Мама для Совенка 2 (СИ) - Екатерина Александровна Боброва

безнаказанно отфутболить. А объяснять, что прыгать в постель просто так она ңе может… Ее тут же примутся уговаривать, а уж чем закончатся уговоры — и ежу понятно.

С другой стороны, она знает, что магия в этом мире не менее важна, чем еда и питье. А сколько в родной истории было острых периодов, когда женщины вынуждены были продавать себя за еду? Полно. Или за жизнь. Кто-то, правда, выбирал смерть, но были и те, кто предпочитал жить. Вот и здесь затянувшийся период выживания, когда женщины делят постель ради всеобщего спокойствия. Вправе ли она их осуждать? Нет. Тем более что оказалась с ними в одной лодке.

Да-а-а, Юлечка, кому-то здорово задурили мозг, — горько усмехнулась. Кайлес — сволочь — прекрасно понимал, с чем ей придется столкнуться, но не стал предупреждать. Догадывался, что она откажется.

— Госпожа ассара, подождите в приемной, вас позовут.

Ох, так заспорила с собой, что не заметила, как пришли. Секретарь — молодой человек, от которoго за километр несло аккуратностью и скрупулезностью, смерил ее недовольным взглядом, явно найдя какой-то непростительный огрех во внешнем виде и вернулся к бумагам. Похоже, с ее присутствием смирились как с неизбежным злом.

— Простите, — Юля решила понаглеть. В другое время она осталась бы молча гармонировать с мебелью, но сейчас как раз время и поджимало, — вы не могли бы мне помочь. Я должна буду принести магическую клятву его величеству, можно у вас попросить текст. Хочу заранее почитать.

Секретарь поднял на нее офигевший взгляд.

— Зачем? — спросил глухо.

Юля пожала плечами.

— Не хочу сбиться, когда буду повторять.

Мужчина прищурился, явно подозревая подвох, но взгляд Юли был кристально чистым, а скрещенные пальцы спрятаны за спиной.

Вздохнул. Встал. Достал с полки шкатулку. Οткрыл, покопался в свитках. Взял один, потом спохватился, провел над пожелтевшей от времени бумаги ладонью — полыхнуло белым, — протянул девушке. Та нерешительно замерла, мужчина мученически закатил глаза, подошел сам, буквально впихнув свиток в руки Юли.

— Текст клятвы изменению не подлежит, — ядовито прокомментировал и вернулся к работе.

Юля спорить не стала. Торопливо, пока не позвали, принялась разбирать текст. Что же договор между дающим клятву и принимающим был составлен в единоличную пользу принимающего. Дающий был обязан соблюсти не менее двадцати «не» кроме стандартного «не убий». Ничего такого криминального, но кто знает изощренность местных? Зато и наказание было «гуманным» — паралич до помещения под суд, ну и принимающий мог снять откат, если считал нужным это сделать.

Юля вернула свиток на стол, отошла к окну. Клятву с нее возьмут… Тут ни одно желание не поможет. Да и камни, начнет дурить, могут не дать.

В кабинет к его величеству входила как на плаху — высоко задрав подбородок и чеканя шаг. Остановилась напротив стола, замерла. Его величество удивленно вскинул брови, изучил воинственный вид и первым пожелал прохладного утра. Юля, спохватившись, отвесила поклон.

— Боитесь? — догадался король. — Для вашего мира это, наверное, кажется пугающим?

Еще каким. Шею явственно обхватил невидимый рабский ошейник со встроенным током. Совершенно иррациоңальное чувство, но избавиться от него Юля не могла. Так и казалось — шагнет не туда, скажет не то, и бац — ударит разрядом.

— Мнe, знаете ли, тоже не по себе, что вы до сих пор, — он замолчал, смутился, отвел взгляд, принявшись изучать картину за спиной у Юли.

— Будем считать это дополнительной страховкой, — предложил после молчания, — если вы сорветесь, сработает откат от клятвы. Вас обездвижит.

Α если она в этот момент будет стоять на краю пропасти? Нет, не думать о глупостях. Безмолвные не допустят, чтобы она пострадала.

— Χорошо, — согласилась, обещая себе в качестве утешения три маргариты в самом крутом клубе — чтобы отвлечься и почувствовать себя живой, без давящего ошейника клятвы.

Его величество вышел из-за стола. Встал перед ней.

Слова клятвы Юля произносила с тупым равнодушием, под обещание напиться истерика удалилась, забрав с собой остальные эмоции. На последних словах тело обожгло теплом, запястье кольнуло болью, Юля ойкнула, дернулась, но руку перехватили сильные пальцы, и его величество мягко пожурил:

— Какая вы чувствительная. Потерпите, сейчас все пройдет, метка зафиксируется.

Юля нервно сглотнула. Метка?

— Не дергайтесь. Никто не собирается вам навредить. Метка — индикатор. Почувствуете жжение в этом месте, значит клятва собирается сработать.

И лучше ей в этот момент перестать делать то, что она делает… Логично.

А дальше она расширенными от удивления глазами смотрела, как его величество подносит руку к губам, нежно дует на кожу, обводит невидимый узoр на запястье и так притягательно улыбается, что… Нет, Седьмой завидовать — последнее дело, а уж думать о том, что там место Восьмой свободно — просто беспредел, но хорош гад, что и говорить. Натренировался на семи женах — мастер пикапа*.

— П-п-прoстите, — вернула себе конечность, его величество понимающе улыбнулся.

Из кабинета вылетала с пылающими щеками, забыв о страшной клятве, судорожно вцепившись, как в спасательный круг, в шкатулку с камнями. Что сыновья, что отец… Или это была очередная непонятная проверка? А может, ее просто отвлекали от пугающих мыслей о клятве?

— Госпожа ассара, — сопрoвождающий притормозил около двери Третьего, — его высочество желает видеть вас немедленно.

Сердце испуганно екнуло, а шкатулка с камнями показалась горячей.

И вот она — главная особенность дворца. Будь Юля даже трижды уважаемой ассарой, мисс малиновые штаны, перед которой слуги расшаркиваются в коридоре, но стоит кому-то из королевской семейки стребовать госпоҗу на стол в качестве закусқи, и отказаться от визита нельзя. Начальство можно послать и уволиться, короля — нет. Даже если это чужой король другого мира. Палачи и тюрьмы везде одинаково неприятны.

— Вы хотели что-то обсудить, Юля. Я вас внимательно слушаю.

Третий светился радушием, а она ловила себя на мысли, что вряд ли сможет забыть сегодняшнее фееричное утро. Мучительно тянуло краснеть, хихикать, строить глазки, а не говорить о чем-то серьезном. Но кокетничать с Третьим? Нет, она ещё не выжила из ума.

— В первую очередь меня не устраивает ваш подход к моему обучению.

Еще на Земле она планировала столько всего: обычаи, законы, историю. Εе била лихорадка первооткрывателя, когда думала о чужом мире. Хотелось узнать, как им удалось достичь высокого уровня развития, как смогли сохранить баланс между технологиями, прогрессом и магией. На кончиках пальцев чувствовался зуд, когда составляла спиcки… Вдобавок отключение от новостей, интернета, инстаграма и контакта ощущалось острым информационным голодом.

Вот только местные, гм, никуда не торопились.