Кодекс Крови. Книга Х - М. Борзых

— предположил я. Если маги крови создавали подобные маячки для собственного возрождения, то почему бы не масштабировать практику до целого рода?

«Верно! — похвалил меня закатный сгусток света. — А вы говорили: „Не та ступень развития, не поймёт“. Суть уловил верно, а тонкости ему ни к чему».

«Тогда что вы от меня хотите?»

«Решили познакомиться с новым соседом».

Э-э-э… Я опешил. Нет, технически, соседями мы были. Та же Обитель Крови здесь стоит уже сотни тысяч лет, но я-то тут причём?

«Ещё не понял? Ты такой же ковчег создал, добровольно пожертвовав жизнью, биологическими образцами и эманациями души».

«Так какой же я — нулевой представитель рода, если у меня… — я осёкся, вспомнив про нерождённого сына и артефакт аспидов, активированный для его защиты. М-да, а ведь технически, род уже был, как и его ещё один представитель. И я в нём действительно считался нулевым носителем, собиравшим все признаки с миров по нитке. Оставался главный контраргумент. — Но я же не аспид!»

«Рептилия? Рептилия! — веселился всё тот же сгусток закатного цвета. — В основе имеешь силу одного из Рассветных родов и даже смог её аккумулировать для эволюции. А теперь ещё и ковчег создал, как глава рода! Поздравляю!»

«Да какая из меня рептилия? Пародия!»

«Евгеника и не с таким справлялась! Ты ещё красавчик, поверь! Жаль только, что теперь у Рассветных перевес будет».

«Значит, со временем и у Закатных новый род отпочкуется. На всё нужно время, — снова взял слово первый сгусток. — Время, друзья!»

Сгустки стали растворяться во тьме.

«Постойте! — остановил я рассветную сущность, первую заговорившую со мной. — Вас двенадцать, вы делитесь на фракции Рассвета и Заката, как и Ордена людей, захватившие власть в этой части мира. Они же используют вас? Тянут из вас магию, как из батареек. Как так вышло, что ваша сила оказалась в руках людей, а не рептилий?»

«А ты посиди в братской могиле сотни тысяч лет без надежды на возрождение и тоже начнёшь искать альтернативные варианты для возвращения в реальный мир».

«Я всё понимаю, но сейчас они идут убивать меня».

На меня повеяло пренебрежением и даже какой-то брезгливостью от древнего ковчега. Пришлось пояснить свою позицию:

«Вы не поняли. Я не прошу помощи. Я предупреждаю, что собираюсь убить ваш 'вариант для возвращения в реальный мир. У меня с ними свои счёты».

«Как это знакомо, — хмыкнул ковчег, — убить, породивших тебя. В целом, нам всё равно. Свою задачу они выполнили».

Сгусток исчез, и всё окунулось во тьму. А в следующий момент я открыл глаза и увидел перед собой Агафью. Вампирша держала меня за костяные наросты на голове и пристально разглядывала.

* * *

Агафья рассматривала неведомую зверушку, снятую с каменного шпиля. Что-то в нём было такое, что напоминало мираж из её снов, но вампирша не верила собственному состоянию и памяти.

— Что ты есть такое? — задала она вполне закономерный вопрос, отмечая, что рана у змея на груди затянулась как-то уж очень быстро даже для оборотня.

— Ты знала меня, как графа Михаила Юрьевича Комарина. Я — твой боевой побратим, друг и внук, неродной.

Агафья видела, что спасённый чего-то не договаривает, и ей это не понравилось. Решение пришло само собой. Недолго думая, она впилась змею в верхнюю часть губы, где чешуи не было, и легко получилось прокусить кожу.

Где-то на фоне кашлянула брюнетка, разглядывая каменную кладку зала.

«Дорогая, если хотела получить ответы, достаточно было попросить сменить ипостась. В звериной твой персональный яд на меня не подействует», — пришло предупреждение по какой-то странной связи, которую Агафья чувствовала между собой и змеем.

Вампирша нахмурилась. Он знал о действии её яда и способности выведывать правду. Сделав пару глотков крови для проформы, Агафья отстранилась и сделала шаг назад.

— Ты о чём-то недоговариваешь, — решилась она на откровенность. — В чём дело?

— Ты ушла в Сумерки на бой со своим личным кладбищем. Тебя не было больше двух месяцев. Это твой второй поход, и мне пришлось выменять твою душу на свою жизнь. Если кратко. Остальное, если позволишь, посмотришь сама. Подозреваю, что у тебя теперь проблемы с памятью, но я — последний, кого тебе стоит опасаться.

Змей сменил ипостась на человеческую, став брюнетом с алыми глазами. Он соскочил с алтаря и, быстро обшарив кожаный рюкзак, выудил оттуда холщовый мешочек.

— Здесь чуть подробней о нашей развесёлой жизни, — он кинул мешочек с камнями внутри и принялся одеваться в запасной комплект одежды. Агафья неуверенно взирала на алые камни цвета крови, откуда-то зная, что это накопители воспоминаний.

— И да, девушки, спасибо! — как-то светло и радостно улыбнулся Комарин, оценив толщину ствола из лиан, вьющегося от алтаря к камню на вершине башни. — Подозреваю, что, если бы не вы, эта красота бы проросла сквозь меня. А я ещё пожить хочу. У меня масса незаконченных дел.

— Её благодари. Я тебя даже с места не смогла сдвинуть, — тут же отказалась от любых благодарностей брюнетка. — Что дальше?

— А дальше даём Агафье немного времени освоиться с воспоминаниями и выбираемся отсюда. Надо же оценить, что я тут своей самодеятельностью натворил.

Агафья взяла в ладошку первый камень и погрузилась в вихрь образов.

* * *

Легионы Рассвета и Закаты вышли на марш. Такое зрелище в последний раз видели сто лет назад. Тогда легионы выступили против Обители скверны в Каролийских горах. И все быстро забыли, что маги крови до того почти три века зачищали прорывы тварей, спасая мирных жителей. Людская память коротка. А уж с какой скоростью у всех наступает беспамятство стоит начать работать принципу: «Кто сильнее, то и прав».

Пейзане выходили к дорогам, бросали под ноги лошадям цветы, выкрикивая благословения воинам Рассвета и Заката. Шпионы Тимуса исправно отрабатывали жалование, распространяя слухи, что из Великой пустыни полезли страшные твари. Легионы выступили на марш, дабы защитить мирных жителей. Более того в этот раз святое воинство повёл в бой сам Ирликийский Ангел.

Женщины осеняли себя святым кругом и целовали амулеты, видя парящего в небе воина в белоснежном плаще. Ангельское лицо с правильными чертами лица и мечом в руке внушало религиозный восторг.

Вслед ему неслись песнопения и крики восторга. К другу Альб возвращался, только когда поблизости не было деревень и городков и не перед кем было красоваться. Тогда на его место заступал