Значит, ты жила - Фредерик Дар

— Мосье Сомме, вы не знали об этой, так называемой связи вашей жены?

— Разумеется, нет!

— Значит, вы никогда не держали в руках полученные ею любовные письма?

«Отпечатки пальцев! — сказал я себе. — На письмах есть мои отпечатки пальцев!»

— Нет, никогда!

Я сам копал себе могилу! Да, теперь в саду зарывали в землю меня самого.

— Никогда?

— Никогда, господин следователь!

— Однако, на этих письмах есть следы пороха… А также частично отпечаток большого пальца вашей правой руки… Он остался, потому что на палец попала револьверная смазка… Вам известно, что, когда человек производит выстрел голой рукой, на пальцах в течение длительного времени сохраняются частицы пороха? Вы забыли об этом, мосье Сомме?

В самом деле, я совершенно об этом забыл.

— Я жду от вас ответа!

— Мне нечего сказать… Я решительно отвергаю ваши намеки, господин следователь!

— Вы называете это намеками! Однако это доказательства, Сомме! ДОКАЗАТЕЛЬСТВА!

Он пригладил ладонями виски.

— Вы все подстроили?..

— Что именно?

— Смерть вашего друга и вашей жены. Вы хотели заставить всех поверить, что они — любовники, попытались организовать все так, будто вы застали их на месте преступления — такова истина!

— Нет! — выкрикнул я.

Внезапно я ощутил на своей шее холод ножа гильотины. Последние слова следователя означали, что я разоблачен и меня накажут. А за столь ужасное преступление могло быть лишь одно наказание!

— Да, Сомме. Вы пригласили своего друга к себе перед тем, как уехать из Парижа, ибо вы запланировали неожиданное возвращение домой!

— Неправда!

Он раскрыл папку.

— Вот, что мы обнаружили в корзине для бумаг в вашем офисе!

Это было расписание поездов западного направления. На страничке, где значился Этамп, я отметил галочкой время…

Я не смог ответить. Так все сразу — это было слишком. Сильви оказалась права: следователь Лешуар знал, как взяться за дело, чтобы сломить обвиняемого.

— Итак, — вновь заговорил он в то время, как секретарь скрипел пером по бумаге, — вы назначили ему свидание у себя дома. Вы спровоцировали дорожную аварию, вернулись домой…

— Все это выдумки, — пробормотал я.

— … вы вернулись домой. Жена и друг потребовали от вас объяснений. Тогда под угрозой оружия вы заставили их раздеться… И убили!

Следователь на мгновенье замолчал. Своими тонкими пальцами он рисовал на лежащей перед ним папке странные узоры, казалось, полные для него значимости — он снова видел в них некие вещие знаки.

— Затем вы измазали лицо друга губной помадой… И спрятали эти письма, которые уже находились у вас.

Говоря это, он сам того не подозревая, вновь возвращал мне надежду.

Письма Стефана были моим последним шансом. Написанные его рукой, — этого никто не мог отрицать! — они являлись доказательством его связи с моей женой.

Их связь! Теперь только с помощью этой связи моя голова могла удержаться у меня на плечах!

Я быстро разрабатывал план защиты. Отрицать! Я должен все отрицать, в том числе — и даже в особенности — очевидное. Да, отрицать истину, откопанную в моем саду, ни в коем случае не признавать ее. Вот цена спасения!

— Я отрицаю, господин следователь!

— Это нелепо! Доказательства…

— Вы называете это доказательствами, а я — нет, ибо я знаю, что невиновен!

— Звучит странно!

— Во всяком случае я невиновен, когда речь идет о преднамеренности, которую вы с такой настойчивостью стремитесь доказать!

Наступило молчание. Секретарь воспользовался паузой, чтобы вытереть перо о какую-то безобразную тряпку, служившую для этой цели годами.

— Мосье Сомме… — отрывисто произнес следователь.

У него был резкий голос, словно созданный для того, чтобы допрашивать и на полуслове обрывать отвечающего. Голос, умеющий только задавать нескромные вопросы… В общем его ремесло суть бестактность, бесстыдство…

Я лишь невозмутимо взглянул на него как человек, которому нечего опасаться и который с совершеннейшим спокойствием воспринимает происходящее.

— Мосье Сомме, в последнее время вы часто навещали своего друга?

— Ну и что же? Разве друг не есть прежде всего человек, с которым видишься регулярно?

— Только вот одна деталь нас удивляет… Новая, видите ли, деталь…

— Какая?

— Когда вы приходили к своему другу, у вас, по словам слуги, была перевязана правая рука.

— Возможно.

— Как же получается, что вне «Мусо» у вас этой повязки не было? Люди из вашего окружения категорически утверждают: ее не было.

— Ничего не понимаю…

— А я понимаю!

— Вам повезло, господин следователь!

— Вы притворились перед другом Стефаном, будто повредили руку, и попросили его написать для вас любовные письма…

— Господин следователь, позвольте вам сказать, что вы придумываете небылицы!

— Я лишь повторяю ваши! Стефан писал эти письма для вас: каждый из ваших визитов заканчивался в его кабинете.

— И это тоже по словам слуги?

— Зачем ему врать?

— Вот и я думаю, зачем… Но почему он не мог ошибиться?

— Нет, он говорит правду. Это те самые письма, которые были найдены в тумбочке вашей жены и на которых обнаружены ваши отпечатки пальцев. К тому же они подписаны словами: «тот, кто тебя любит» или «тот, кто тебя ждет», а не каким-нибудь именем.

— Мне нечего добавить к тому, что я уже сказал, опровергая ваши слова, господин следователь. Все это чистый вымысел.

— Вы неправы, Сомме!

Нет, я не был неправ. Отрицать! Отрицать, стоять на своем насмерть!

Это мой последний шанс. Пусть они восстанавливают истину, но я буду настаивать на своей невиновности. Достаточно будет таким образом поколебать нескольких присяжных, и мне удастся спасти свою шкуру.

— Я совершил эти убийства непреднамеренно! Я сказал правду! И не добавлю больше ни слова…

— Даже если я сообщу вам об установленном следствием факте: в свое время на ваш счет в банке были переведены большие деньги? Стефан одалживал вам крупные суммы… Очень крупные суммы… Явившись к вам, чтобы дать себя прикончить, он принес расписки с собой!

От этих слов у меня перехватило дыхание. Великий Боже, до чего этот человек был силен! Разве имели значение его ужасные рубашки и лоснящиеся от постоянной глажки костюмы, его чопорный вид и резкий голос — он знал все… Он восстанавливал истину!

— Сомме, вы убили своего друга, чтобы забрать у него расписки!

— Нелепое предположение!

— Нет, правдоподобное! Вы хотели заставить поверить в убийство из ревности, но то было корыстное преступление!