Евангелие от Андрея - Андрей Синельников

Все тогда обошлось и они, пройдя устье Лабы, вошли в воды Скифии. Узкий язык залива втягивал их в свою глубину. Казалось, за всем этим скрывалось какое-то великое чародейство еще не ведомое им. Они шли вдоль берега, всматриваясь в серые скалы и высокие как свечи сосны на них. Наконец залив сузился и превратился в дельту реки, множеством проток переплетающуюся меж такого же множества островов. Они вошли в одну из них и встали у большого острова. Прямо на берегу лежал огромный даже не черный, а какой-то темно-синий камень. Вокруг его разбегались такие же огромные сосны, уносящие свою вечно зеленую крону в самое поднебесье. Гребцы подняли весла и лодьи мягко ткнулись в мшистый берег.

Первыми, кого увидел тогда Андрей, были Сил и Лукослав. Они стояли около камня, положив руки на эфес коротких мечей. Стояли спокойно, как бы черпая свою силу из глубины этого синего гиганта.

Гудок парохода больно ударил по ушам. «Какой пароход в средневековье?», – ошалело подумал Антон, но сон уже проходил и он понял, что это гудит встречная баржа, выходящая из Невы в Ладогу. Антон сладко потянулся. Сбросил плед. Выпил апельсинового сока. Встал и бодро потопал к борту. У мачты стояли Павел и Жорик. Мимо проплывал Орешек. Шлиссельбург. Российская Бастилия. Проплывал во всей красе своих приземистых башен, флюгеров и реставрируемых стен.

– Привет честной компании! – бодро отсалютовал Антон.

– Присоединяйтесь барон, присоединяйтесь, – голосом Броневого из фильма «Барон Мюнхгаузен», пропел Павел.

– Там стаканчик прихвати, – посоветовал ему Жорик, – Мы с приездом отмечаем!

– Так еще не пришли…

– Нева – это уже почти Питер, – наставительно пояснил Жорик, наливая ему в стакан мартини, – Нева – это уже дома!

На Валааме, в это время, странные люди объезжали на лодках все заводи и бухточки. Отчаявшись найти пропавших постояльцев монастырской гостиницы, и вовсю матеря правила ее проживания, когда с постояльцев ни паспорта, ни прописки не спрашивают, они искали катер. Искали уже третий час. Тщетно. Катер как сквозь воду провалился. Экспресс-опрос местного населения и гостей острова дал только один результат. Да, были двое. Да, ходили по острову. Откуда взялись – тайна. Куда пропали – тайна. За это время с острова не отходило ни одно плавсредство. Более глубокий опрос дал первый результат. С острова отошла яхта. Порт приписки Санкт-Петербург, точнее Стрельня. Но яхту прогнала служба ФСО, да и принадлежала она, судя по опросам, какому-то уголовнику, который пассажиров уж точно бы не взял. Не по понятиям! Однако проверили. Яхта пошла в Приозерск, прямо не сворачивая.

Наконец, брат Артемий через своих пацанов среди местных алкашей узнал, что какой-то катер стоит в протоке прямо под стенами монастыря у ребят рыбаков из местной компашки. Наведались к ним. Это был он!

Маленький финский военный катер времен войны. Странные люди прошерстили его с носа до кормы. Ничего не могло указать, откуда он и чей. Старый военный катер. Вылизанный до последней соринки. Два старых весла, да пачка из-под армейских галет. Все. На самом катере, ни каких опознавательных знаков, регистрационных номеров. Типичный браконьерский катер. На кожухе дизеля нашли эмблему дивизии СС «Норд», что впрочем, не явилось таким уж открытием. В этих местах все, что осталось с войны имело маркировку или дивизии «Норд», или дивизии «Викинг». Остальные части просто своих знаков отличия не имели и маркировались обычными цифрами. Безликими и тупыми. Так что это только подтвердило то, что говорили пропавшие молодцы, о том, что катер они купили в западных шхерах у рыбака. Там часто можно было найти трофеи прошедшей войны. Но вот, куда делись его хозяева, катерок рассказать не мог.

– Похоже, что ты не первый, кому они о находке сказали, – глубокомысленно изрек сухопарый и седой мужик, глядя на брата Артемия.

– Почему?

– Похоже, что ты не первый кто понял, что ЭТО такое? И искать их надо, если живы еще, уже не здесь.

– Да как они с острова-то пропали.

– Может они и на острове еще, но нам до них не дотянуться. Ты тут не один божий человек. Так что смотри в оба, а мы будем вокруг рыскать. Удачи. Адрес его жены знаешь?

– Конечно.

– Давай!

Яхта горделиво прошла сквозь весь Санкт-Петербург, мимо Смольного, Зимнего дворца и Петропаловки. Жорик ернически отдал салют Авроре.

– Братаны, я вас могу здесь высадить у Петра? У вас остановиться-то есть где?

– Да мы вроде на вокзал стразу.

– А чего город наш смотреть не будете? Не нравится? – в голосе его неожиданно прозвучала обида.

– Так негде остановиться, – выкрутился Антон.

– Нет проблем! – ударил себя по коленке Жорик, – Сейчас идем в Стрельню. Паркуем яхту. Там у меня джипешник. Прыгаем. Катим на хату. У меня есть гостевая хата. Прямо у Спаса на Крови. Я вас там бросаю, а вечером заскочу и мы в кабак…. Идет?! Денег не беру! Подарок от колыбели революции. Халява!!! – он был страшно доволен собой.

– Идет! – неожиданно согласился Павел.

– Право руля!!! – закричал Жорик и яхта отвернула с основного фарватера в Малую Неву, – Так пойдем. Мимо Крестовского. Я люблю кругами ходить. Люблю как заяц петлять. Пусть дольше, зато следа не видно, – он засмеялся весело и озорно.

Яхта вылетела в Финский залив, резко крутанулась влево в сторону Стрельни и пошла, пошла вдоль Васильевского острова.

– Это Васильевский! – перекрикивая шум ветра, закричал Жорик, – Я тут без порток бегал. Родился я тут. Говорят, вон на том мысу лежал камень волшебный в старые времена. Но это еще до Петра. В Питере много разных сказок ходит.

Антон вглядывался в очертания берега. Они были ему до боли знакомы, хотя по Финскому заливу он шел в первый раз в своей жизни. Вот яхта обогнула мыс, и он весь напрягся. Сейчас, что-то подсказывало ему, должен был появиться огромный черный валун…

Первыми, кого увидел тогда Андрей, были Сил и Лукослав. Они стояли около камня, положив руки на эфес коротких мечей. Стояли спокойно, как бы черпая свою силу из глубины этого синего гиганта.

Андрей прыгнул в юркий стружок, и уверенным ударом весла подогнал его к берегу. Спокойно ступил на прибрежную гальку и, подняв обе руки вверх и повернув ладонями к стоявшим, размашистым шагом пошел к ним. Оба стража камня сняли руки с рукоятей мечей и подняли их в ответ, показывая, что они тоже с миром.

– Что за земля! – на языке воинов, понятном всем, кто в бронях и с мечом крикнул Андрей.

– Концы! – коротко ответил, судя по внешности, воин.

– Землю эту зовут Концы, – пояснил его напарник, судя по внешности, волхв.

– А меня зовут Андрей, – Андрей поклонился до земли, – Мир дому сему!

– И тебе мир путник, – ответили оба, – Куда путь держите?

– Ищем земли клочок, голову преклонить.

– Кто вы? Откуда путь ведете? – продолжил расспрос волхв.

– Мы калики перехожие. Братья и сестры одной Веры…

– Какой? – быстро прервал его волхв.

– Верим в Нашу Госпожу, покровительницу нашу и берегиню и в ее сынка малолетнего. Чтим птицу божью Лебедя…

– Братья это что??? – уточнил воин.

– Братья это…, – Андрей растерялся, пытаясь подыскать простое определение братской общины. Неожиданно выпалил, вспомнив их название на арамейском языке, – Братья… это НАВИИМ, те, кто выполняют заветы НАВОВ, НАВИ СФАТАИМ, – опять, не понимая для чего, назвал он по арамейски ПРОРОКОВ.

– Кого!!!? – волхв и воин неожиданно вздрогнули и переспросили совершенно без акцента, – НАВИ СФАТАИМ?

– Да! – растерянно подтвердил Андрей.

– Побудь здесь путник. Мы сейчас вернемся, – они отступили за камень, и пропали, хотя за камнем была такая же ровная каменистая площадка.

Андрей махнул на лодьи условным знаком, что все в порядке, и сел на гальку, дожидаться хозяев странного места с именем Концы.

Вернулись те скоро, но не одни, с ними шел древний старик с седой бородой, в окружении то ли помощников, то ли дружинников. Старик опирался на чудный посох с головой медведя. Андрей сразу понял, что это любомудр, как величали здесь старшего волхва.

– Легкой дороги путник! – слегка склонил голову любомудр, – Меня зовут Родослав.

– Мир тебе Родослав! Меня зовут Андрей.

– Ты гонец? Воин? Главарь?

– Я чародей! – спокойно ответил Андрей. Заметил, как дернулись ресницы старика. Больше тот не высказал удивления никак.

– Докажи! – спокойно сказал тот, и протянул ему свой посох.

Андрей, не колеблясь, взял посох, уже признав в нем посох Велеса, одного из чтимых здесь богов. Голова медведя ожила и злобно заурчала на него. Андрей собрал в кулак все силы любви и дружбы. Посох с рычащим медведем покрылся розовыми цветами его далекой родины.

Конец ознакомительного фрагмента.