Башни страха - Каролина Фарр

– Придется мне тебя немного разочаровать, – усмехнувшись, сказала я. – Хочу задать тебе несколько вопросов, а ты, согласно нашей договоренности, уклониться от них не можешь.

– И что это за вопросы? – насупившись, спросил он.

– Ну вот, ты уже пытаешься уйти от ответа.

Мы проехали через ворота, и Монти их тут же запер.

– Обещаний своих я никогда еще не нарушал и нарушать не собираюсь, – сказал он. – Ну, что ты хотела от меня узнать? Я слушаю.

– Понимаешь, меня очень волнует судьба Джоан. Знаю, что и тебя тоже. Скажи, если Урсула решит вернуться в Англию, Джоан поедет с ней?

Монти, не мигая, удивленно уставился на меня:

– Ну и вопрос ты мне задала! А я-то рассчитывал услышать совсем другое. Как я тебе уже говорил, выжить Урсулу из нашего дома никто не сможет. А что касается сестры, то откуда мне знать, что у нее на уме.

– Ну а сам ты как думаешь?

– Хорошо. Я отвечу, – пробурчал Монти. – Видишь ли, Джоан за это время сильно к ней привязалась. Она обожает ее. Если Урсула надумает вернуться домой, то Джоан конечно же захочет поехать с ней. Ну а почему бы и нет? – Он замолчал, немного помялся и добавил: – Через несколько недель Джоан исполнится двадцать один год, и как ей поступить, будет уже решать она.

Мы выехали на узкую дорогу, которая вела к морю.

– Пойми, Монти, мною движет совсем не любопытство, – тихо произнесла я. – Я очень тревожусь за Джоан. При мне ты сказал Дональду, что деньги вашей семьи она пока тратить не может. Означает ли это, что, как только ей исполнится двадцать один год, наследство перейдет к ней?

Выражение, застывшее на лице Монти, определить было трудно. Нет, это не было негодование, которое я ожидала увидеть в его глазах, скорее животный страх.

Его молчание длилось долго, и я уже решила, что ответа от него не дождусь.

– Эли, – наконец произнес Монти, – я отвечу тебе. Это не секрет, что семья наша очень богата. Богатство в роду Хейлсвортов передавалось от поколения к поколению. Мы все хорошо обеспечены. Отец в своем завещании никого из нас не обидел, но большую часть наследства завещал Джоан. Наверное, потому, что она девушка и... больная. Он полагал, что мы с Доном сможем преумножить те средства, которые каждый из нас уже имеет. – И тут в его голосе стали проскакивать нотки горечи. – Дон конечно же на такое способен. Деловую хватку он унаследовал от отца, а у меня ее нет. Для Джоан такой проблемы не существует. Наследство, которое она скоро получит, сделает ее миллионершей. Состояние нашей сестры сразу увеличится в несколько раз. И без каких-либо усилий с ее стороны. Людей с таким богатством не заботит, где взять еще несколько тысяч.

Обычно я не люблю выслушивать подобные жалобы, но горечь, которая слышалась в словах молодого Хейлсворта, заставила меня сказать ему:

– Монти, ты можешь добиться всего. Тебе надо только начать.

Он удивленно посмотрел на меня, а затем неожиданно его лицо просветлело.

– А что мне еще нужно? – спросил он. – У меня многое хорошо получается. Даже то, чего мне и не надо. К примеру, я мог бы стать первоклассным футбольным тренером или инструктором по горным лыжам, завоевать Гран-при в автомобильных гонках. Кроме того, у меня неплохие данные для жиголо. Ну, Эли, что ты на это скажешь? Кем посоветуешь мне стать?

– Монти, ты когда-нибудь бываешь серьезным? – возмутилась я.

– Таким, как Дон или наш отец, я быть не хочу. Да и не могу. Задатки не те. – Монти хмуро посмотрел на меня и горестно покачал головой. – Да, совета я от тебя так и не услышал. А вот мне есть что тебе посоветовать. Не вмешивайся в дела Джоан. Оставь ее в покое и держись от нее подальше. В противном случае у тебя возникнут серьезные проблемы. Прояви благоразумие – возвращайся к себе в Нью-Йорк и забудь о Джоан. Ты для нее уже чужой человек, и не пытайся ей помочь. Теперь Джоан хорошо с Урсулой. Так хорошо, как никогда раньше.

– Если бы я этому поверила, то сразу же уехала бы домой.

Дорога, по которой мы двигались, постепенно сужаясь, круто уходила к морю. В тихой, зажатой скалами бухте стоял эллинг. Мой серый жеребец, нисколько не страшась, замедлил шаг и пошел на спуск. Его поведение меня радовало, поскольку склон, по которому нам предстояло спускаться, не мог не внушать страха. Справа над тропой нависала скала, а слева от нее был обрыв, огороженный деревянными перилами.

– Смелее, Эли, – желая меня приободрить, сказал Монти. – С этим спуском ты справишься.

Он протянул руку и, взяв поводья, остановил Стила. Я подалась корпусом назад, и тут жеребец подо мной вновь вздрогнул.

– Осторожно! – крикнула я.

Монти отпустил поводья и посмотрел по сторонам.

– Эли, может, нам посидеть на травке и поболтать? – предложил он. – Там, внизу, ты все равно ничего интересного для себя не увидишь. А разговор, который мы начали, важен для нас обоих.

– Нет, спасибо, – отказалась я. – Мы поехали кататься на лошадях, а не сидеть на травке.

– Ты мне не веришь, – укоризненно произнес Монти. – Я пытаюсь предостеречь тебя от неприятностей, а ты меня и слушать не хочешь. Эли, пойми, Джоан в тебе не нуждается. У нее теперь есть Урсула. Поверь, я тебя ни к чему не склоняю, но кое-что ты должна...

– Так мы едем вниз или нет? – резко спросила я.

– Из всех упрямых женщин ты, Эли...

Я пришпорила своего жеребца.

– Если желание поступать так, как я считаю нужным, ты называешь упрямством, то да – я упрямая, – повернувшись лицом к Монти, сказала я. – Не понимаю, почему ты вдруг забеспокоился о Джоан. Насколько я помню, пока твоя сестра училась, заботу о ней ты почти не проявлял. Что же теперь произошло с тобой?

– Тогда у меня были другие заботы, – ответил Монти. – Но все они остались в прошлом. Как и твоя дружба с Джоан. Вот только понять ты этого никак не хочешь. Эли! Куда же ты? Подожди!

Он тронул коня и попытался занять место между мной и перилами.

– Что ты делаешь?! – закричала я. – Здесь так узко, что две лошади не поместятся!

– Поместятся, – раздраженно произнес Монти. – Если боишься, то давай спешимся и дальше пойдем пешком. Эли, прошу тебя, не будь такой упрямой!

– Может быть, хватит называть меня упрямой? – гневно сверкая глазами, сказала я. – Я не более упряма, чем...

Мы достигли крутого участка тропы, и я, натянув поводья, подалась назад. Стил подо мной напрягся, шарахнулся влево и задел крупом деревянное ограждение. Топкая деревянная перекладина перил хрустнула, и ее обломки полетели в обрыв. Внизу, прямо под собой, я увидела подножие скалы и набегавшие на нее волны. Стил рванулся вперед и огромными скачками понесся по тропе. Я с трудом удержалась в седле.

– О боже! – раздался за моей спиной пронзительный крик Монти. – Нет! Только не это!

Серый жеребец нес меня к берегу моря, туда, где в маленькой бухте у самой воды стоял эллинг, и каждый раз, когда я откидывалась назад, он делал огромный скачок. Чтобы Стил не взбрыкнул и не выбросил меня из седла, я пыталась держать его голову как можно выше. Стараясь не давить своим весом ему на спину, я уперлась ногами в стремена и приподнялась.

Тропа, по которой мы мчались, огибала эллинг и обрывалась в море. И тут я заметила стоявшего рядом с эллингом мужчину. Он был одет в джинсы и выгоревший под солнцем свитер. В глазах его застыл ужас. Я даже не поняла, кто это был, поскольку все мое внимание было приковано к тому месту, куда меня нес Стил. Я понимала, что остановить жеребца уже невозможно и что через пару секунд мы вместе разобьемся о торчащие из воды камни.

И тут я увидела, как мужчина бросился нам наперерез. Жеребец попытался от него увернуться, но человек, схватив его за уздечку, повис на ней. Нас троих понесло на камни.

Неожиданно Стил мотнул головой и выдернул из моих рук поводья. Не удержавшись в стременах, я перелетела через его холку и упала на землю. При ударе об утрамбованный колесами машин грунт я почувствовала, как из моих легких вышел воздух, а затем стало совсем темно...

Сознание медленно возвращалось ко мне. Дышать было нестерпимо больно. Кто-то крепко обнимал меня одной рукой и постоянно повторял: "Эли, как ты? Прошу тебя, ответь мне! Дорогая, где у тебя болит?"

Первым, кого я увидела открыв глаза, был Стил. Он стоял у подножия скалы стреноженный, без уздечки и в мыле. Его, как и меня, всего трясло.

Я с трудом отвела обнимавшую меня руку в сторону и села. Почувствовав, что снова теряю сознание, я опустила голову на сложенные на коленях руки.

– На такое мог решиться только дурак, – дрожащим голосом тихо сказала я. – Ты едва нас обоих не угробил...

– Да? Интересно получается, – услышала я знакомый голос Грега. – Дурак тот, кто по этой крутизне устроил гонки. Ты что, совсем спятила?

– А кто говорит, что я устроила гонки? – спросила я и, вспомнив, что была с Монти, посмотрела по сторонам.

А Монти Хейлсворт уже спустился в бухту и в медленном галопе приближался к нам.