Ложь во спасение - Нора Робертс

– Так, может, лучше войдешь, поздороваешься с моей мамой, не то она меня потом поедом съест. Все равно мне ей надо продукты забросить.

– Отлично. Давай мне одну сумку.

– Да несу уже.

Помощь таким образом была категорически отвергнута, причем Шелби догадалась, что сделано это было намеренно, поэтому она, слегка ссутулив плечи, прошла к дому вслед за подругой.

– Форрест сказал, у тебя есть парень и вы живете в городе.

– Так и есть. Его зовут Мэтт Бейкер. Мы уже почти два года вместе. Он сейчас как раз у Виолы, раковину какую-то чинит.

– Я думала, это его машина.

– У них две таких. Эта – его напарника, Гриффина Лотта. Мама переоборудует кухню. И хочет нас всех довести до психушки.

Эмма-Кейт распахнула дверь и оглянулась на Шелби.

– Знаешь, а ведь в Рандеву-Ридже только о тебе и говорят. «Эта красивая дочка Помроев, которая вышла замуж за богатенького – слышали? – теперь овдовела и возвращается домой. Что же она теперь делать-то будет?» – Эмма-Кейт усмехнулась. – И что же она теперь делать-то будет? – повторила она и вошла в дом со своими покупками.

6

Грифф считал себя человеком терпеливым. Обычно его нелегко было вывести из себя. Но если уж это случалось – тут только держись! И заставить его тогда вновь взяться за дело было задачей не из простых.

Но в данный момент он самым серьезным образом размышлял, не заклеить ли чудесный ротик матушки Эммы-Кейт скотчем.

Все утро он занимался сборкой напольных шкафов, и все утро она не давала ему покоя своими вопросами.

Стояла над душой, дышала в затылок, чуть ли не усаживалась ему на спину, пока он стоял на карачках.

Он прекрасно догадывался, что Мэтт отправился в салон к мисс Ви, чтобы избавить себя от сомнительной радости общения с милой, разговорчивой и – будем говорить прямо – эксцентричной матушкой своей подружки.

Самое ужасное – она так и продолжала зудеть (про себя он же решил, что этим словом будет ознаменован весь сегодняшний день) по поводу шкафов, хотя он их уже установил. Но если она опять передумает и заставит его все разбирать – одним скотчем дело не ограничится, тут он за себя не ручается.

У него есть резиновые жгуты, и пользоваться ими он умеет.

– Ой, Грифф, детка, может, не надо было белые делать? Больно уж они скучные, как ты считаешь? К тому же белый – цвет холодный, ведь так? А кухня должна быть теплой. Надо было все-таки делать под вишню. Но пока не увидишь их на месте, очень трудно представить, как все будет смотреться. Как можно знать, как это будет выглядеть, пока оно не стоит на своем месте?

– Будет выглядеть чистенько и свеженько, – проговорил Грифф, стараясь придать голосу побольше бодрости, а про себя скрежеща зубами. – Кухня должна быть чистой и свежей, и именно это вы и будете иметь.

– Ты думаешь? – Она стояла практически вплотную к нему и в отчаянии ломала пальцы. – Ой, я даже не знаю. Генри-то просто умыл руки, сказал, ему все равно. Но ему не будет все равно, если мы сделаем не так.

– Мисс Битси, все будет прекрасно. – У Гриффа было такое чувство, будто кто-то – а может, и он сам – пневматическим молотком загоняет ему гвоздь четко в середину лба.

В Балтиморе им с Мэттом доводилось иметь дело с капризными клиентами. Психопатами, нытиками, скандалистами, привередами. Но куда им до Луизы «Битси» Эддисон.

На ее фоне бывшие чемпионы – Джон и Ронда Тернеры, заставившие их выломать стену в своем таунхаусе в Балтиморе, потом построить заново, после чего выломать опять – казались образцом решимости и твердости.

Работа, которую они рассчитывали сделать за три недели (добавив три дня на случай каких-либо неожиданностей), продолжалась уже месяц, и конца не было видно.

– Ну, не знаю, – в миллионный раз говорила Битси, сложив руки под подбородком. – Белый – это же так скучно, верно?

Грифф установил шкаф на место, вынул уровень и взъерошил светлую шевелюру.

– Свадебные платья всегда белые.

– Это правда, – ее и без того большие карие глаза сделались еще больше и наполнились радостным возбуждением, – свадебные платья? А ну-ка, Гриффин Лотт, может быть, ты знаешь то, чего не знаю я? Что там твой дружок Мэтт? Уже сделал предложение?

Этого «дружка» надо убить. Раздавить, переехать на машине, а потом развернуться и переехать снова.

– Я просто пример привел. Или вот еще. – Он судорожно искал в уме подходящий объект для сравнения. – Магнолии, например. Или, – Господи Иисусе, ну помоги же мне! – а, вот: бейсбольные мячи!

Боже, какой бред.

– Вы расставите посуду, и все сразу оживится, – отчаянно продолжал он. – И еще будет столешница. Этот теплый серый, который вы выбрали, придаст всей кухне теплый и одновременно элегантный вид.

– Может, мне надо стены перекрасить. Цвет у них не очень-то!

– Мама! Никакие стены ты перекрашивать не будешь! – В кухню решительно шагнула Эмма-Кейт.

Грифф готов был ее расцеловать. Упасть на колени и целовать ей ноги. Но когда в дверь вошла эта рыжая, он напрочь забыл об Эмме-Кейт.

Он лишь подумал: «Черт побери!» – и испугался, не сказал ли он этого вслух.

Это была настоящая красавица. Уж наверное, мужчина, почти достигший тридцатилетнего возраста, повидал красивых женщин, хотя бы на киноэкране. Но эта, явившаяся во плоти! Он только и мог что разинуть рот.

Облако кудрей цвета утренней зари, обрамляющее лицо, словно сделанное из тончайшего фарфора. Мягкие, полные губы с идеальным изгибом и большие, бездонные и печальные синие глаза.

Сердце Гриффа пропустило пару ударов, в ушах зазвенело, так что большую часть спора Эммы-Кейт с матерью он прослушал.

– Эмма-Кейт, кухня – это душа дома!

– Ты ее так часто меняешь и переделываешь, что счастье еще, что там хоть какая душа осталась. Мама, не мешай Гриффу работать и поздоровайся с Шелби.

– Шелби? Шелби! Бог ты мой!

Битси кинулась через комнату и крепко обняла рыженькую. Нет, не так: Шелби – вот кого она обняла. Она обняла Шелби, подумал Грифф. Хорошее имя. В данный момент – его любимое женское имя.

Потом у него в мозгу что-то щелкнуло. Шелби – точнее Шелби-Энн Помрой, как вопила теперь возбужденная Битси, грозя задушить девушку в объятиях, – это же сестра его приятеля Форреста!

То есть внучка старой мисс Ви, к которой он был решительно неравнодушен.

Если бы он не был до такой степени ослеплен, то легко бы увидел, как выглядела мисс Ви в молодости. И как выглядела Ада-Мей двадцать с лишним лет назад.

Внучка мисс Виолы, опять подумал он. То есть та самая молодая вдова.

Неудивительно, что глаза у нее такие грустные.

Он тут же устыдился своего желания по примеру Битси заключить ее в объятия. Потом напомнил себе, что в смерти ее мужа он уж никак не виноват.

– Ох, если б ты знала, как мне досадно, что я вчера пропустила твою встречу! Но нам с Генри пришлось ехать на свадьбу к его двоюродной племяннице аж в Мемфис. А я и сестру-то его не больно жалую. Такая напыщенная краля! Задирает нос, что вышла замуж за мемфисского адвоката. Но свадьба была красивая. В отеле «Пибоди» гуляли.

– Мама, дай Шелби хоть дух перевести.

– Ой, прости, прости! Я все болтаю и болтаю. Как я рада тебя видеть! Грифф, представляешь: Эмма-Кейт и Шелби были прямо-таки неразлейвода, еще только ходить начали!

Кажется, ее вдруг осенило, по какой причине Шелби вернулась домой.

– Ой, деточка! Ой, милая моя, прости! Такая молодая – и уже столько пережила! Это же такая трагедия, боже мой! Как ты еще держишься-то?

– Дома хорошо.

– Дома всегда лучше всего. А посмотри на мой дом: полный разгром, я даже угостить тебя ничем не могу. Ой, а худая-то ты какая! Ты, деточка, еще стройнее, чем эти модели в Нью-Йорке. Кстати, ты бы тоже могла в модели пойти, роста тебе всегда хватало. Эмма-Кейт, есть у нас кола? Ты же всегда колу любила, правда, Шелби?

– Правда, только не стоит беспокоиться. Мисс Битси, а мне ваши новые шкафчики нравятся. Такие чистые, свежие и очень приятно смотрятся на фоне ваших серо-голубых стен.

Вдова, не вдова – сейчас Грифф готов был ее расцеловать. Во все места.

– Ну, это как раз то, что мне и Грифф говорил. Что они свежие и чистенькие. А ты правда так считаешь?

– Мама, мы же Шелби даже не представили. Шелби, это напарник моего парня, Гриффин Лотт. Грифф, это Шелби. Фоксворт, кажется?

– Да. – Она повернула к нему свои обалденные глаза и – да, сердце впрямь умеет пропускать удары. – Приятно познакомиться.

– Привет. Мы с твоим братом дружбу водим.

– С которым?

– Да в общем-то с обоими, но с Форрестом больше. И еще хочу тебе сразу признаться, что я без ума от твоей бабушки. Вот подумываю, как бы ее умыкнуть от Джексона и удрать вдвоем на Таити.

Красиво изогнутые губы и печальные глаза на миг оживились, самую малость.