РККА: роковые ошибки в строительстве армии. 1917-1937 - Андрей Анатольевич Смирнов

То же и у танкистов. Поскольку, докладывал 7 марта 1934 г. инструктор культпросветотдела ПУ РККА Пухов, около половины слушателей Ленинградских бронетанковых курсов усовершенствования начальствующего состава РККА имени тов. Бубнова «не подготовлены к прохождению программы, по технике и огневому делу в первую очередь» и «не справляются с тем учебным материалом, который им преподносится», программы по огневому и техническому циклам необходимо упростить… То же самое впору было делать тогда и на Курсах усовершенствования старшего и среднего технического состава мотомеханизированных войск – где к апрелю 1934-го даже в техническом отношении («особенно по вопросам эксплуатации и ремонта») более 50 % слушателей были подготовлены неудовлетворительно, а тактику танковых войск слушатели знали на «неуд» поголовно («отдельные товарищи» с ней были «совсем не знакомы»). Это и понятно: на танковых техников большинство этих выходцев из пехоты и артиллерии были подготовлены на ускоренных курсах, а общеобразовательная их подготовка была просто несерьезной (30 % закончили лишь 4–5 классов, а 50 % – либо от 1 до 3, либо вообще никогда не учились в общеобразовательной школе. Не случайно до 60 % слушателей не умели ни читать карту, ни написать короткое донесение, ни отдать простейшее распоряжение…) 146.

Кроме того (см. табл. 4), 5–6 % старших и 50 % высших командиров с академическим образованием и 30 % старших командиров, пропущенных к 1935 г. через КУКС – это для 30-х гг. ХХ века очень мало. Это означало, что в важнейшей стратегической группировке войск РККА через КУКС прошли далеко не все командиры стрелковых батальонов. А ведь получение командиром роты батальона требовало от него совсем другого уровня квалификации: оно превращало его из пехотного в общевойскового командира – в подчинении которого находятся уже и пехота, и артиллерия, и связисты и который должен уже организовывать взаимодействие с дивизионной артиллерией и танками! Не зря еще в марте 1924 г. подкомиссия по прохождению службы комсостава, созданная Революционным военным советом СССР (РВС СССР), считала, что комбатами можно назначать только окончивших «высшую школу своего рода войск»147 (то есть те же КУКС)…

Среди командиров артиллерийских дивизионов Красной Армии через АКУКС еще к концу 1935 г. были пропущены лишь 40,5 %, а Артиллерийскую академию закончили всего 0,2 %; среди командиров артполков «академиков» было лишь 10,5 %, а 80,3 % (то есть даже не все остальные) закончили только АКУКС. Огласив 8 декабря 1935 г. на Военном совете при наркоме обороны эти сведения, начальник ПУ РККА Я.Б. Гамарник с полным основанием заявил: «[…] Подготовка наших артиллерийских командиров недостаточна»148…

Правда, сравнив данные таблиц 4 и 5, можно заключить, что с 1934-го по 1936 г. процент старших командиров, окончивших КУКС и академии, заметно повысился. Но, во-первых, экстраполировать цифры, содержащиеся в таблице 5, на всю РККА начала 1936 г. нельзя: эта таблица освещает не рядовые части и соединения, а приграничную и «ударную» дивизии важнейшего в стратегическом отношении округа и предназначенный для их поддержки полк тяжелой артиллерии. Во-вторых, даже и в таких соединениях и частях ситуация отнюдь не всегда изменялась в лучшую сторону. Как видно из тех же таблиц, в «ударной» (!) 24-й стрелковой дивизии доля выпускников КУКС в начале 1936-го оставалась точно такой же, что и полутора годами раньше во всем УВО. А в 17-м корпусном артполку картина была даже хуже, чем средняя по артиллерии РККА на конец 1935 г. Процент «академиков» среди старшего комсостава этой части равнялся не 10–11, а нулю, а АКУКС закончили не 40 % старших командиров, а лишь 33 %. И это в тяжелой артиллерии с ее повышенными требованиями к выучке комсостава…

Неполноценной была и подготовка, полученная значительной частью младшего комначсостава «предрепрессионной» РККА. В кадровых частях в 1935/36 учебном году его готовили в учебных батальонах и дивизионах, а до того и после того – в полковых, батальонных (в отдельных батальонах) и дивизионных (в отдельных дивизионах) школах. Курс этих учебных подразделений был 11-месячным – но в «предрепрессионный» период его очень часто сокращали. Так, в апреле – мае 1935 г. в младшие командиры в Красной Армии было произведено немало таких курсантов полковых школ, которые не успели даже пройти весь курс стрельб; в Особом стрелковом корпусе ОКДВА в том году младших командиров готовили всего 6 месяцев. А в 1936-м из-за серьезного увеличения численности РККА срок подготовки младшего комсостава пришлось сокращать уже до 3–4 месяцев! В докладе М.Н. Тухачевского от 7 октября 1936 г. «О боевой подготовке РККА» указывалось, что так поступали лишь в отдельных случаях, но, согласно годовому отчету КВО от 4 октября 1936 г., даже в этом важнейшей группировке РККА количество «младшего комсостава с ускоренной подготовкой (3–4 месяца)» – обученного «далеко не достаточно» – было тогда «значительным»149.

К апрелю 1937 г. младший комсостав «почти всех» батальонов связи стрелковых дивизий ОКДВА целиком состоял из выпущенных досрочно; в батальонах связи стрелковых корпусов ОКДВА он тоже был «в большинстве досрочных выпусков» (и, соответственно, «являлся неполноценным»). Только «очень ускоренную школу» прошел (оказавшись в результате «подготовленным неудовлетворительно») и весь младший комсостав, которым располагала той весной 59-я стрелковая дивизия Особой Дальневосточной150…

«Следует прекратить практику досрочных выпусков курсантов [учебных подразделений. – А.С.] младшими командирами, – решительно заявил в октябре 1936 г., после ознакомления с 39-й стрелковой дивизией ОКДВА, комбриг К.Д. Голубев из УБП РККА, – так как они выходят неполноценными»151.

В территориальных же частях – где до 1936/37 учебного года курс полковых школ был не 11-, а 5—6-месячным – неполноценными младшие командиры оказывались по определению.

Недостаточная опытность командного состава

Еще одной особенностью комначсостава «предрепрессионной» РККА было чрезвычайно быстрое продвижение по служебной лестнице – и, соответственно, малый стаж пребывания в должности (а значит, и недостаточная опытность).

Эту особенность принято считать наследием 37-го года – но возникла она еще в 20-е. Так, в апреле 1925 г. 75 % комсостава Красной Армии состояло в занимаемой должности менее года (причем половина этого количества – менее полугода), а в 1926-м у 40,9 % командиров стаж пребывания в занимаемой должности составлял менее 2 лет152. Свыше 50 % командиров, выпущенных из нормальных военных школ в 1923 г., в 1927-м уже командовали ротами, то есть на должностях командира взвода и помощника командира роты находились не более, чем по два года. Еще 20 % в 1927-м были уже помощниками командира батальона, а 5,2 % командовали батальонами153 (иными словами, пребывание на каждой из предшествующих командных должностей заняло у них не более, чем по году). В иностранных армиях даже до командира роты тогда надо было дослуживаться 6—12 лет; так, в Польше роту получали лишь на 10-м – 12-м году офицерской