Не сердись, Иможен - Шарль Эксбрайя

Это заявление слегка удивило мисс Мак-Картри, хотя она отлично знала слабость Розмери к респекту, а потому шотландка поспешила уверить миссис Элрой, что вполне разделяет ее мнение, но та не желала так легко сдаваться.

— Позвольте заметить вам, мисс Иможен, что возвращаться домой утром в таком виде, как вы, да еще в сопровождении констебля — значит совершенно не считаться со мной! Или я, по-вашему, ничего другого не стою?

— Так ведь меня провожал Сэмюель Тайлер! Надеюсь, вы его все же узнали?

— Разумеется, узнала, — обиженно заметила Розмери. — Тем более что он единственный здешний констебль! Однако порядочную женщину не приводит домой полицейский, да еще такой грязной и оборванной, будто подобрал у порога «Гордого горца»! А кроме того, ваша постель даже не была разобрана…

— Я не ночевала дома.

— Может быть, нынешние нравы и оправдывают подобное поведение, но вы должны понять, мисс Иможен, я уже не так молода, чтобы привыкнуть к поступкам, которые в мое время навсегда поставили бы виновную вне общества!

— Если бы вы только знали, что со мной произошло!

Но миссис Элрой ледяным тоном заявила, что вовсе не желает этого знать, и в знак того, что разговор исчерпан, стала довольно фальшиво насвистывать «В горах мое сердце».

Иможен вернулась в столовую. Возмущение миссис Элрой ее позабавило, но и слегка встревожило, поскольку Розмери не без основания считалась одной из самых злоязыких старух Каллендера, а мисс Мак-Картри совсем не хотела, чтобы та бросила хоть малейшую тень на ее репутацию. В конце концов слухи могут достигнуть ушей Эндрю Линдсея и повлиять на его чувства… Бедняга Эндрю, он, наверное, увлеченно ловит рыбу в озере Веннахар, даже не подозревая, что его невеста чуть не отправилась в мир иной…

За чаем Иможен раздумывала, каким образом снова завладеть в очередной раз улетучившимися документами. От этих мыслей ее отвлекла миссис Элрой. Прежде чем отправиться восвояси, она отдала хозяйке принесенный почтальоном конверт. Служанка немного подождала, надеясь, что мисс Мак-Картри расскажет ей, что внутри и кто прислал письмо, но, поскольку Иможен явно не собиралась делать какие бы то ни было признания, довольно сухо пожелала ей доброго вечера и пошла домой. Розмери пребывала в отвратительном настроении и решила сорвать досаду на мистере Элрое — старик всю жизнь проработал в рыбнадзоре и теперь, прикованный к креслу жестоким ревматизмом, оказался в полной зависимости от жены.

Письмо было от Нэнси Нэнкетт. Девушка признавалась подруге, что ровно ничего не поняла из ее записки. О каком бесчестье писала Иможен? Не связано ли это с таинственным влюбленным, о котором она упомянула? Бедняжка Нэнси совсем растерялась и просила Иможен поскорее написать несколько строчек, чтобы успокоить ее и объяснить, что все-таки происходит.

Мисс Мак-Картри жалостливо пожала плечами. Крошка Нэнси очень мила, но английская кровь отца несколько подпортила ей мозги… Что ж, пожалуй, придется расставить все точки над «i», иначе девчушка Бог знает что вообразит! Иможен не привыкла откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня, а потому, достав блокнот и ручку, тут же принялась писать крупным, немного угловатым почерком:

«Моя дорогая Нэнси,

С тех пор как я писала Вам в последний раз, произошло очень много разных событий. Меня стукнули по голове, похитили и посадили под замок. Прошлую ночь я провела связанная по рукам и ногам на чужой постели… Разумеется, я немного беспокоюсь за свою репутацию, однако хочу надеяться, что это не нарушит прекрасных планов на будущее. Он ведет себя очень робко (что немного удивительно для человека его возраста и положения) и не осмеливается открыто сказать о своей любви. К счастью, у меня хорошо развита интуиция, и я все понимаю без слов. Я еще не рискнула рассказать ему о своем бесчестье, поскольку надеюсь очень скоро все исправить. Вы меня хорошо знаете, дорогая Нэнси, и наверняка догадаетесь, что я не из тех, кто может смириться с поражением…»

У двери зазвонил колокольчик, и мисс Мак-Картри, вздрогнув, оторвалась от письма. Кто к ней мог прийти? В первую очередь Иможен подумала об Эндрю, но, решив, что впредь никто больше не застанет ее врасплох, прихватила с собой револьвер. Она уже собиралась открыть дверь, как вдруг сообразила, что, если там враг, ей будет очень неудобно защищаться, а потому, отступив на шаг и тщательно прицелившись, крикнула:

— Входите!

При виде наставленного на него револьвера доктор Элскотт, как ошпаренный, отскочил назад. А Иможен так удивил этот внезапный визит, что она не сразу оценила нелепость ситуации.

— Он з-заряжен? — испуганно пробормотал врач, указывая на оружие.

Мисс Мак-Картри опустила руку.

— Входите, входите, доктор! И простите меня, но я просто вынуждена принимать некоторые меры предосторожности.

— Понимаю…

По дороге в гостиную Джонатан Элскотт клялся в душе как следует отблагодарить Арчибальда Мак-Клостоу и Сэмюеля Тайлера за то, что они возложили на него подобную миссию. Иможен в свою очередь соображала, чему обязана посещением врача, которого ее отец ненавидел за упорные старания отлучить его от виски. Элскотт был тогда начинающим врачом и, как всякий дебютант, проявлял излишнее рвение. Сама Иможен, впрочем, тоже не испытывала к Элскотту особого почтения, ибо, по слухам, он происходил из клана Мак-Леод, с незапамятных времен враждовавшего с Мак-Грегорами.

— Могу я вас чем-нибудь угостить, доктор?

— Вы меня немного напугали, мисс Мак-Картри, и, по правде говоря, я чувствую себя… довольно неважно. Так что, если у вас найдется капелька виски…

Отправляясь за бутылкой и рюмками, Иможен торжествующе улыбалась: Мак-Грегоры одержали новую победу над Мак-Леодами! Потом она вежливо подождала, пока гость выпьет и лицо его вновь обретет нормальные краски.

— Чему я обязана таким удовольствием, доктор Элскотт?

— Арчибальд Мак-Клостоу сказал мне, что у вас неприятности…

— Это касается только меня! — сухо перебила его мисс Мак-Картри.

— Вот как? А здоровье вас не беспокоит?

— Ни в малейшей мере!

— Так вы не хотите, чтобы я вас осмотрел?

— С какой стати?

— Но, насколько я понял…

— Тут какое-то недоразумение… Этот дурень сержант явно переусердствовал! Впрочем, это ему даром не пройдет, я непременно доложу куда следует…

— Ах так? Значит, вы… вы пользуетесь в Лондоне большим влиянием?

— Боже мой, ну разумеется! В определенных кругах очень прислушиваются к моему мнению.

— А-а-а… Но вы, кажется, работаете в машинописном бюро?

— В Адмиралтействе… и причем в секретном отделе… Так что вывеска не всегда соответствует содержанию.

— Ах вот оно что…

Врач допил виски.

— Скажите, мисс Мак-Картри, вы много читаете?

— Простите?

— Я спросил, много ли вы читаете.

— Да, довольно-таки. Но к чему такой вопрос?

— А какие книги вы предпочитаете?

— Исторические…

— А как насчет шпионских романов?

— Тоже неплохо…

— Ага! А вы часто бываете в кино?

— Обычно раз в неделю, но, честно говоря, доктор, я не понимаю…

— И вам, наверное, особенно нравятся фильмы о героических подвигах?

— Должна признать, я и в самом деле смотрю их с большим удовольствием.

— Так-так… Этим-то все и объясняется… Так я и думал…

— Слушайте, доктор, вы мне наконец скажете, что все это значит?

— Последний вопрос, мисс… Когда вы бываете одна у себя в квартире в Лондоне или даже здесь… не случается ли вам… как бы это сказать?.. слышать… м-м-м… голоса? То есть вам не кажется, будто кто-то говорит, в то время как рядом никого нет?.. И этот голос поручает вам какое-нибудь важное дело… например, предлагает совершить… подвиг?

Иможен подумала, уж не издевается ли над ней доктор Элскотт, задавая такие идиотские вопросы, но вдруг до нее дошло, что врач просто-напросто считает ее сумасшедшей. Наверняка его обработал Мак-Клостоу!

— А в призраков вы верите? Ну, скажем, вот в этой комнате, где мы так дружески беседуем, не случалось ли вам видеть что-нибудь необычное, из ряда вон выходящее?

Мисс Мак-Картри вскочила. Ее душило такое бешенство, что в первую минуту слова путались, переходя в какое-то неопределенное мычание.

— Да, я вижу нечто совершенно поразительное! Я вижу грязного, паршивого лекаришку, который пытается сыграть со мной самую скверную шутку, какую только мог измыслить свихнутый потомок Мак-Леодов! И я сейчас покажу этому подлому лекаришке, с кем он имеет дело!

Джонатан Элскотт испуганно взвизгнул и одним прыжком оказался у двери, схватив по дороге шляпу. Потом он так и не смог вспомнить, каким чудом всего за несколько секунд выскочил из кресла, добрался до выхода, открыл дверь и, пробежав сад, плюхнулся в машину. Но всем, кто только желал его слушать, Элскотт рассказывал, что никогда не забудет истерического хохота мисс Мак-Картри и что до сих пор у него от этого воспоминания по коже бегают мурашки.