Пробуждение - Шеннон Дрейк

Вернувшись в спальню, Меган заметила, что балкон открыт и занавески, прикрывающие дверной проем, колышутся от ночного ветра. Меган вышла на балкон и увидела, что Финн, стоя у перил, смотрит куда-то во мрак.

– Посмотри, – сказал он.

Меган взглянула вдаль.

– И что я должна увидеть? – спросила она.

– Туман рассеялся.

– Я уже говорила тебе, что это Новая Англия, погода здесь переменчива.

– Я приму душ, – сказал Финн. – Подожди меня здесь, я быстро.

Он ушел, а Меган осталась стоять на балконе. Туман действительно рассеялся, от него не осталось и следа. И все же ей снова стало жутко…

У нее было такое чувство, как будто за ней кто-то внимательно наблюдает. На небе стояла полная луна, а на улицах горели фонари. В этом призрачном свете все вокруг казалось ирреальным. Дома выглядели как декорации, а земля колыхалась, словно живая.

Дул легкий ветер, донося до слуха Меган тихий шелест, шорохи, шепот. Ей вдруг почудилось, что кто-то прошептал ее имя. «Это всего лишь дуновение ветра, шорох опавшей листвы», – стала внушать она себе.

Но пальцы Меган невольно лихорадочно вцепились в поручни перил.

Она ощущала на себе взгляд чьих-то глаз, пристально наблюдавших за ней из темноты, внимательно следивших за каждым ее движением и видевших, что она испугана.

– Меган!

Она вздрогнула всем телом, хотя узнала голос мужа. Он был в халате. Финн только что принял душ, его влажные волосы прилипли ко лбу и вискам, от кожи исходило тепло. Обняв Меган, он стал жадно целовать ее. Его ладони гладили и мяли ее спину. Губы Финна были ненасытны.

– Устала? – хрипловатым голосом спросил он, на мгновение прервав поцелуй.

– Угу.

– Сильно?

– Да, но я дам уговорить себя пока не ложиться спать.

Финн дотронулся до ее лица. Она обожала его прикосновения. Большой палец Финна коснулся ее подбородка, а указательный – щеки. Некоторое время Финн с мягкой улыбкой вглядывался в ее глаза. Такие паузы всегда возбуждали Меган. Прильнув к мужу всем телом, она почувствовала его эрекцию. Их губы снова слились в поцелуе, языки соприкоснулись, и обоих охватила безумная страсть.

Меган давно уже не испытывала таких острых ярких чувств. Для нее сейчас все было как будто впервые. Каждое прикосновение Финна, каждое движение, каждая ласка, каждый вздох казались ей новыми, необычными, неизведанными.

– Ты у меня сегодня долго не уснешь, – слегка отстранившись, пообещал он.

Меган с наигранной небрежностью оттолкнула его и, притворившись, что зевает, не спеша прошла в комнату. У кровати она сбросила с себя халат и стала ждать мужа.

Он подошел к ней сзади, обнял за плечи, взял в ладони ее упругую грудь и прижался горячими губами к затылку. Меган почувствовала прикосновение к своей коже его языка. Язык Финна мучительно медленно скользил по ее позвоночнику. Меган стало трудно дышать. Финн развернул ее к себе, опустился перед ней на колени, и вскоре она почувствовала его губы и язык в своей промежности.

У Меган закружилась голова от восторга и пресеклось дыхание. Она погрузила пальцы в густые волосы мужа и, выгнув спину, запрокинула голову. Меган не могла связно говорить и мыслить, она выражала свои эмоции стонами, вскриками, всхлипами. Но в последний момент, чувствуя, что у нее подкашиваются колени, Меган крикнула мужу, что сейчас упадет.

Финн сразу же вскочил на ноги и, подхватив Меган на руки, понес ее на кровать. Они упали на постель и, смеясь, стали барахтаться, путаясь в простынях. А потом их тела переплелись в порыве страсти, и Меган позабыла обо всем на свете.

В кульминационный момент из груди Меган вырвался крик, но она тут же зажала себе рот рукой.

– Фаллон… – прошептала она.

Однако Финн и не думал прерывать ласки.

– К черту Фаллона, – хрипло выдохнул он.

Голос мужа еще больше возбудил Меган. Она пылко и неистово стала отвечать ему. Меган подалась навстречу Финну, вновь охваченная желанием слиться с ним воедино.

Он стоял на улице, его фигура была соткана из мрака к тумана. Он поднял глаза к небу, а затем воздел руки, ощущая в себе огромную силу и наслаждаясь этим ощущением. Он знал, что будет еще более щедро вознагражден за свои деяния.

Разум и все шарады логики и познания остались в другом мире, там, где царил дневной солнечный свет.

А здесь диктовал свои законы туман, клубившийся у его ног. Он казался голубоватым от пронизывавшего его призрачного лунного света, как будто светился изнутри.

Время пришло… И уже невозможно было предотвратить то, что должно было случиться.

Он перевел взгляд с ночного неба на старинный дом, стоявший среди таких же, как он, старых построек на отдельном невысоком холме.

Они не закрыли балконную дверь. И хотя он физически не мог видеть, он все же все видел даже с закрытыми глазами. Мысль об огромной силе, которой он был теперь наделен, снова пришла ему в голову. Теперь ему все было подвластно. Все встало, наконец, на свои места, и перед его внутренним взором возникла полная картина того, что происходило в последнее время.

Время пришло…

У него вдруг стало тревожно на душе. Как он распорядится дарованной ему силой? Что начнет делать? Что ему хочется сделать теперь?

У него, конечно, были мечты и желания, которые раньше он не мог осуществить. Однако теперь ему не хотелось размениваться на мелочи. Он не мог позволить алчности, похоти и другим подобным чувствам завладеть им.

Теперь он служил высшей силе и знал, что будет получать за это вознаграждение.

Он снова поднял глаза к небу. Полная луна светилась голубоватым светом, как и туман, клубившийся у его ног. Он воздел руки и заговорил.

Во сне он куда-то шел, ступая босыми ногами по слегка влажной земле. Это было почти эротическим удовольствием.

Еще более приятное чувство доставило ему дуновение холодного ветра, словно окутавшего его со всех сторон. Он заметил, что остроту ощущениям придает его нагота. Он был совершенно голым, и от этого его чувственный восторг только возрастал.

Вскоре до него донесся какой-то звук. Прислушавшись, он понял, что это пение, мягкое, мелодичное. Какие-то люди повторяли нараспев слова, похожие на заклинания. Эти люди ждали его, он это чувствовал. Они боготворили его и были готовы упасть перед ним на колени. Это волновало и возбуждало его. Ступая по сырой земле, он чувствовал, как в нем играет каждая мышца, как по жилам бежит кровь, как стучит сердце.

Они ждали его, и, приближаясь к ним, он понял, что они пели ему хвалу. Их не было видно в густом тумане. Соблазн увидеть этих людей был очень велик. Туман между тем клубился, приобретая изменчивые формы и будоража воображение.