Скажи сама - Би Джеймс

Он не ответил, но она, почувствовав, как напряглись его мускулы, с облегчением поняла, что какое-то время он справится с управлением. Так быстро, как только могла, она начала перевязывать рану у него на лбу, пытаясь остановить кровь. Контраст между белой повязкой, загорелой кожей и мокрыми черными волосами был разителен и особенно усилился, когда повязка стала пропитываться кровью. Волна жгучего желания, сильнее морской стихии, так неожиданно захлестнула ее, что казалось, сердце вот-вот остановится. Он так похож на разбойника и пирата, тревожно мелькнуло в голове. На разбойника, навеки захватившего ее в плен.

Страх заставил ее понять, что она любит его, что страстно надеется, чтобы сбылись мечты и желания, которые она загадала, бросая монетку в волшебный фонтан.

Но сейчас было не до того. Вторая, еще более страшная волна - огромное пенящееся чудовище, закрывшее собой все небо, готовое подхватить их вместе с яхтой и поглотить в бездне, - поднялась из моря. Задыхаясь и кашляя, в то время как разрывающиеся легкие пытались судорожно поймать хоть глоток воздуха, они приникли к рулю, обхватив друг друга руками.

Буря, как разъяренный демон, атаковала их снова и снова, со всех сторон.

Ветер ревел. Все новые и новые волны накатывали на них, и так уже давно промокших насквозь. Они ничего не могли сделать, кроме как, намертво сцепившись, пытаться держать правильный курс.

Их жизни зависели теперь только от милости судьбы и прочности яхты.

Время медленно ползло вперед. Каждая следующая минута была ужасней предыдущей и все-таки являлась драгоценным подарком, ибо приближала их к спасительной цели. Несмотря ни на что, они двигались в правильном направлении.

Руки Валентины налились свинцом. Мозг отказывался что-либо воспринимать, а глаза - видеть. Было чудом, что она услышала, как Рейф зовет ее:

- Смотри, O'Xapa! - Вода струилась у него по лицу. Повязка целиком пропиталась кровью, глаза заплыли, но он смеялся. - Мы справились!

- Эдем? - Сердце у нее бешено забилось, но глаза поначалу ничего не увидели. Потом из тумана стало что-то выступать, постепенно обретая форму. Остров был похож на мираж среди совершенно неотличимых друг от друга серых моря и неба. Только слабо мерцающая линия огоньков вдоль берега говорила о том, что впереди земля.

- Хетти! - воскликнул Рейф. - Она знала, что мы попытаемся побороть шторм. Она знала, что нам понадобятся огни.

- Как она сумела? - Валентина вцепилась в руль, чтобы не быть сбитой с ног дождем и волной.

- О, у нее свои приемы. Сама увидишь.

- Думаю, в данный момент я просто воспользуюсь тем, что она сделала, и буду ей благодарна.

- Я тоже. - Восстановив над собой контроль и полностью взяв управление яхтой на себя, Рейф уверенно направил ее к берегу. - Теперь мы в безопасности, O'Xapa. Гавань как раз с этой стороны острова.

Как только мы достигнем ее, самое страшное останется позади. Мы попадем в Эдем.

Валентина ничего не ответила и молча уступила ему место у руля. Даже когда яхта сделала последний поворот и вошла в гавань, она по-прежнему была молчалива и сосредоточена.

Шторм все еще продолжал бушевать вокруг них. Страх за Рейфа все еще не отпускал Валентину. Ни тупая свинцовая усталость, ни относительное затишье в гавани, ни спасительная близость Эдема - ничто пока еще не могло отвлечь ее от этого.

Глава 11

Солнечный свет проникал в комнату через приоткрытые створки ставен и, преломляясь, падал на кровать Валентины. За открытой дверью балкона, выходящего на морской берег, слышались шелест пальмовых листьев, волнуемых легким бризом, и тихий мелодичный шепот моря.

Под эти милые звуки, согретая солнечным лучом, падающим ей на лицо, Валентина, проснувшись, потянулась, зевнула и едва не замурлыкала, словно довольный котенок. Во всей своей взрослой жизни она не могла припомнить более счастливого, умиротворенного состояния.

- Эдем, - прошептала она в полудреме. - Где не существует проблем и сложностей реального мира.

- О нет, солнышко, они существуют. Эдем просто предоставляет возможность передохнуть какое-то время. - Ответ был исчерпывающим и сопровождался веселым смехом.

Высвободившись из-под уютного одеяла и приподнявшись с разнеживающих подушек, Валентина попыталась сосредоточиться и сфокусировать еще совсем сонные глаза на женщине, стоявшей перед ней. На нее смотрело, улыбаясь, милое, дружелюбное лицо. Голос тоже был приятный и тихий, словно доносившийся из глубин сна.

- Простите, я не знала, что вы здесь, - пробормотала Валентина все еще заплетающимся языком.

- Не за что извиняться, солнышко. Ведь ты на Эдеме. - Распахнув пошире балконную дверь, Хетти Боун вошла в комнату, держа в руках вазу со свежими цветами. Двигалась она неторопливо, почти лениво. Это впечатление спокойствия, даже медлительности сохранялось, пока ты не понимал, что на самом-то деле она делает все очень ловко и быстро.

- Вы ждали, когда я проснусь? - Кинув взгляд на маленькие часы возле ее кровати, Валентина ужаснулась, что так заспалась. Десять! Боже правый, вы, наверное, решили, что я ужасная соня и всегда встаю так поздно.

- Ничего подобного. - Цветы были поставлены на изящный, ручной работы столик, с которого раньше, пока Валентина еще спала, был убран вчерашний букет. - Эдем располагает людей к тому жизненному темпу, который им в данный момент необходим. Тут со всеми так. А вам, похоже, уже много лет не хватало отдыха и сна. У меня сердце радовалось, когда я глядела, как вы мирно и крепко спите, позабыв о всех проблемах и несчастьях, волновавших и томивших вас.

- Но мои проблемы, большие или малые, вовсе не должны нарушать ваш распорядок и отвлекать вас от дел.

- Отвлекать меня от дел? - Короткий смешок вырвался словно из глубин массивного тела Хетти, и в такт ему всколыхнулся и нежно прозвенел маленький колокольчик, висевший на черной шелковой ленточке на ее огромной груди, внося свою лепту в музыку дня. - Вы и этот черноволосый мошенник - вся моя работа. И если вы не поняли, что она доставляет мне удовольствие, значит, вы совсем не так умны, как мне показалось.

Хетти действительно очень любила свою работу. Каждый, кто приезжал на Эдем, убеждался в этом в ту же секунду. Но все равно незачем было вносить беспорядок в ее каждодневные заботы. Потянувшись за одеждой, Валентина зевнула, пробормотав:

- Умная или нет, но не слишком-то красиво валяться так долго в постели, заставляя вас ждать... Разве вам мало других забот?..

- Вы и есть моя забота на весь оставшийся день, - весело произнесла Хетти. - И кто сказал, что понежиться немного на балконе - пустая трата времени? - Ее квадратные плечи выразительно приподнялись, как бы подчеркивая ее слова. Все тело женщины заколыхалось, и к звону колокольчика прибавился звук качающихся серег. Люцифер, миниатюрная обезьянка, ее неразлучная спутница, всегда сидящая у нее на плече, вцепилась в кофту, чтобы удержать равновесие.

У Хетти был подлинный талант получать удовольствие от каждой прожитой минуты. Каждое действие, считала она, неимоверно обогащает ее жизнь, будь то подсчитывание мерцающих звезд, или созерцание бьющихся о берег морских волн, или наслаждение запахом цветка...

- Честно сказать, я надеялась, вы проспите еще дольше и проснетесь с лучшим аппетитом, чем был вчера, после вашего морского приключения. - Темные глаза внимательно и оценивающе поглядели на еле заметные под одеялом хрупкие очертания. - Вам не помешало бы немного прибавить в весе. У вас изящный костяк и красивое тело, но когда вы вот так лежите в постели, знаете, вы похожи на больного ребенка.

Валентина засмеялась.

- Каждый казался бы маленьким на такой огромной кровати. Должно быть, Патрик Маккаллум полагал, что на ней будут спать только такие же великаны, как он сам.

- Вы никогда не будете выглядеть великаном, в какую вас кровать ни положи.

- Знаю, - согласилась Валентина, - потому что я похожа на больного ребенка.

- Ну, я сделаю все возможное, чтобы это поправить.

- Что ж, приступим немедленно. Подозреваю, у вас уже приготовлен завтрак, достойный королевы, но который насытил бы также и здоровенного грузчика.

Валентине не пришлось долго ждать, чтобы удостовериться в многочисленных кулинарных талантах Хетти Боун. Она, подобно волшебнику, могла создать самое удивительное, изысканное блюдо, или дивную по своей красоте цветочную композицию, или на редкость меткую, точную фразу. Да, она действительно была счастлива, когда трудилась, и делала это легко и умело. И не было большего знатока человеческих потребностей, чем она. И ничто она не любила больше, чем помогать людям, которые в этом нуждались. Одного взгляда на измученную, напуганную штормом, промокшую и продрогшую до костей Валентину было достаточно, чтобы пробудить в ней материнские инстинкты. Всю последующую неделю она, ни во что не вмешиваясь и не задавая никаких вопросов, может быть и вертевшихся у нее на языке, неизменно была где-то поблизости, готовая выполнить любое желание Валентины.