Поезд-беглец - Рэй Кроун

"Поживи пока на Луне!" Как ни странно, предложение, которое раньше показалось бы мне чудовищно оскорбительным, в новой сложившейся ситуации мне понравилось. И я согласилась, связалась с дедом, которого прежде не видела ни разу просто по той причине, что он ни разу не изъявил желание знакомиться с женой своего сына и ее родителями, а также по какому бы то ни было поводу покидать ледяные пустыни и горы. Уиллоу, где жил дед, оказался симпатичным городком. Я, к собственному удивлению, довольно быстро привыкла и к местным людям, и к местным обычаям. Единственное, что мне далось труднее всего, - это холод. Но когда я свыклась с морозами, то поняла, что теперь мне еще труднее будет расставаться с этими местами. Я написала отцу, что поступление в университет откладываю еще на годик. И вот сейчас, когда полтора года на Аляске за плечами, когда закаленные ветераны-железнодорожники перестали подтрунивать надо мной на работе, когда я, кажется, уже умею постоять за себя в трудной ситуации, - влипнуть, как комар в смолу, в безвыходное положение и погибнуть... Господи! Не дай нам погибнуть...

Я прикоснулась случайно к Мэнни. Рука его была холодна как лед. Я испугалась и посмотрела ему в глаза, боясь увидеть в них смерть. Но увидела пламя. Огонь пожирал его душу. И я придвинулась к нему, прижалась, пытаясь согреться и успокоиться. Тут же к нам присоединился Бак. Тело его еще сотрясала дрожь быстро закончившейся схватки. Всего каких-то пару минут назад его раздирал страх смерти и страх оказаться перед необходимостью убить другого человека. В том, что Бак готов был убить Мэнни, у меня не оставалось никаких сомнений. А сейчас... Мы сидели, обнявшись, втроем пытаясь почувствовать, что ждет нас впереди. Гнетущая тишина, прерываемая свистом ветра и стуком колес локомотива, заливала наши уши. И неожиданно в нее ворвался какой-то посторонний звук. Я открыла глаза и увидела высоко в небе вертолет. Смотрите!

РЭНКЕН

Найти беглеца оказалось не таким ух сложным делом. Конечно, здорово мешают туннели. Приходится следить за поездом, уворачиваться от встречных потоков воздуха и горных склонов, да еще выискивать выход из туннеля, где должны вновь показаться локомотивы. Пилоту моего вертолета не позавидуешь. Но у меня не было времени ждать, когда сцепка выскочит на равнину. Туда сейчас мчатся полицейские со всей округи, а Мэнхейм - это моя добыча.

Я приказал Конлэну спуститься на веревочной лестнице к поезду, прыгнуть на первый локомотив и остановить сцепку. А там уж мы сойдемся с этим ублюдком один на один...

Конлэн завис над беглецом, приготовился... Прыжок! Он попал точно на крышу первого локомотива, но, видимо, на самый ее край. Не учел обледенелость, наверное... Словом, зашатался, упал - и бешеная скорость беглеца бросила Конлэна прямо на лобовое стекло второго локомотива, которое он разнес вдребезги своим телом. Секунду он лежал лицом к лицу с Мэнхеймом (наверное, он уже был мертв в ту секунду), а потом тело Конлэна соскользнуло под колеса локомотива. И я увидел, как по колее потянулась красная полоса между рельсов...

- Вонючее дерьмо!

Это Мэнхейм. Он высунулся сквозь остатки лобового стекла и начал кривляться, как марионетка в кукольном театре.

- Ты видел, Рэнкен?! Ты это видел? Ну, давай же, Рэнкен!

Я улыбнулся и натянул очки против ветра и снега. Теперь я готов! Мне повезет больше, чем бедолаге Конлэну. И я шагнул из вертолета на лестницу:

- Давай, Рэнкен! Спускайся! Поезд вновь исчез в туннеле, но мне показалось, что я слышу этот, будто доносящийся из преисподней, голос:

- Тебе никогда не удастся вернуть меня, Рэнкен... Только попробуй! Попробуй! Ты живым меня не возьмешь, молокосос!

Я спускался по лестнице под вопли Мэнхейма, предвкушая удовольствие от предстоящей расправы.

- Что случилось, Рэнкен? Тебе дьявольски не повезло. Ты проиграл! Тебе не повезло! Ты слышишь меня? Ну, давай же... Останови этот поезд, Рэнкен! Ты слышишь меня? Тебе никогда не удастся остановить его! Слышишь, подонок?! Это я говорю тебе! Слышишь меня, Рэнкен?! Я же говорил тебе, что вырвусь на свободу! И я сделал это! Вот он я - на свободе! Как я ненавижу твою рожу, ублюдок! Иди же ко мне, спускайся! Все равно я выиграл! Выиграл!!!

Он орал и дергался, будто управляемый невидимыми мне ниточками, размахивал кулаками. На одно мгновение за его спиной промелькнули еще два лица. Видимо, Бак Логан и та девчонка-железнодорожница. Представляю, что эта парочка с ней вытворяла...

- Я хочу, чтоб ты спустился ко мне, Рэнкен! Спускайся! Прыгай сюда! Вот он я! Я живой, а у тебя кишка тонка! Спускайся, Рэнкен! Рэнкен, ты слышишь меня? Тебе никогда не остановить этот поезд. Никогда! Потому что он мой, понял?! Он - это я, ты понимаешь меня, Рэнкен? Я выиграл, Рэнкен! Выиграл!

И опять беглец исчез в туннеле, черт бы побрал эти кротовые норы!

ФРЭНК БЭРСТОУ

Я ничего не понимал. Кто-то что-то рассказывал, кто-то о чем-то спрашивал... Я сидел, тупо уставившись в экран телевизора, и ни о чем не думал. Просто вертел какой-то клочок бумаги. Вдруг до моего сознания дошли несколько слов. Диктор комментировал какие-то события из области чего-то космического:

- ..Количество чрезвычайно сложных экспериментов как минимум удвоится к моменту запуска в следующем месяце англо-французского метеоспутника. По словам руководителя проекта мистера Хогана, можно дать высокую оценку уровню подготовки к запуску группы Джонстона...

Я повернулся к шефу:

- И все-таки я не понимаю, как все это случилось! Почему мы не смогли остановить его? Со всем нашим хламом и мусором! Я имею в виду, со всей нашей высококлассной техникой...

Макдональд неуверенно развел руками:

- Знаешь, Фрэнк, не все можно объяснить в этом мире...

БАК

Я понял, что пришел конец нашему путешествию. На моих глазах Рэнкен спускался по веревочной лестнице к первому локомотиву, и я понимал, что ненависть, которую он испытывает к Мэнни, придает Рэнкену силы. А это значит, что он остановит поезд. И убьет Мэнни. Но не здесь, а в Стоунхэвне. И как бы Мэнни сейчас ни орал...

Вдруг локомотив здорово тряхнуло. Мэнни обернулся к нам:

- Что это было? Что случилось? У нашей красотки затряслись губы и слезы ручьем хлынули из глаз:

- Они на нас наплевали. Они перевели нас с главного пути в тупик.

- И что это значит? - спросил я ее. И она, глотая слезы, ответила:

- А это значит, что в любую минуту мы можем разбиться. Девчонка вся затряслась и прошептала мне:

- Обними меня. Я не хочу умирать в одиночку... Мне стало жаль ее, и я попробовал успокоить, как мог, и ее, и себя:

- Да ладно, все будет в порядке. Она закивала головой:

- Да, да... - и залилась пуще прежнего. Я тоже готов был разреветься и добавил:

- Все будет просто великолепно. Но эта фраза вышла у меня какой-то неутешительной. Мэнни, видимо, надоело слушать наши всхлипывания:

- Каждый из нас умирает в одиночку, - и он опять высунулся в разбитое окно:

- Давай же, Рэнкен! Я жду тебя, подонок! Вот он я! Давай же! Я выбрался из твоей клетки! Никогда больше ты не засунешь меня в нее! Никогда!!! И ты никогда не убьешь меня! Никогда!..

Потому что я уже выбрался! Ты слышишь меня? Тебе никогда не остановить меня... Я попробовал остудить его:

- Но тебе не перебраться на первый локомотив, Мэнни...

Он продолжал кричать:

- Я выбрался из клетки! Ты никогда не остановишь меня! - а потом повернулся ко мне:

- Учись, малыш, главное - то, что у человека здесь... - и Мэнни ткнул пальцем в свою башку. Взял пузырек с виски, вылил остатки на раненую руку и забормотал, зажмурившись:

- Я переберусь через эту вонючую дыру... Я переберусь... Я переберусь...

Опять повернулся ко мне с диким воплем:

- Я переберусь через нее! Смотри!

РЭНКЕН

Мне не было слышно, о чем там Мэнхейм говорил с Логаном, но все, что происходило потом, мне было видно до мельчайших подробностей: я висел на краю лестницы в считанных метрах от своего врага.

Он очистил раму от разбитых стекол, выкарабкался на локомотив, постоял секунду, согнувшись от ветра, и прыгнул, чуть не по-птичьи взмахнув руками. Мэнхейм лишь задел впередиидущий локомотив, но тут же соскользнул в пропасть. Ему удалось зацепиться за разъем муфты, которая на очередном стыке рельсов сомкнулась, раздробив пальцы Мэнхейма. Раздался дикий крик, кровь из раздавленных пальцев брызнула ему в лицо. Но, к моему удивлению, Мэнхейм не расцепил пальцы. Он сумел подтянуть свое тело, которое болталось в каких-то сантиметрах от колес, затем на локтях поднялся над связкой кабелей и пег на них. Поезд нырнул в туннель, а когда появился с другой стороны горы, я увидел, что Мэнхейм по боковому мостику ползет к кабине первого локомотива. Туннелей пока не предвиделось, и мы продолжали снижение. Мэнхейм заползал в кабину, когда я прыгнул и распластался на крыше локомотива. Встав на четвереньки, я достал свой любимый тяжелый "магнум" и начал спускаться на боковой мостик.