Жена президента - Ребекка Уинтерз

Ее незаурядные актерские способности позволяли ей безболезненно вживаться в любую роль. Что в ней теперешней было от нее самой? Была ли она искренней? Какая же она настоящая?

И когда через несколько секунд Стефани появилась, неся с собой свое новое снаряжение, ему не оставалось ничего другого, как поверить в то, что овладение навыками ковбойской профессии доставляет ей истинное удовольствие.

Пообедав вместе со всеми, Стефани решила принять горячую ванну.

Пока она ездила в город с Гейбом и Клеем, кто-то принес лампу в ее комнатку. И он же, по всей видимости, врезал замок в дверь ее крохотной спальни. Не было сомнений в том, что Гейб постарался навести порядок и здесь, поскольку ему-то было прекрасно известно, как она нуждалась в уединении. Теперь Стефани могла спокойно возвращаться сюда после работы на ранчо и спать без парика.

Поездка в Калиспелл прошла замечательно, потому что ей удалось провести большую часть дня с Гейбом. Она радовалась и тому, что рядом с ними был Клей. Иначе она никогда бы не уломала Гейба сходить в кино. И уж никогда бы не отважилась разгуливать перед ним в своем новом одеянии. Она сильно рисковала, когда пыталась таким образом исподволь повлиять на Гейба. Но он стоил того. Ее тело начинало трепетать, как только Стефани вспоминала, какими глазами он на нее смотрел, когда она отвела рукой занавеску и вышла из примерочной кабины… Она успела заметить желание в его глазах и вдруг поняла, что это желание вот-вот превратится в пламя.

Гейб хотел ее. Стефани вдруг почувствовала каждой клеточкой своего тела, насколько сильно его желание.

Но как заставить его проявить себя?..

Через полчаса, приняв ванну и повязав голову полотенцем, она прошла в свою комнату, уселась на кровать, размотала полотенце и стала расчесывать волосы, пока они не превратились в шелковый водопад.

Затем она нашла свой мобильный телефон и позвонила в детективное агентство Уэзу. В ответ прозвучало лишь сообщение, которое тот наговорил на автоответчик. Уэз сообщил, что позвонил ее родителям и заверил их в том, что с ней все в порядке.

Она спарывала ярлыки с обновок, когда услышала стук в дверь.

— Марва?

— Это Гейб.

«Вот оно!»

— Я думал, что ты на обеде. Нам нужно поговорить.

Холодность его тона повергла Стефани в трепет.

Ее сердце забилось. Может быть, он собирается объявить ей, что изменил свое решение и на следующее утро ей все-таки придется уехать?

— Подожди минутку…

Трясущимися руками она открыла дверь. В коридоре было темновато, горел лишь светильник в углу. Стефани увидела его застывшее лицо, словно высеченное из мрамора.

Увидев ее, Гейб не сдвинулся с места, но его глаза заскользили по ней: казалось, он присматривается к ее волосам, пытается что-то разглядеть в чертах лица.

Вспомнив о том, что Марва или кто-то еще могут их здесь застать, он стремительно шагнул внутрь и осторожно притворил дверь, вынудив Стефани отступить назад. От неожиданности она опустилась на кровать и нервно вцепилась в железную спинку.

— Сегодня случилось несколько вещей. И тебе об этом известно.

Отведя глаза, она сказала:

— Извини, если я сделала что-то не так… Конечно, я понимаю, что ничего не знаю о юридической подоплеке того, почему ты так заботишься об этом подростке. Мне, наверно, не стоило вмешиваться…

— Я рад, что ты так поступила, — резко оборвал ее Гейб. — Ты напомнила мне старую поговорку о том, что не всякая работа является игрой. За два прошедших года Клей видел мало веселого в своей жизни. Твое дружелюбие, твое внимание согрели его душу. Что бы там ни было, я благодарен тебе…

В зависимости от поведения ребят я теперь буду отпускать некоторых из них раз в неделю в город.

Ведь многим тоже хочется пойти в кино.

Его слова наполнили ее счастьем. Не в силах больше себя контролировать, она радостно заулыбалась.

— Может, ты признаешься, что тоже неплохо провел время?

Он нехотя кивнул.

— Я виноват и теперь твой должник. Ты умеешь ладить с людьми. Наверное, ты вообще многое умеешь.

Она вздрогнула. «Нет, кажется, не все».

— Что касается Клея, — продолжал Гейб, не подозревая о ее переживаниях, — то он покорен тобой.

Впрочем, как и другие мальчики. Они вряд ли ожидали, что столкнутся на конюшне с женщиной, которая прекраснее, чем голливудская звезда.

Стефани охватил жар.

— Это то, что я хотел сказать тебе. Пусть тебя не смущает грубость Клея. Когда будешь уезжать отсюда, советую тебе быть осторожной.

— Не утруждай себя, — оборвала она, борясь со слезами, которые вновь стали наворачиваться на глаза. Гейб, оказывается, ждет не дождется, когда она уберется с ранчо. — Я намерена соблюдать дистанцию со всеми подростками.

Гейб запустил пятерню в свои черные волосы, и этот хорошо знакомый ей жест подсказал ей, что он задумал нечто серьезное.

— Здесь недалеко есть восемь учеников, они живут в двух отдельных коттеджах по четыре человека, с воспитателями. Завтра я представлю тебя Кларксам и Милвордсам, которые живут здесь уже год и занимаются развитием умственных способностей наших подопечных.

— Которых я, естественно, лишена, — вставила она ехидно. — Впрочем, заметь, я уж, так и быть, обещаю остаться на заднем плане… Что-нибудь еще?

Легкая тень пробежала по его красивому лицу, отчего он вдруг показался ей старше своих лет.

— Я опасалась этого… — Стефани опустила голову. — Очевидно, я совершила еще одну ошибку — попыталась занять чье-то место или того хуже… — Она долго молчала, переводя дыхание. — Так это Марва?

Его лоб покрылся морщинами.

— Что ты имеешь в виду?

— Прошлым вечером она не выражала бурного восторга по отношению ко мне.

— Марва ничего мне не говорила. Даже если что-то не так, с тобой здесь ничего не случится.

Она закусила губу и попыталась улыбнуться.

— Если это не Марва, тогда ты, наверно, мечтаешь избавиться от меня — из-за Кловер. Я очень хорошо знаю, как это важно для сторожевого пса иметь только одного хозяина. Но когда собака начнет меня искать, а я уже уеду, тебе будет довольно трудно. Она дружелюбна от природы и очень похожа на моего старого золотистого ретривера Митци.

— У тебя была собака? — недоверчиво спросил он.

— У меня они были постоянно с тех пор, как я родилась. Но Митци была самая любимая.

— Почему ты никогда не говорила о ней?

— Ее раздавило машиной в тот день, когда я окончила школу. И хотя уже прошло довольно много времени, я никак не могла избавиться от ощущения, будто умерла я сама. Мама и папа всюду искали для меня какую-то замену, но я не желала другой собаки, кроме Митци. Из тех, что приносили мне родители, я бы ни одну не полюбила… — От грустных воспоминаний ее глаза увлажнились. — Потом я ушла из колледжа, и обстоятельства так и не позволили мне вновь завести собаку.