Черный легион Каллисто - Лин Картер

Но с тех пор я, как мог, стал избегать его. И, к счастью, принц Васпиан больше не посылал меня в ту часть дворца.

В следующие несколько вечеров я сопровождал своего патрона на придворные пиры и потому часто видел Дарлуну.

На этих пирах часто присутствовал и Ул Ужасный, так что я старался не выдать своего интереса к принцессе. Я чувствовал, что он в чем-то подозревает меня, и старался не привлекать его внимания. К счастью, принц Васпиан необыкновенно боялся толстого маленького колдуна и испытывал к нему явную антипатию, и когда им приходилось находиться вместе – на совете или на пирах, о которых я говорил, – он совершенно очевидно избегал Ула. Ул не обижался, только улыбался своей спокойной улыбкой Будды.

Поэтому, хотя мы и не разговаривали и она меня не замечала, я часто видел принцессу во время этих долгих государственных обедов. Вела она себя на этих пирах гордо и сдержанно. Всегда великолепно одетая и украшенная драгоценными камнями и металлами, она тем не менее казалась больше беспомощной пленницей, чем будущей королевой. С другими женщинами за столом она почти не разговаривала. Все это были женщины Чак Юл, жены, дочери и любовницы руководителей Черного Легиона, наглые, скандальные, варварские. Они постоянно делали язвительные замечания о ее нарядах и манерах, все, что она делала, сопровождалось взрывами издевательского смеха, и руки у меня болели от желания схватить меч или кинжал, прыгнуть к ним и раскидать их в разные стороны. Но я молчал, оставался на месте, иногда с огромными усилиями, и не думаю, чтобы на пиру кто-нибудь заметил странности в моем поведении.

Входя или выходя из зала, всегда под руку с ухмыляющимся принцем, она что-то негромко говорила ему. Не колеблясь, принимала его руку, но и не встречала его оживленно и приветливо. Я никак не мог определить ее истинного отношения к принцу Васпиану. Они, безусловно, вели себя не как любовники, хотя принц часто целовал ей руку и что-то шептал на ухо. Лицо ее оставалось бледным, выражение – сдержанным, и хоть она и не отказывалась разговаривать с ним, но и не испытывала при этом удовольствия.

Я начал думать, что у принца есть над ней какая-то власть. Что-то такое мешало ей открыто отвергать его ухаживания и льстивое внимание перед вождями Черного Легиона.

Потому что мне казалось невероятным, что она его любит. Я не сомневался, что гордая принцесса Шондакора способна на сильную и страстную привязанность, но она слишком женщина, а он слишком не мужчина, чтобы заслужить ее любовь иначе, чем принуждением.

Вам понятна стоявшая передо мной дилемма.

Я пробрался в город с единственной целью обеспечить спасение принцессы. Но теперь – я не был уверен, что Дарлуна хочет, чтобы ее спасали.

И я никак не мог забыть, как много недель назад, когда мы с Коджей и Дарлуной стали пленниками подлого и коварного, но красивого и очаровательного принца Тутона из Занадара, она приняла дружбу принца, считала его своим союзником и почти женихом. Когда мы с Лукором силой вырвали ее из его когтей, она сначала страшно рассердилась на меня и заявила, что моя помощь ей не нужна. Неужели этот случай будет повторением прошлого фиаско? Я не был уверен, но одно знал точно: прежде чем освобождать ее из рук Черного Легиона, я из ее собственных уст должен услышать, любит ли она принца Васпиана.

И все время я мысленно видел эту ужасную сцену в ее будуаре, когда она была в объятиях человека, которого я считал принцем Васпианом, о чем-то страстно просила его, щеки ее были влажны от слез, сияющими изумрудными глазами она смотрела ему в лицо, скрытое от меня углом, под которым он стоял.

Неужели я стал невольным свидетелем любовной сцены?

Но если так, как понять ее принужденные и холодные манеры при встречах с ним? Куда девалась страсть, с которой она относилась к нему наедине?

Другого пути у меня просто нет.

Я должен поговорить с Дарлуной – и побыстрее!

И как раз в эту ночь у меня появилась возможность поговорить с Дарлуной наедине.

Единственным пороком Васпиана, который пока стал мне известен, было пристрастие к некоему веществу, называвшемуся сонным лотосом.

Это мощный наркотик, который притупляет чувства и позволяет сознанию свободно блуждать в тысячах великолепных, но нематериальных сновидений. В моменты уныния или скуки мой патрон запирался в своих личных помещениях, вдыхал пары сонного лотоса и проводил остальную часть ночи в наркотическом сне.

В этот вечер, кипя от ярости по поводу какого-то воображаемого оскорбления или в болезненном убеждении, что его невидимые, но вездесущие враги опять добились преимущества, он, бранясь и всех проклиная, забрался в свою берлогу и громко потребовал трубку и сонный лотос. Я знал, что теперь он до утра не покажется, и, следовательно, меня не могут неожиданно вызвать. Моя комната была самой крайней в помещениях принца, и я мог незаметно уходить и приходить. Поэтому я завернулся в темный плащ, набросил на плечо перевязь и отправился на долгожданную встречу с Дарлуной.

Я выбрал плохо освещенный и редко посещаемый коридор, который вел к буквально покинутой части дворца. Здесь в пыльной заброшенной комнате я осмотрел стену в поисках тайного знака, которые служат сигналом присутствия скользящих панелей. Через них можно попасть в сеть тайных туннелей, которыми пронизаны толстые стены дворца.

Я сдержал возглас, когда мой тусклый фонарь осветил маленький загадочный знак. Через мгновение я отыскал тайную пружину. Послышался щелчок, скрип скрытых шарниров, и передо мной открылось черное отверстие. Без колебаний я углубился в него, за мной опустился тяжелый гобелен.

Я быстро, не неслышно двинулся по извивающимся коридорам в стенах дворца. За многие прошлые походы я уже привык к знакам на стенах указателям направления. Легко ориентируясь, я кратчайшим путем прошел в ту часть дворца, где размещались апартаменты принцессы.

Я шел в темноте, сердце билось в горле, и должен признаться, что у меня пересохло во рту и пульс ускорился. Вполне вероятно, что слова, которые я вскоре услышу, изменят весь ход моей жизни. Ибо – что если она действительно любит принца Васпиана из Черного Легиона? Что если предстоящее бракосочетание – ее свободный выбор, а не навязано ей угрозой какого-то жестокого наказания?

Сердце в груди превратилось в свинец. Если это так, то слова, которые я услышу из уст несравненной принцессы, будут для меня равносильны смертному приговору.

И хотя я никогда не говорил Дарлуне о своей любви, хотя пропасть между моим низким положением и ее высочайшим рангом вполне могла стать непреодолимым препятствием, в глубине души у меня всегда горело чистое и яркое пламя надежды.