Жена на миллион - Айрин Лакс

неспешным шагом, вдыхая свежий осенний воздух. Мысли самые разные, среди них есть та, что не дает мне покоя.

Багратов держит меня в ежовых рукавицах, но в то же время позволяет многое. Наедине. Может быть, он действительно хочет получить меня, как женщину? Как приз, поправляю себя. Потому что думать о нем сладко и страшно… страшно потеряться в чувствах к этому мужчине. Они все сильнее и сильнее оплетают меня, как ядовитые лозы.

Вдруг мысли прерываются посторонним движением. Слишком поздно, но я все-таки замечаю, как на территорию Багратова медленно заезжает внедорожник и тормозит совсем рядом от меня. Странное чувство возникает где-то внутри, под сердцем. Холодком тянет от внезапно образовавшейся там пустоты… Сначала из внедорожника появляются люди Багратова. Один из них протягивает руку, встав рядом с машиной. На крепкую мужскую ладонь опускается узкая женская рука.

И я, еще не видя приехавшего гостя из-за двери машины, уже по одному виду пальчиков понимаю, кого привезли.

Мои предположения оказываются верными. Из машины выбирается Ксана. Одета не так броско и модно, как всегда, сильно потрепана и помята, без макияжа и стильной прически. Но в остальном она — яркая штучка!

Я вижу, как смотрит на Ксану охранник, подавший ей руку. Мужчина пытается не пялиться, но у него выходит плохо. Ксана выбирается из машины и, увидев меня, замирает. Сестра даже приоткрывает рот от изумления.

Раньше все было с точностью до наоборот: она блистала, а я была замухрышкой. Сейчас кто-то с отменным чувством юмора поменял нас местами. Я в платье от дизайнера с мировым именем, а она — в мятой кофточке с пятнами и рваных джинсах.

— Фимочка!

Бросившись ко мне с разбегу, Ксана сдавливает в объятиях изо всех сил.

Глава 8

Серафима

Меня царапает ее обращение «Фимочка». Слишком сильно созвучно с дурочкой! С той дурочкой, которую так легко можно было уговорить на побег, подставить, бросить в лапы безжалостного льва.

— Ты цела?

— Да, я в порядке. А ты?

— Будьте так добры, Серафима Георгиевна, отойдите в сторону. Нам нужно сопроводить девушку в ее комнату!

Один из охранников отгораживает меня стеной, второй очень аккуратно отцепил пальцы Ксаны с моих плеч. Нас оттесняют друг от друга, не дают поговорить.

Ксану уводят в дом. Я иду следом. Сестра постоянно оборачивается, смотрит на меня со слезами.

Я ждала, что сестру забросят в какой-нибудь подвал. Не знаю, почему я так подумала. Но просто решила, что Багратов будет держать Ксану в жестких условиях, но ей выделяют спальню. На окнах — решетки и по обе стороны от двери выставлена охрана. Однако это не темница. Я наблюдаю издалека. Ксана пытается разболтать охрану. Потом, заметив меня, энергично машет рукой.

— Я могу поговорить с ней? — спрашиваю у охраны.

— Багратов не запрещал, — равнодушно пожимает плечами. — Можете войти, если желаете!

Ксана, едва дождавшись, как я с ней поравняюсь, затаскивает меня в комнату и захлопывает дверь. Через секунду она уже обнимает, глухо рыдая.

— Фима! Фимочка… Я уже не надеялась увидеться! — всхлипывает.

Я обнимаю ее в ответ, впрочем, без былых восторгов, настороженно воспринимаю все. Слишком больно и глубоко Ксана и отец ранили меня, слишком сильно я теперь не доверяю людям. Не могу поверить в хорошие мотивы.

— Фима!

Ксана пристально всматривается в мое лицо, скользит взглядом по телу, цепляется за дорогие ювелирные украшения. Выражение ее лица меняется едва уловимо, потом снова принимает обеспокоенное выражение.

Она играет!

Внутри разливается горечь. Время, проведенное с Багратовым, не прошло даром! Теперь я подмечают детали, которым раньше бы не придала значения. О черт, до знакомства с этим мужчиной, я бы даже ничего не заметила.

Однако теперь я чувствую нотки фальши, ощущаю гниль и дурные намерения, спрятанные под лицемерной улыбкой сестры. Она мне сестра по отцу. То есть ровно на половину. Очевидно, на худшую половину, ведь я тоже научилась держать лицо! И во мне это есть — умение сыграть свою партию. Гены подонка-отца? Возможно!

— Боже, Фимочка!

Ксана еще раз обнимает меня, крепко захлестывает руки за моей шеей. Я снова обнимаю ее в ответ. Хотела видеть дурочку? Пусть видит дурочку… Я покажу ей ровно то, что она хочет увидеть, но буду держаться себе на уме. Ни за что ей больше не поверю! Ни за что… Благодаря козням сестры, теперь я навеки буду пленницей самого невыносимого в мире мужчины. Самого притягательного, к тому же. Это просто ужасно… Только за это можно возненавидеть сестру каждой порой кожи. Ксана смахивает слезинки с ресниц.

— Тебе не удалось улизнуть, Фима?

— Не удалось, — делаю грустный вид. — Папа кое-что заподозрил намного раньше и закрыл меня в твоей спальне. Я не успела убежать, даже позвонить тебе не было никакой возможности! Как ты, сестренка?

Ксана закрывает ладонями лицо, делает круг по комнате и выдергивает из держателя на туалетном столике салфетки, протягивая одну из них мне.

— Ужасно, — выдыхает едва слышно.

Я прикладываю бумажную салфетку к глазам и быстрым взглядом подмечаю детали. У сестры горестная поза, но плечи расправлены и осанка идеально ровная. Она закрыла ладонями лицо, делая вид, что убита горем. Но думаю, она просто взяла небольшую паузу, чтобы собраться с мыслями и придумать, как быть дальше.

Я смотрю на нее и стискиваю зубы, чтобы не заорать: какая же ты дрянь! Ксана делает вид, будто убита горем, но я почти слышу, как на бешеной скорости вращаются шестеренки в ее голове, обдумывая план и сортируя полученные данные. Она умна и не стоит ее недооценивать!

— Значит, папа нас всех перехитрил, — заключает она грустным голосом.

— Хуже того, он сделал экспертизу ДНК. Тесты подтвердили, что я его дочь. Настоящая…

— Я всегда тебе это говорила.

Я решила показать, будто не знаю ничего о планах Ксаны и нашего отца! Будто верю в то, что они изобразили.

— Я тоже всегда это знала. Но папа сказал, что это не