Сердце нараспашку (СИ) - Головьева Светлана

— Всё прекрасно, ведь со мной рядом ты, — притягиваю её обнажённое тело к себе и накрываю нас одеялом. Целую её в шею, от которой всё ещё исходит тонкий фруктовый аромат духов. Селеста хихикает, когда моя щетина касается её нежной кожи и обнимает мою голову руками, сдерживая от дальнейших поцелуев.

— Ты колючий, — говорит она сквозь смех, глаза её искрятся и становятся похожи на настоящие изумруды. — Но мне нравится эта щетина, она делает тебя брутальным и сексуальным.

Последнее она добавляет тихим сексуальным шёпотом, глядя мне прямо в глаза. Я перевожу взгляд на её полные губы и припадаю к ним в поцелуе. Из приоткрытого рта Селесты вылетает тихий вздох, и она зарывается пальцами в мои волосы, прижимаясь ко мне своим изящным телом. Я обнимаю её за талию одной рукой, а второй провожу по округлой линии её бёдер и опускаю ладонь на её горячее влажное лоно. Она тихо стонет, когда я поглаживаю её медленно и нежно, не обделяя вниманием ни одного участка её влагалища. Я опускаюсь на неё сверху, целую её упругую грудь, пробую языком твёрдые соски, слушая, как она мелодично постанывает. Я становлюсь твёрдым только от этих фантастических звуков. Её тело идеально, я исследую его руками, пытаясь запечатлеть в памяти каждый изгиб, каждую складочку, каждую родинку. Особенно ту, что похожа на половину разбитого сердца, которая находится внизу живота на линии бикини. Опускаюсь ниже, касаясь её губами, а потом развожу ноги Селесты в стороны и касаюсь языком её влажного лона. Тело Селесты напрягается, когда я беру в рот её клитор и немного посасываю. Она тихо матерится, когда мой язык входит в неё и это только подзадоривает меня. Её руки сжимают простыню, и она мечется по постели из стороны в сторону, пока я довожу её до оргазма. Она кричит на всю квартиру, когда я чувствую её соки на своём языке. Я слизываю их и прекращаю сводить её с ума только тогда, когда она наконец успокаивается и тяжело дыша валится на подушки. Я поднимаюсь и вижу, как она смотрит на меня из-под своих длинных чёрных ресниц, таинственно улыбаясь. Её глаза больше не похожи на изумруды, они черны, как ночь. И она в одно мгновение превращается из нежной, мягкой девушки в дьяволицу. Одним ловким движением она поднимается, опрокидывает меня на спину и садится сверху. Мой член входит в неё беспрепятственно. И я еле сдерживаю себя, чтобы не кончить в неё прямо в этот момент. Селеста покачивается на мне, руками упираясь мне в грудь и вонзая в кожу свои острые ногти. Я смотрю на неё и не могу оторваться от её игривого выражения лица, от её обнажённого тела. В утренних лучах она напоминает богиню, кажется, что сама её кожа источает яркий свет. Она сексуально улыбается и наклоняется ко мне, медленно целуя мои губы. И когда это происходит, меня накрывает оргазм, я прижимаю её тело к себе, пока волны наслаждения не спадают.

— Думаю, теперь мы квиты, — нависнув надо мной, произносит Селеста. Её глаза блестят от азарта, а уголки губ приподнимаются в игривой усмешке.

— В этом раунде и, правда, ничья, но это ещё не конец.

— Может, для начала позавтракаем? — Селеста скатывается с меня и ложится на бок, подперев голову рукой.

— Я не против, — целую её в лоб и встаю с кровати, — не видела, где мои трусы?

— Можешь одеть мои, — хихикнув, она бросает мне свои кружевные трусики.

— Боюсь, что это не мой фасон.

Селеста заливисто хохочет, откинувшись на подушки, а мне удаётся отыскать свою одежду. Бросаю мимолётный взгляд на Селесту, и просто не могу сдержать улыбки, глядя на неё. Какая же она всё-таки красивая.

— Я и не знала, что ты так хорошо готовишь, — говорит Селеста, увлечённо жуя. Признаться, я думал, что эта девушка вообще никогда не ест. У неё такая фигура, словно она постоянно сидит на диетах. Но сейчас она сидит напротив меня за столом и уплетает уже вторую порцию яичницы с беконом. Над верхней губой у неё остался кусочек масла от бутерброда, и она выглядит очень смешно.

— Дай-ка я тебе помогу, — тянусь к ней и стираю масло, — ты словно вечность не ела.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— После такого сексуального марафона я обязана восстановить энергию.

В этот момент звонит её мобильник, уже третий раз за утро и она недовольно смотрит на него. Телефон продолжает трезвонить, но она, кажется, и не собирается отвечать.

— Ответишь?

— Не хочу, но видимо придётся, — она нехотя откладывает вилку, берёт телефон и встаёт из-за стола.

— Привет, папа, — отвечает она, отходя в сторону, — я же говорила, что не хочу с ней видеться. Ты представь, сколько мы обе продержимся за праздничным столом, пока не начнём выговаривать друг другу всякие гадости.

Селеста расхаживает взад вперёд, нервно кусая губы. Интересно, что там происходит. Кто так сильно её расстраивает?

— Она никогда не изменится, а если ты считаешь иначе, то это твои проблемы. Нет, я не хочу, не заставляй меня.

Собеседник Селесты ещё что-то говорит и, кажется, что она сдаётся. Её голова склоняется, и она тихо вздыхает.

— Хорошо, я приеду. Но я не задержусь надолго.

Она отключается и возвращается назад. От весёлой и беззаботной Селесты не осталось и следа. Она явно чем-то недовольна и расстроена.

— Что-то случилось? — спрашиваю я, когда она возвращается за стол.

— Ничего такого. Просто мои родители решили поиграть в семью на старости лет. Они развелись, когда мне было восемь. Моя матушка, вообще не создана быть матерью или женой. Я удивлена, что она вообще так долго продержалась. Мне кажется, она так до конца и не повзрослела, ей нужны были только вечеринки и смазливые ухажёры. А теперь они с моим отцом вдруг снова встретились и влюбились. Ты представляешь? Да такое вообще невозможно.

— Ты не веришь, что они могут снова полюбить друг друга?

— Я не верю, что она вообще может любить, — Селеста устало потирает лоб и задумчиво смотрит на кружку с кофе в своей руке.

— Но может быть, ей стоит дать шанс? — я как никто другой знаю, что такое второй шанс. И конечно я не знаком с её родителями. Но думаю, что каждому в этой жизни нужна вторая попытка.

— Можешь для меня сделать кое-что? — она поднимает голову и устремляет в меня свой серьёзный задумчивый взгляд.

— Конечно. Но надеюсь, это не противозаконно? — подмигиваю ей, чтобы она снова улыбнулась и это срабатывает.

— Сходишь со мной на этот дурацкий семейный обед?

— Так значит, решила познакомить меня со своими родителями так скоро?

— Мне нужен тот, кто будет отвлекать моё внимание от их нелепой игры в семью. И ты подходишь, как никто другой, — она вдруг встаёт и подходит ко мне. Её руки опускаются на мои плечи, а сама Селеста садится мне на колени, — ты будешь меня успокаивать и держать за руку. Боюсь, что без тебя я не выдержу этот спектакль.

— Ну, если там будет вкусная еда, то я согласен. Иначе никак.

— А то, что там буду я тебе мало?

— Нет, но тебе не кажется, что вкусная еда, будет прекрасным бонусом?

— Я думала, ради меня ты пойдёшь на всё и тебе не нужны никакие бонусы и стимулы, — мурлычет она, склонив голову к моей шее. Её горячее дыхание опаляет мою кожу, когда она начинает целовать меня там. Я практически теряю самообладание, пока она гипнотизирует меня одними лишь лёгкими поцелуями.

— А знаешь что? Ты права, я готов на всё ради тебя и твоих поцелуев.

— Правда? — она смотрит на меня искрящимся взглядом.

— Мы ведь договорились не лгать друг другу, — улыбаюсь ей и глажу по щеке. Селеста склоняется к моей ладони и закрывает глаза, блаженно улыбаясь. Господи, я влюбляюсь в эту девушку всё сильней. Я уже чувствую, как она раз за разом всё глубже проникает мне под кожу. Что будет, когда она доберётся до сердца?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Глава 8

Селеста

Мы приезжаем ко мне домой ровно в полдень. До сих пор не верю в то, что в моей квартире меня поджидают мои родители. Я уже и не помню, когда видела их вместе в одном помещении. Меня немного потряхивает, хотя я стараюсь держаться изо всех сил и казаться спокойной, безразличной ко всему. Рука Рэя сжимает мою чуть крепче, чем нужно и я перевожу взгляд на него. Он слегка склоняет голову и улыбается уголками губ. На его тёмные кудри медленно опускаются снежинки, и он кажется каким-то нереальным во всей этой сказочной зимней атмосфере.