Покореженное эхо - Михаил Март

Соотнести и присвоить! Соотнести свое "я" с его "я", а чужое "я" присвоить себе. Только так может получиться достоверный образ, если, конечно, таланта хватит. В своих талантах Гортинский никогда не сомневался. Писатель без амбиций, что мотогонщик на трехколесном велосипеде. Если ты не считаешь себя по меньшей мере Джеком Лондоном, то нечего и за перо браться.

К утру Гортинский уснул, сидя в кресле и проспал завтрак. Пепельница, перегруженная окурками, источала ядовитое зловоние, а форточка осталась закрытой с вечера, когда дул ледяной ветер.

Их встреча состоялась в то же время и в том же месте. Вениамин Борисович умел скрывать свои чувства и переживания, перевоплощаться в эдакого разгульного повесу с иронией смотрящего на окружающий мир. Впрочем, масок У него на все случаи жизни хватало. Сегодня он немного переиграл, сделав удивленный вид, при встрече со вчерашним знакомым, будто успел забыть о нем. Он и сам понял, что перегнул палку. Никогда не надо недооценивать противника. Не тот случай, когда строят рожи. Швед его тут же поставил на место.

– Доброе утро, Вениамин Борисович.

– Уверены, что утро? Обед на носу.

– Вы не пришли к завтраку, и я решил, что вы проспали после бессонной ночи. Утро для вас началось в полдень. Но это так, одни домыслы.

– Вы прекрасно говорите по-русски, почти без акцента.

– Я очень люблю русскую литературу, а ее надо читать только в первоисточнике. Я рад, что у меня появился новый любимый автор. Снимаю шляпу.

– Приятно слышать. Но на дифирамбы реагируют после первой-второй книги, а потом ты слышишь слова, которые не усваиваются самолюбием. Писатель сам должен знать себе цену, видеть свои плюсы и минусы и уметь делать выводы и исправлять собственные погрешности и ошибки. Если он способен на это, то из него получится хороший ремесленник, в противном случае его вытеснят с прилавка и забудут, как прошлогодний снег. Удел многих скороспелок, любящих мурлыкать, когда их гладят по шерстке.

– Однако вы строги! По вашим меркам можно с уверенностью оценить вас, как добротного ремесленника.

– Я профессионал.

– Это как?

– Человек, не зависящий от вдохновения. Мне полагается писать не меньше десяти страниц в день. Я сажусь и пишу, и мое настроение и желание тут ни при чем. Это работа. Если ты не поймал своего Пегаса, то сотвори его собственными руками. С истинным воодушевлением я написал не более трех книг. Они не лучше или не хуже других. Никто, кроме меня, об этом не знает.

– Я всегда поражался людям вашей профессии. Для меня письмо написать – целое событие и уйма угробленного времени. А вы пишете по десять страниц в день. Вашей рукой водит какая-то неведомая сила?

– Писатели любят так говорить. Но я над подобными проблемами не задумываюсь. Так на чем мы с вами остановились?

– На команде, которая должна состоять из шести человек.

– Правильно. Кандидатуры я подобрал и даже вижу их перед своими глазами.

Люди незаурядные, надежные и отчаянные. У меня появилась любопытная идея. О подлинной сути операции должен знать только главный затейник мероприятия.

Остальные, то есть его сообщники и друзья, должны воспринимать ограбление как очередную игру. Шутку над владельцем галереи. Такой трюк лишит подельников страха перед законом и ответственностью.

– Оригинальный ход. Но не исключена и настоящая опасность, а они будут к ней не готовы. Люди не должны находиться в расслабленном состоянии.

– Они не бывают в расслабленном состоянии, исключая сауну с пивом, раками и девочками. Самые роковые ошибки и глупости преступник совершает от страха, теряя контроль и внимание. Человек, действующий по четкому плану, не думающий о провале и лишенный страха, не может завалить операцию. Если только ему в этом не помогут.

– Что вы имеете в виду?

– Я говорю о том, что наниматель, тот самый работник музея, может выстроить свой план. Ведь он имеет дело с иностранцами, о которых ничего не знает. По одному сценарию они могут стать полноценными партнерами. Это выглаженный утюгом вариант. Но я привык ставить подножки своим героям. Загонять их в экстремальную ситуацию и наблюдать, как они из нее выпутаются. Я ведь не составляю планов и не расписываю действий. Чаще всего герои сами ведут своего автора на веревочке с ошейником. И мне не очень верится в выстиранные и выглаженные ситуации. Повернем наш сюжет по-другому. Хранитель музея ищет не исполнителей, а козлов отпущения. Допустим, он имеет хорошие копии тех оригиналов, что висят в зале. За день до ограбления он подменит оригиналы копиями. Ограбление, как я догадываюсь, должно произойти ночью. Там не поймешь: оригинал ты снимаешь или копию. Да дело даже не в этом. Грабители – дилетанты, они выполняют заказ. Свинью от козы они отличат, а Моне от Мане никогда.

Ситуация первая. Ограбление не удалось. Преступников накрыла полиция. Черт с ними. Связь между заказчиком и исполнителями не доказуема. Хозяин галереи заявляет, что он очень предусмотрительный человек и держит в зале только копии, а оригиналы вывешивает, когда музей посещают царственные особы либо именитые искусствоведы. Ему аплодируют, а воришек сажают в тюрьму.

– Но при этом он теряет картины? – возразил Герман Шверник.

– Но не теряет свободы, а главное – денег. Присмотритесь внимательно к этому варианту. Он беспроигрышный. Если ограбление проходит чисто, каков результат в этом случае? Подлинники остаются в руках смотрителя музея, а грабители с фальшивками тешат свое самолюбие, читая в газетах об ограблении века. Они, наивные, думают, что получили в собственные руки баснословное состояние и надеются через десять лет обменять товар на обещанные деньги. А может, еще и поторгуются и сорвут пару миллионов сверх договоренности. Истинный владелец шедевров лишь усмехается в усы. – При этой фразе взволнованный швед пощупал свои усы, не потерял ли он их в суматохе, а писатель тем временем с легкой ухмылкой продолжал. – Картины в его руках. Иностранцы с гордым видом уезжают в свою сумасшедшую Россию и вернутся через десять лет искать ветра в чистом поле. За такой срок может океан выйти из берегов, учитывая потепление климата, а Россия – исчезнуть с лица земли или финны вобьют новые пограничные столбы с Коммунистической республикой Китай.

Стоит ли говорить о том, что шедевры из музея успеют сменить десяток посредников, пока попадут к истинному ценителю прекрасного, а скромный работник музея – купить компанию «Майкрософт» и выкинуть за борт надоевшего всем Била Гейца или стать владельцем компании «Сони» и жить где-нибудь на островах Зеленого мыса. Как вам понравится такой поворот сюжета? Тут есть что раскрутить и над чем пофантазировать.

Швед долго думал и наконец закурил трубку. Гортинский считал его некурящим. Вот так и открываются люди, медленно, неохотно и с разных сторон.

Порой люди сами себя не знают, но очень любят утверждать, что другого видят насквозь. Гортинский прекрасно знал это, потому что сам себя не всегда понимал.

Вот что заставляло его выдумывать своих героев, а не искать прототипы. Конечно, он был человеком любопытным, наблюдательным и брал какие-то черты характеров, привычки с живых обитателей нашей грешной земли, вселяя их в литературные персонажи, но, как правило, такие вещи делались ненамеренно, без примерки, а по наитию. Он прекрасно сознавал, что читатель не может себе представить того, что не видел и не знает. Сколько не описывай ему бесконечность Вселенной, мозг этого не поймет. Вот почему у марсиан есть руки, ноги, глаза и уши. Так понятнее и ближе. Создавать неузнаваемый мир – дело неблагодарное. А вот покопаться в чужой душе, да еще выдуманной твоим собственным воображением – сплошное удовольствие. Образ хранителя музея уже готов, и его изваляли в грязи и вымазали дегтем, что очень не понравилось шведу, подбросившему сочинителю сюжет. Но оба понимали, что идет игра и они сидят по разные стороны шахматной доски, где ход каждого записывается и обдумывается. С другой стороны, шли обычные фантастические дебаты двух курортников, спор которых не мог иметь никаких последствий, и никто не ждал, что в этом безобидном споре родится истина.

– И все же мне не хочется делать служителя музея мерзавцем! – заявил после долгой паузы Герман Шверник. – Поворот, конечно, интересный, не спорю, но обидно. Один прохвост обманул шестерых умных, талантливых мужчин. Такие хитросплетения и интриги в ваших романах плетут только женщины.

– Я не женоненавистник, я считаю, что у женщин более изощренный ум. Они существа слабые и с малолетства привыкли защищаться, искать лазейки, оправдываться, стремиться к достатку и всегда оставаться независимыми. Как вода камни точит, так и жизнь закаляет женщин и заставляет их быть гибче, увертливее и в любой ситуации находить неординарные выходы. Особенно это касается красивых женщин. Мужчины – лидеры, им все достается проще, и они ленивы и вальяжны. Я люблю женщин. Особенно, если они стервы! Вот почему они мои любимые героини. Мне с ними интересно.