Не герой ее романа - Элиза Барра

был готов согласиться с Кариной в том, что этот волшебный суп и впрямь помогал выздоравливать, потому что после еды почувствовал себя значительно лучше. «Чудеса, не иначе», - подумал он про себя. Вернувшись в спальню, они снова улеглись с ноутбуком, и Карина включила новую серию с уже готовыми субтитрами, попутно вводя Митяя в курс событий десятого сезона «Сверхъестественного».

- Значит, они охотники на монстров? – Недоверчиво переспросил Митяй, уважительно рассматривая главных героев - двух крепких молодых мужчин.

- Угу, - подтвердила Карина, не отрывая взгляда от происходящего на экране.

- И кто тебе из двух братьев больше нравится? – Не удержался от каверзного вопроса Митяй.

- Дин, - не задумываясь, ответила девушка.

- Это темненький что ли? – Прищурившись, уточнил Митяй и, получив в ответ ее кивок, сделал удивленное лицо. – Он же бабник и обжора. Я думал, тебе громила с дурацкой прической больше по вкусу. Из них двоих он вроде правильный и умный.

- Сэмми милый, но Дин лапочка, - с умилением глядя на своего любимчика, поведала ему Карина.

- Так все, выключай, - ревниво скомандовал Митяй, - без меня будешь на своих красавчиков любоваться.

Карина покладисто выключила сериал и, убрав в сторону ноутбук, крепко обняла Митяя за шею и принялась горячо убеждать его в том, что он самый главный красавчик, и никто ему в подметки не годится, перемежая свои слова поцелуями, пока обидчивый мужчина не сменил гнев на милость.

- Ладно, давай какой-нибудь фильм посмотрим. Ну, например, какой твой самый любимый фильм о любви? – Спросил Митяй, ничуть не сомневаясь в том, что им предстоит смотреть романтическую мелодраму, под которую он сможет подремать.

Однако когда он увидел заставку выбранного Кариной фильма, то был крайне обескуражен:

- «Ворон»? Я его помню. Это ж старое доброе ультранасилие, причем тут любовь?

- Ну, как ты не понимаешь, ведь герои любили друг друга, а их так жестоко убили, что его душа не могла обрести покой, пока не отомстит этим выродкам. Он убивал во имя попранной любви, и только воссоединившись с душой любимой, смог обрести вечный покой. Что может быть романтичнее?! – С жаром доказывала свою точку зрения Карина.

- Эм, да все, что угодно, но как скажешь, - не стал спорить Митяй с девушкой, опасливо посматривая в ее сторону, посчитав ее рассуждения, мягко говоря, странными.

Он смотрел с Кариной фильм, но, зная сюжет и не испытывая, в отличие от нее, патетического трепета к ставшему культовым кино, вскоре утратил интерес к происходящему на экране. Митяя больше волновало то, что происходило с ним, а не с героями картины. Он поймал себя на том, что впервые в жизни проводит время с девушкой, не думая о том, как затащить ее в койку. «Потому что мы уже в ней», - мысленно усмехнувшись, поправил себя Митяй. На самом деле он подразумевал, что все его взаимодействия с женским полом так или иначе сводилось к сексу. Он умел ухаживать, разговаривать с ними, мог и в кино сводить, но конечной целью с его стороны всегда был секс. Митяй никогда не встречался просто так с девушками, поэтому для него стало настоящим открытием, что можно проводить вместе время без сексуальной составляющей.

Митяй немного сместился вниз и положил голову на плоский живот Карины, стараясь не мешать ей смотреть в экран покоящегося на ее коленях ноутбука. Он вдруг подумал о том, как было бы хорошо оказаться внутри этого женского животика, снова став кем-то маленьким-маленьким. Его охватило непривычное состояние покоя и защищенности, какое только может испытывать крохотный человечек внутри маминого живота. Он был уверен, что Карина стала бы самой любящей и заботливой матерью, о которой можно было бы только мечтать и которой у него никогда не было. Закрыв глаза, он пожелал, чтобы время навсегда остановилось, но Вселенная не спешила исполнять его капризы.

Спустя несколько часов спавшую в тесных объятиях пару разбудил звонок мобильного телефона Митяя. Выслушав короткое указание от Глеба вернуться в учебный центр, Митяй сухо ответил: «Есть».

- Мне пора, - тихо сообщил он Карине.

- Возвращайся, - как мантру снова прошептала она, и ему не оставалось ничего другого, как повторить свое обещание.

Глава 7. «Нечего тебе по углам скитаться»

Глава 7. «Нечего тебе по углам скитаться»

-… вместе с разведкой мы отрабатывали «квадраты». Все как положено, передали координаты в штаб, чтоб своих там не было, потому что кто в «квадрате» окажется, тот автоматически становится чужим. Идем себе, солнышко светит, птички поют… и тут летят «крокодилы». Мы им помахали, знаем, что наши. А они брюхо наклонили и на нас в боевой разворот пошли, это стопроцентный летальный исход для всей группы: от боевого вертолета не спрятаться, не убежать, - размеренно вещал раздетый до пояса Митяй, лениво покачиваясь на старой табуретке.

Ему внимал самый юный член их отряда Дима Моров, удостоившийся пока снисходительной клички Малой. Двадцатитрехлетнему пареньку было непросто прижиться в их сплоченной многолетней службой и дружбой группе, но он старался. Конечно, парнишка больше тянулся именно к Митяю, как к самому молодому из троицы и самому разговорчивому.

- Ну, и что дальше было? – Поторопил его Малой, нетерпеливо тряхнув вихрастой головой.

- Расстреляли нас, - с напускной серьезностью произнес Митяй с невозмутимым выражением лица, на секунду повергнув своего доверчивого слушателя в состояние шока.

Из другого угла старой хижины, в которой они обосновались, послышался булькающий смех Боцмана, который волей-неволей был вынужден слушать разговор своих сослуживцев. Его массивное тело размерено покачивалось в гамаке, служащим ему местом для сна и отдыха.

- Если серьезно, спасло нас только то, что старший из разведки несколько ракет с пояса запустил в нужной последовательности, вертолеты от нас и отвязались, - Продолжил тем временем свой рассказ Митяй. - Прогулку мы, конечно, прервали, вернулись в расположение, где и выяснили, что на наше сообщение с координатами кто-то забил большой ржавый болт, который страшно захотелось этому нехорошему человеку в одно место забить на добрую память. Не знаю, сколько спирта тогда выжрали, но пили и не пьянели.

- Митяй, хорош трепаться, - прервал спонтанный вечер воспоминаний зашедший в хижину Глеб Такаев. Ему пришлось пригнуться, чтобы не удариться головой о низкую притолоку.

Выражение худощавого лица командира отряда специального назначения было, как всегда, суровым, а пронзительный взгляд колючим и сосредоточенным. Однако Митяй с Боцманом