Девять дней до весны - Наталья Андреева

Тут она коротко вздохнула:

«Где он все-таки. И с кем? Девушка, замужняя дама? Красивая, хорошенькая или так себе?…»

«…Так себе», — оценил Илья девушку, к которой пришёл на свидание. В офисе Тамара показалась ему гораздо симпатичнее. Или он просто в дурном настроении?

Он подъехал к метро без пяти восемь, Тамара уже была там. Ждала его, стоя у колонны. С минуту раздумывал: подойти, не подойти? Может, ну его? Развернуться и домой, взлететь на второй этаж и броситься в ноги этой злодейке. Ссора-то пустяковая! Теперь, когда немного остыл, понял это.

Тамара одета по моде, и, насколько он уже научился в этом разбираться, тряпки не дешевые. Фигура у нее плохая, вот в чем беда. Зато духи приятные. Он понял это, когда подошел-таки и сказал:

— Привет! Давно ждешь? — Запах луга: колокольчики, ромашки, на листьях капли утренней росы.

— Пять минут.

— Извини.

— Ты же не нарочно?

— Не любишь, когда опаздывают?

— От людей ведь нельзя требовать так же много, как и от себя?

«Ого! Какая щедрая девушка!»

— Куда ты хочешь поехать?

— А ты?

— Обычно выбирает женщина.

— Я догадываюсь, что у военнослужащих не очень большие зарплаты. Но мне ужасно неудобно предложить свои.

— Неужели секретарши в нашей стране неожиданно разбогатели?

«Что же у нее за взгляд такой? Как будто все время спрашивает: неужели ты не знаешь? А что я должен про нее знать?»

— Нет, не разбогатели.

— Тебя как лучше называть: Тамарой, Томой, Марой или еще как-нибудь?

— А как ты хочешь?

— Мало ли, что я хочу.

— Тамара — это царица. Лучше Томой.

— Значит, буду звать Томой. Насчет того, что на дорогой ресторан у меня денег не хватит, ты права. Не будем строить из себя Рокфеллеров? Правда?

Кивнула согласно, Илья развил мысль:

— Смиримся с тем, что мы простые российские граждане, не обремененные большими деньгами, а куда в Москве ходят гулять такие граждане?

— На Арбат.

— Умница. И вечер сегодня чудесный — тепло и ветра нет. Лето скоро кончится, а жаль. Кстати, я на колесах. Ну что, поехали?

— Поехали!

В машине она спросила:

— А где ты отдыхал?

«Вот этого тебе знать не надо», — подумал Илья и охотно соврал:

— На даче. У твоих родителей есть дача?

— Да, — она слегка запнулась.

— И у моих есть. Дача у предков — это пунктик. Твои как? Целый день копаются на грядках?

— Нет, — Тамара застеснялась. — Они этого не любят.

— Повезло. А как же овощи? Картошка, капуста?

— Мы покупаем.

— Счастливые!

— Илья, а можно посмотреть твою дачу?

— Дачу? — растерялся он. — А чего ее смотреть? Домик маленький, участок тоже. Яблок в этом году нет, деревья отдыхают. Зато черноплодной рябины полно. Говорят, что много рябины — к морозной зиме. А ее каждый год много. Когда в Москве последний раз была морозная зима? А черноплодная рябина не вкусная. Зато от высокого давления очень полезно. Моя мама отжимает сок и закрывает его в банки. Как у твоих родителей с давлением?

Он болтал всякую чепуху. А Тамара ничего, слушала. Яна, например, при упоминании о даче, картошке и крыше, которая течет, дико хохотала и говорила, что пора изживать в себе плебейство. За городом, мол, надо отдыхать, но никак не работать. На даче нужен зеленый газон и гамак. И любимый мужчина, выспавшийся и отдохнувший.

Почему бы не показать Тамаре дачу? Маме будет приятно. Слишком часто родители стали упоминать о чужих внуках. «А вот соседский Колька… А вот Ванька у Соловьевых…»

И неожиданно для себя Илья спросил:

— Хочешь поехать в эти выходные ко мне на дачу?

— Хочу. Очень.

— А что скажет мама? Я забыл спросить: сколько тебе лет?

— Двадцать пять, — словно и не услышала тайной насмешки.

— Двадцать пять?! А я думал, лет девятнадцать-двадцать.

— Маленькая, да? Что поделать: не выросла. Вот сестра у меня высокая.

— У тебя сестра есть?

— Младшая.

— Мама и за ней так следит, как за тобой?

— Нет. Она еще не вышла из доверия.

— А ты что, уже вышла?

— Да. — Тамара вздохнула.

— Совершила страшное преступление? — усмехнулся он.

— В глазах моих родителей — да.

— Накрасила губы маминой помадой?

— Ты считаешь меня маленькой девочкой? По-твоему, это все, на что я способна?

— Извини. Я сегодня не в духе.

— Поссорился с любимой девушкой, — улыбнулась вдруг она. — Понятно.

— С чего ты взяла? — пробормотал Илья, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Стоит только на тебя посмотреть… А ты когда к нам на работу придешь? — переменила вдруг тему Тамара.

— На работу? — удивился он.

— Ну да. Ты очень понравился нашему директору.

— У него что, нетрадиционная ориентация, у директора вашего? Как я мог ему понравиться?

— Нет, с Борей все в порядке. В том, что касается женщин. Я хотела сказать, с Борисом Витальевичем.

— Он что, твой родственник? — Илья уловил некоторую фамильярность. Тамара не оговорилась, когда сказала просто «Боря».

— Не родственник. Знакомый отца.

— А кто у нас папа?

— Так. Просто папа.

— На пенсии, что ли?

— Нет. Он еще работает.

Ее родители Илью нисколько не интересовали. Не жениться же он собрался. С мамой уже имел счастье сегодня поговорить. И повторить не хотелось. Есть еще просто папа.

— Приехали. Машин-то сколько! Мать честная! Вот что значит хорошая погода! Надо найти место для парковки.

— Сверни в этот переулок. Там есть платная парковка.

— Откуда ты знаешь?

— А я здесь была.

— На машине? — уточнил он. — Уж, не на своей ли?

— Может быть, — улыбнулась Тамара. На ее кокетство Илья не обратил внимания. Все, что он сегодня сделал, было назло той женщине, которая считала себя центром Вселенной. Свернув в переулок, уточнил:

— Сюда?

— Да. Здесь можно.

Илья любил центр. И Арбат тоже любил. Сегодня он получил редкую возможность побыть собой. Гулять там, где хотелось, есть, что хотелось, говорить, что хотелось.

«Плебейство», — сказала бы Яна. Она терпеть не могла толпу, но выходные предпочитала проводить в модных местах. Там, где собиралась изысканная публика, а, по сути, та же толпа.

Илья поинтересовался у спутницы:

— Тамара, а тебе здесь нравится?

— Очень.

— Почему?

— Тебе здесь нравится.

— Странная ты. Мы познакомились два дня назад. Ты ничего про меня не знаешь.

— Иногда достаточно одного взгляда. Ты самый красивый мужчина, которого я видела в жизни.

Он слегка растерялся:

— Это что, все решает?

— Нет. Ты еще самый умный, самый добрый.

«Все-таки ребенок, — подумал он. — И в какой оранжерее тебя выращивали?»

Эпизод пятый. Семь дней до весны: свобода

Он опять замолчал. Напрасно рассказывает все это следователю. Да еще с такими подробностями! Того не интересуют перипетии отношений задержанного с обеими любовницами. Только факты:

— Я все-таки не понял, откуда вы узнали про шантаж, Илья Борисович?

— От Яны.

— Так вы к ней вернулись?

— В тот раз да. Вернулся.

— И еще я не понял: вы не знали, что фирма по продаже оргтехники принадлежит отцу Тамары, или просто не подали виду, что знаете?

— Меня это тогда не интересовало: кому принадлежит фирма и кто родители Тамары.

— А когда же заинтересовало?

— Когда мы с Яной вновь принялись выяснять отношения. Это к делу не относится. Яну убили именно потому, что она пыталась шантажировать директоров фирм.

— И директора «Оргфеи» в том числе?

— Там какая-то темная история. Я не в курсе. Знаю только, что Яна работала в «Оргфее» в течение нескольких недель.

— Зачем она это делала?

— Понятия не имею! Мы с ней об этом не говорили.

— Хорошо, мы разберемся, что там с «Оргфеей». Последний вопрос: где же все-таки ваш пистолет?

— У вас, где же еще!

— У нас пистолет «Макаров», который за вами числится, — терпеливо пояснил следователь. — Я же имею в виду тот пистолет, который был при вас, когда вы следили за гражданкой Янович.

— Ах, этот… Лежит дома в ящике письменного стола.

— И сейчас лежит?

— Разумеется!

— А если его там нет?

— Вы что, смеетесь надо мной?! Если его там нет, я официально заявляю, что пистолет у меня украли! Он там был!

— Не надо так нервничать. Поскольку подозрения в убийстве с вас никто не снимает, придется сделать обыск в вашей квартире.

— Делайте, — пожал плечами Илья.

— Допустим, что мы его не найдем. В ящике письменного стола, где он по вашему утверждению должен лежать. Интуиция мне подсказывает, что так и будет. Кто мог его взять?

— Яна.

— Разумно. Она знала об оружии?

— Я ее стрелять учил.

— Зачем?

— Вы что, перед красивой женщиной никогда не выставлялись? Какой я сильный, меткий?