Бывший. Цена твоей любви (СИ) - Макова Марта

– Не стоит. – Борис уловил мой порыв, или заметил, что я набрала побольше воздуха в грудь, чтобы заорать. – Ты же не хочешь, чтобы твой брат остался здесь надолго? Сколько ему могут впаять за соучастие?

Сволочь! Какой же гад! Подлый, низкий гад!

Опустив голову, послушно пошла рядом, без слов села в машину, переднюю дверцу которой мне вежливо открыл Борис.

– Пристегнись, пожалуйста.

Я ни на грош не верила в его вежливость и приличное воспитание. Уже знала, на что он способен. Лжец и притворщик!

С ненавистью смотрела, как садится за руль, как поворачивает в замке ключ зажигания. Неприязнь и страх сводили с ума. Как только машина тронулась, демонстративно отвернулась и уставилась в боковое окно.

Куда он меня везёт? Зачем? Вопросы бились в голове, как кубики нард, в сжатых лодочкой ладонях. Кувыркались, сталкивались, отбивались друг об друга острыми гранями. Зачем я ему? Что он задумал?

Это место я тоже прекрасно знала. Мыс отчаявшихся или Чертов котёл. Небольшой клочок земли, выступающий в море. Сверху ровная земля, покрытая травой и цветами, а внизу многометровая пропасть, на дне которой только острые камни и сумасшедший прибой, вызванный низовкой. Шансов выжить, упав с этого мыса, не было совсем. Безлюдное, опасное место.

Борис заглушил двигатель, положил руки на руль, сжал его до скрипа. Не поворачивая головы, скомандовал:

– Выходи, Лира.

Глава 13

Вжалась в сиденье и судорожно вцепилась пальцами в ремень безопасности. Никуда я не пойду! Слова брата про "добить" намертво засели в мозгу.

Борис что-то прочитал на моём лице, устало прикрыл глаза и тяжело вздохнул.

– Прости. Не хотел тебя пугать.

Щёлкнул замок ремня безопасности. Борис аккуратно отвёл его и придержал до тех пор, пока ремень не убрался полностью. Я свой отстёгивать не стала, сохраняя обманчивое чувство безопасности.

Косилась на Бориса, задумчиво смотрящего вперёд, на светлеющее над морем небо раннего утра. Ночной ветер окончательно разогнал туман, оставив только серую дымку над водой. Восходящее солнце подкрашивало её в нежно-розовый цвет, обещая, что день, наконец-то, будет солнечным и тёплым.

– Где ты была, Лира? Я искал тебя годами.

Глухой голос, усталый, вымученный. Я развернулась и удивлённо приоткрыла рот. Борис словно сдулся. Плечи опустились, гладкий, холёный лоб прорезала глубокая морщина, у кончиков губ собрались скорбные складки. Он словно разом постарел лет на десять.

– Зачем?

На вопрос не ответил. Забарабанил пальцами по рулю, секунда за секундой возвращая себя прежнего, уравновешенного и холодного.

– Кто тебя сбил, Лира? Это действительно была Диана?

– Да. – не видела смысла лгать, пусть знает правду.

На мгновение показалось, что в светлых глазах промелькнуло сочувствие, но его взгляд тут же стал пустым, Борис словно задумался, ушёл мыслями глубоко в себя. Пальцы перестали отбивать чечётку на руле, сжали его до побелевших костяшек. Челюсть напряглась, а красивые губы сжались в узкую полоску.

Неужели он не знал об этом? Новость оказалась неприятным сюрпризом? Тяжело осознавать, что твоя жена – убийца?

– Прости. Я не смог защитить тебя. Даже не предполагал, что она окажется способна на такое.

Не сдержала обиженный всхлип. Защитить? Ты врал мне! Ей врал! Чего ты ожидал от оскорблённой, униженной жены? Что проглотит? Обе смиримся с наличием друг друга в твоей жизни?

Воздуха не хватало. Я содрала шапку с головы, наконец отстегнула ремень безопасности и рывком распахнула дверцу, горя только одним желанием – выйти на волю, вдохнуть холодный рассветный воздух.

– Постой, не убегай, Лира! – в последнюю секунду схватил меня за руку и удержал. – Нам нужно поговорить!

– О чём нам говорить, Борис? – в горле клокотали слёзы.

Каждый раз, вспоминая день, когда меня пыталась убить его жена, я переживала его заново. Каждый раз чувствовала страх и боль. Обиду за отнятые годы общения с родными, за смерть мамы, за свою беспомощность и растерянность в первые месяцы после комы, когда поняла, что ничего не помню о себе. За шрамы, за долгие дни восстановления, за ужас, охватывающий каждую клеточку тела, от мысли, что кто-то вот так легко, не сомневаясь, может решать, жить мне или умереть.

– Что тебе ещё от меня нужно? – меня трясло в неконтролируемой истерике, наконец вырвавшейся из меня. Сдерживать свои чувства больше не было сил. – Что вы с Дианой ещё у меня не отняли?

– Тише, Лира, тише... – Борис, удерживая, прижимал мои плечи к спинке сиденья. – Успокойся, девочка. Я хочу вернуть тебе кое-что.

Стиснула зубы и отвела взгляд. Было невыносимо больно смотреть в глаза, холодные, пустые. Я помнила каждую ресничку, каждую черту когда-то любимого, а сейчас ненавистного лица.

– Отпусти. – прошептала сухими губами.

Борис немного отодвинулся и убрал руки с моих плеч. Наклонился вперёд, открыл бардачок и достал из него кожаную папку.

– Это твой паспорт. – на мои колени легла маленькая книжечка в золотистой обложке с потёртой от времени наклейкой со смешным котиком.

Сердце болезненно сжалось. Я узнала и обложку, и кота на ней. Осторожно открыла первую страничку. С фотографии на меня смотрела девочка со смешинками в глазах и едва сдерживаемой улыбкой. Я помню как фотограф заставляла меня сделать серьёзное лицо, но я никак не могла сосредоточиться. В дверях стояла Катюха и корчила мне рожицы, изображая суровую, злую даму. Было очень смешно.

Погладила пальцем глянцевую поверхность фотографии. Где она, эта юная девочка, верящая в Алые паруса и капитана Грея, который непременно найдёт её? Вместе с паспортом Борис вернул мне моё настоящее имя, кто вернёт мне меня прежнюю? Годы, маму, здоровье?

– Здесь документы на квартиру и карта на твоё имя. – вслед за паспортом на колени лёг прозрачный файл с бумагами и банковской картой внутри.

Я недоумённо уставилась на документы. Какая квартира, какая карта? Осторожно повернула файл, лежащий вверх ногами. Буквы сложились в мою фамилию и имя, и догадка ударила хлеще оплеухи от его жены. Во рту горечью разливались негодование и презрение. Он пытается откупиться от меня!

Стряхнула с коленей файл, словно это была мерзкая болотная жаба.

– Мне ничего не нужно от тебя! – потянулась, чтобы всё же выйти из машины, но снова оказалась схваченной за руку.

Посмотрела сначала на ладонь, удерживающую меня, потом подняла взгляд на Бориса. Упрямо поджала губы.

– Отпусти!

– Лира, я купил тебе эту квартиру четыре года назад. Хотел подарить после рождения сына. И счёт в банке открыл на твоё имя. Это не попытка откупится. Это благодарность. Извинение, если хочешь.

Я задохнулась.

Оказывается, осколки когда-то разбитого сердца ещё не истёрли свои острые грани и сейчас полосовали, кромсали меня изнутри. Душа снова кровила и стонала от боли.

За прошедшие дни я уже не раз оплакала своего малыша, но слышать о нём из уст Бориса оказалось больнее всего. Он словно вернул меня в те жуткие дни, когда я не жила – корчилась, умирала от боли.

Я даже не увидела своего ребёнка. В самый последний момент, когда он уже родился, мне дали наркоз. А когда я очнулась, было уже поздно. Борис сам хоронил его.

Спустя долгую паузу, наконец, смогла сделать вдох. Кислород продрал горло наждаком, заполнил до ломоты и тёмных мушек в глазах лёгкие, заставляя тело гореть и функционировать.

Крепко зажмурилась в попытке удержать невольные слёзы.

– Мне. Ничего. От тебя. Не нужно. – отчеканила, выделяя каждое слово, чтобы у Бориса не осталось сомнений на мой счёт.

– Забери. – он насильно впихнул файл мне в руки. – Я хочу, чтобы у тебя всё было хорошо и ты ни в чём не нуждалась.

– А у меня и было всё хорошо, пока ты снова не нарисовался в моей жизни!