раз, мельком, и тогда он выглядел совершенно по-другому. Кто бы понял, что этот гордый, сильный воин – тот самый окровавленный солдат, которого толпа чуть не растерзала возле склада продуктов? Конечно, Рива не забыла тот случай, и несчастный мужчина, смотревший на нее единственным кровавым глазом, часто потом снился ей ночами, но в этих снах он всегда казался ей мертвым. Она знала только, что толпа его не убила. Она понятия не имела, что произошло с ним дальше.

Рива понимала, что ей нужно что-то спросить у него, но вопросов почему-то не было. Она приготовилась видеть в этом человеке своего злейшего врага, ей казалось, что он ничем ее не удивит. Но это… что ей делать теперь? Для чего он здесь, чтобы отомстить за былое унижение, которое он пережил, оказавшись у ног маленькой девочки?

Однако он, словно догадавшись о ее мыслях, сделал шаг назад. Он всем своим видом показывал, что не тронет ее.

– Я не обижу тебя, – пообещал он. – Меня зовут Дженвен. Ты знала об этом?

– Я ничего о тебе не знаю, кроме того, что увидела.

– Вот как… Я ожидал этого. Тогда позволь рассказать тебе.

Дженвена с детства готовили к тому, чтобы стать охранником. Он никакого выбора не делал: он оказался среди мальчишек покрепче, которых забирают на обучение, едва те научатся ходить. Он сразу начал делать успехи, отличаясь от своих сверстников силой, быстротой и ловкостью. Он очень быстро получил определенную славу, потому что во время охоты на софр и рии не было воина лучше него.

Его редко посылали охранять город, считалось, что он слишком хорош для этого. Но в тот голодный сезон как раз нужны были хорошие воины. Дженвена и двоих других направили охранять склад, прекрасно зная, что туда будут прорываться люди. Считалось, что демонстрация силы сможет сдержать толпу.

А вышло иначе. Спутники Дженвена просто сбежали, увидев, кто к ним приближается, – позже они заплатили жизнью за свою трусость. Дженвен остался, он никогда не убегал. Но и что делать, он не знал. Ему легко было сражаться с чудовищами, он побеждал таруа и даже холини из другого города, когда шла война. Но никогда еще ему не приходилось драться с обычными людьми.

Поэтому он так и не напал на них. Дженвен пытался поговорить с ними, объяснить, что они ничего не добьются, что он не откроет склад, даже если захочет. Но вместо ответов в него со всех сторон полетели камни, и никакое мастерство воина не могло защитить его от подобной атаки.

Он с изумлением и ужасом понял, что может умереть. Не на поле боя, не в пустыне, не в водах озера, а прямо посреди города, на территории сообщества людей! Дженвен не хотел этого, а изменить ничего не мог, было слишком поздно.

Он мысленно прощался с жизнью, когда рядом с ним вдруг появилась маленькая худенькая девочка – единственная среди людей, кто протянул ему руку помощи.

Рива защитила его и ушла, а он запомнил ее на всю жизнь и поклялся себе, что однажды вернет ей долг. Потом прибыли охранники, забрали его, вылечили. Кого-то другого, может, и казнили бы, но его слишком высоко ценили. Окончательное прощение он завоевал, когда подавил мятеж на улицах таруа.

С тех пор он наблюдал за Ривой, старался узнать любые слухи о ней, но всегда – украдкой. Дженвен прекрасно знал, что она не захочет иметь с ним ничего общего, но он все равно продолжал следить за ней, чтобы при необходимости защитить.

Однажды это действительно понадобилось – ему сообщили, что Риве срочно ищут партнера. Она не ошиблась в своих подозрениях, холини сделали это, чтобы остановить ее на пути к лидерству. Они считали, что роль матери сломает ее или, по крайней мере, посадит на цепь.

Тогда Дженвен и порадовался, что все это время скрывал свой интерес к ней. Если бы кому-то в