Ниочёма-3 - Дмитрий Николаевич Матвеев

иметь вестей от мужа. И это в мирное время! Чего же в таком случае можно ждать сейчас, когда империя подверглась коварному нападению? Действуйте, милейший.

Клерк забарабанил по клавиатуре компьютера. Не прошло и пяти минут, как он победно воскликнул:

- Нашел!

Алёна с Верой подтянулись поближе. Чиновник же, не обращая на них внимания, принялся вещать:

- Действительно, Песцов Олег Иванович, года рождения восемьсот двадцать третьего от Обретения, был призван здесь, в этом отделении. Но только вот, извольте посмотреть, - он повернул монитор так, чтобы Маше было видно, – в доступном для меня разделе формуляра нет никаких отметок об учебной части. Только упоминание о том, что ваш супруг отбыл в составе группы призывников на сборный пункт нашего военного округа. И вот уже там его включили в состав маршевой команды и вместе с другими новобранцами отправили в часть. Вам придется проехать туда и лично выяснить местонахождение господина Песцова.

Писарь потянулся было за деньгами, но Маша убрала руку:

- Слова – это всего лишь слова, - покачала она головой. - их к делу не пришьешь. Кому как ни вам это знать! Оформите-ка мне лучше справку. Как полагается, с печатями и подписями. Чтобы даже самый увертливый чиновник не смог отвертеться.

И вновь поманила клерка пряничком.

Тот перечить не посмел, как не посмел и потребовать за бумагу дополнительную мзду. Через минуту он уже протягивал девушке требуемый документ.

- Вы очень любезны, господин…

- Чумичов.

- Да, я запомню вашу фамилию, - пообещала барышня, вернулась к своим подругам и все трое исчезли за дверью.

Клерк вздохнул с облегчением. Но не успел он вытереть со лба пот, как на стул перед ним взгромоздился здоровенный мужик. Господин Чумичов снова вздохнул и протянул посетителю стандартную анкету для добровольцев.

Троица погрузилась в машину.

- Скажите, далеко ли ехать до окружного сборного пункта? – поинтересовалась у водителя Каракалова.

- Далеко, - честно сказал тот. – Три часа дороги в один конец.

Действительно, это было далековато. Пока доберутся, пока сориентируются на местности, все чиновники разбегутся. Или объявят, что приемные часы окончились и отправят восвояси. По всему выходило, что дальнейшие поиски придется отложить до утра.

- Тогда подъезжайте завтра часам к восьми. А сейчас – домой.

В самом деле: день прошел в переживаниях, беготне и хлопотах. Девушки нешуточно утомились, им нужно было как следует подготовиться и отдохнуть.

Это воскресенье у военного министра господина Кречертова началось не лучшим образом. Но могло быть и еще хуже, если бы информация о большом набеге Дикого поля дошла до него позже, чем до императора. Но Предки не попустили. Нашлись хорошие друзья, нашлись верные товарищи. И в результате уже к десяти утра он знал достаточно, чтобы начать действовать.

Поначалу все было как обычно: мелкие ночные набеги на заставы небольшими группами. Об этом приходили сообщения, заставам высылалась подмога, степняков отгоняли – и вновь тишина. Вот только пилоты за ночь утомились, да и техника после такого налёта требовала обслуживания, но это сообразили не сразу. А поутру, уже в десятом часу, вдруг позвонил на личный телефон один давний приятель. И сообщил такое, что ни о каком отдыхе в кругу семьи речь уже не шла.

Через пять минут после получения информации министр звонил начальнику Южного военного округа. И, едва поняв, что тот совершенно не владеет информацией и едва ли вообще в курсе нашествия, устроил такой разнос, что генерала Журавлева как бы инфаркт не хватил. А вообще – это надо умудриться проспать такое нападение. Ведь были данные о подготовке, была информация от разведки, от безопасников. Оставалось только выяснить конкретную дату. И что сделал этот индюк? Ничего! В результате армия жидко обделалась, а ему, отвечающему за все это, сегодня в два часа дня отчитываться перед императором. И если поначалу министр холодел от одной мысли о встрече со Львовым, то теперь появился весомый шанс уйти от Петра Четвертого своими ногами и с чистыми штанами.

Да, военный министр был доволен: случайные по сути трофеи превосходили его самые смелые ожидания. И броневик с аппаратурой для постановки помех, и техник из младших чинов, умеющий с ней обращаться, и целый майор одного из весьма недружественных империи государств. Правда, майор несколько пострадал при захвате, но не фатально. Целители справились.

Вот только допрашивать заграничных гостей армейцам не дали. Кто, в какой момент умудрился доложить в ИСБ – остается только гадать, но когда самолёт с трофеями приземлился на военном аэродроме под столицей, его помимо мужчин в хаки встречали еще и люди в чёрном. И никуда не деться: по всем правилам работать с пленными такого уровня должны именно они. Правда, Пастухов всё под себя грести не стал. Мрачные парни в одинаковых черных костюмах забрали броневик со всем содержимым, закатили его на трейлер, закрыли чехлом от любопытных глаз и утащили к себе в мрачные подземелья, оставив армейцам для удовлетворения любопытства подпрапорщика и новобранца из той самой учебки. За время полета подпрапорщику серьезно подлатали ногу. Он всё ещё хромал, но уже вполне мог ходить без палки и не морщился при этом от боли. Еще пара дней – и хоть снова в бой.

Если как следует подумать, то вмешательство безопасников, было министру даже на руку: мол, он добыл языков, теперь с него взятки гладки. За результатом – к ИСБ. Но перед визитом во дворец всё же стоило лично побеседовать и с подпрапорщиком, и с новобранцем.

Генерал-лейтенанта Журавлёва к допросу пленных не допустили. Даже с результатами ознакомиться не дали, и это было крайне дурным признаком. Министр, выждав нужное время, отправился на доклад к императору, прихватив с собой на всякий случай и обоих своих «гостей»: новобранца Козочкина и подпрапорщика Мирзаяна. Журавлёв же остался в служебной гостинице. Судьба его была еще не решена.

Император был серьезен и сосредоточен. Империи брошен очередной вызов, набега степняков такой силы не случалось уже давно. Да еще и первый этап вторжения был проведен весьма изобретательно и скрытно, что совсем не походило на Дикое поле. Тамошние обитатели, напротив, любили шумиху, пафос,