Копейка - Александр Вавилов

Может быть… в этом есть смысл. Страдания матери, её муки от физической боли при родах, заложены в нас изначально. Даже если мы не помним об этом. Где-то в глубине подсознания сидит этот маленький кусочек первых впечатлений от жизни. Вопрос в том, для чего нам нужно постоянно возвращаться к нему? Получая рану, ты истекаешь кровью, ощущаешь боль, но ты же не будешь всякий раз после этого травмировать себя, чтобы повторить этот болезненный эксперимент? Твоя мать заплатила страданиями для того, чтобы ты избежал подобного в дальнейшем. Она взяла на себя всю ту боль и кровь, которую от неё потребовал создатель, чтобы тебе не пришлось испытать что-либо подобного. Это была цена за то, чтобы впустить тебя в мир наслаждений и удовольствия, в мир радости и счастья, в мир где тепло, уютно и сладко. Это пирамида всего самого доброго, светлого и позитивного, вершина которой и олицетворяет, в конечном счёте подлинное богатство!

Сергей взял ковш с водой и плеснул немного на камни. Поднялся густой пар, и аромат эвкалипта разошёлся по парилке словно туман покрывающий утреннюю равнину у речки.

— Кстати, до меня дошли слухи, что тебе выделили личный автомобиль от компании и предоставили 3-х комнатную квартиру в центре с шикарным видом на парк с озером. А ещё по секрету синичка на хвосте принесла мне весть, что ты распоряжаешься бюджетом прочих услуг, сопряженных с реализацией продукции по вашему территориальному округу. Как у тебя это получается? За какие такие заслуги? Никогда не поверю в сказку о том, что у нас награждают тех, кто больше работает.

— Хорошо, что эти новости тебе приносит синичка, а не чёрный ворон.

— О чём это ты?

— Серёга, за прошедший год, я хорошо уяснил, что богатство не делается на ставках, если ты не владелец букмекерской конторы. И вклады в банке тебе тоже не принесут богатство, если ты не владелец банка. И в целом, богатство — это не та иллюзорная пирамида, выстроенная твоим воображением. Всё, о чём ты сказал — это лишь стереотипные триггеры представлений о богатстве, которые внедрены в головы населения настоящими Скруджами Макдаками нашей цивилизации. Истинное богатство имеет мистическую природу, неподвластную человеческому разуму. И только превратившись в раба этой мистической силы, ты станешь владельцем больших состояний. Вся эта чушь про свободу, которую обещают желающим разбогатеть на халяву, есть пустышка, не имеющая ничего общего с реальным положением дел. Хотя само выражение «реальное положение дел» уже смехотворно, когда мы говорим о больших деньгах. Истина кроется в том, что не ты управляешь деньгами. Ты всего лишь их раб, и они управляют тобой. И либо ты принимаешь это как данность, либо беднеешь, попадая в категорию тех, кто всю жизнь карабкается вверх по пирамиде иллюзий к финансовой независимости.

Они услышали, как в сауну открыли дверь и раздались голоса администратора и молодой девушки.

— Кто это? — насторожился Павел.

— Это приехала Изабелла, идём я вас познакомлю.

Глаза Павла наполнились страхом. Сергей заметил это и рассмеялся:

— Ты чего напугался? Это моя девушка, она тебя не съест.

— Я не изменяю, — словно зомби отрапортовал Павел.

— Старик, ты меня пугаешь, — на секунду замешкался Сергей, после чего увлёк друга из парилки в комнату, где их ждал кальян и пиво.

— Здрасти, — встретила их стройная длинноногая девушка в розовых джинсах и зелённой толстовке с изображением вечно улыбающегося губки Боба, — ты не говорил мне, что будешь не один, я бы взяла подругу.

— Я уже ухожу, — испуганно сказал Павел и начал обтираться полотенцем.

Девушка увидела его голым и снисходительно улыбнулась:

— Чем вы тут занимались, мальчики?

— Что с тобой, Паша? Куда ты спешишь, идём посидим. Веселье только начинается.

— Я не собираюсь принимать участие в ваших грязных играх, — вставила Изабелла, строго смотря на Сергея.

— Мне лучше уйти, чтобы не случилось беды.

— О чём ты, старик? — подошёл к нему Сергей, пытаясь остановить опрометью собирающегося друга.

Увидев, как Павел надевает корсет, он спросил:

— Что это за экстравагантный элемент одежды на тебе, я пропустил последние веянья европейской моды?

Павел быстро напялил рубаху, пряча от посторонних глаз корсет с копейкой.

— Это мне врачи рекомендовали, стяжка для спины. Нервы пошаливают.

— Кар! — раздалось в маленьком тёмном окошке сауны.

Все подняли головы и увидели чёрного ворона, сидящего в тёмном прямоугольном проёме раскрытого настежь окна.

— А ну, пошла вон отсюда!

Сергей замахнулся на наглую птицу рукой, но она не сдвинулась с места, продолжая сверлить чёрными как бусинки глазами находящихся в сауне людей.

— Я не изменял! — закричал Павел, обращаясь к Ворону, — клянусь, я не изменял! Это всё подстроено! Я ничего об этом не знал!

Он словно маленький Мук запрыгнул в ботинки, схватил пиджак и рванул прочь из сауны.

— Господи, — протянула уже освоившаяся в незнакомой компании Изабелла, затягиваясь дымом кальяна, — вечер обещает быть интересным.

Сергей кинулся догонять убегающего друга, но быстро вернулся, будучи обёрнутым лишь в полотенце и, вопросительно глядя на Изабеллу, сказал:

— Всё это странно…

— Это ты мне говоришь? — И она сбросила толстовку. — Ну и где тут бассейн? Хочу поплавать.

***

Павел бежал по сверкающему в темноте городу, обдуваемый прохладным ветром. Распахнутый пиджак, торчащая из брюк рубашка, покрытая то тут то там мокрыми пятнами, не зашнурованные ботинки, наполовину застёгнутая молния на ширинке и взъерошенные волосы делали его похожим на проснувшегося с бодуна клерка, опаздывающего на работу. Не хватало в руках лишь портфеля, из которого по сторонам летят бумаги с бланками и печатями юридических лиц.

Вместо этого руки Павла были прижаты к сердцу, он чувствовал, как под ладошками вибрирует золотая копейка, как бы выражая негодование по поводу безрассудного поведения своего хозяина. Павел, сбивая дыхание, спешил домой, в новый модернизированный квартал современного типа, где он жил последние 3 месяца за счет компании. Всю дорогу его сопровождал чёрный ворон, перелетая по кронам деревьев и крышам невысоких построек, что попадались на его пути.

Пулей влетев в подъезд и напугав растрёпанным видом консьержку, он поднялся на лифе, трясущимися руками открыл дверь квартиры и, упав на коленки, униженно пополз к ногам Даши, сидящей в одном кружевном белье на просторном диване. Лобызая слюнявыми губами подошвы её ног, он умоляюще не сводил с неё глаз и шептал словно заговорённый:

— Я люблю только тебя! Только тебя! Люблю всецело, преданно и без оглядки! Только ты моя королева! Моя Госпожа!

Даша смотрела на него с одобрением, водя пальчиками ног по его лицу, потом медленно поднялась с дивана, села перед ним на корточки,