Пес. Книга историй - Александр Покровский

У соседей швартовую команду на ходу смыло – так их никто не спасал. Сказали на буксиры: «Подобрать людей», – а чего там подбирать? На них спасательные жилеты, и они плавают, но уже не вернуть. Все ушли.

А я, когда за тем матросом прыгал, так и совсем воды не заметил. И что она холодная, не заметил – тут уж как получится. Но ты, когда прыгаешь за человеком в воду, об этом не думаешь. Вообще не думаешь, потому что срабатывает в тебе, что это человек. Сработало – и уже за бортом.

Пауза. Смотрит вверх, потом в зал.

– Красиво. У нас тундра летом как ковром покрыта. Мох. Нога пружинит. А ручейков столько – пей, не хочу. И вода вкусная. Ее мох фильтрует. Мы с Лешей за грибами ходили. Ведро за полчаса. Подосиновики.

Я кричу: «Леша!» – а он за сопку зашел. И я вдруг испугался. Непонятно отчего. Страх такой. Всю грудь сдавило. С чего бы это? Я же не боюсь никого.

А на лодке все время кажется, что ты в космосе. На космическом корабле. Можно ночью идти – ни одного человека. Только механизмы. Гудят.

Тут все гудит.

Как же теперь Ольга-то будет? Двое у нее. Скоро у нее будет два ребенка. Ничего, Леша, ничего. Не сомневайся. Я никого не брошу. Не смогу. Я…

А от Оленьей до нас восемь километров. Нас если ставят в соседнюю базу, то это всегда Оленья бывает. Там восемь километров, но только до поворота, а после поворота – еще восемь. В гору пешком, с горы бегом. Шестнадцать километров за четыре часа. Можно и за три, если с горы бегом.

Если отпускают с корабля в одиннадцать вечера, то домой ты приходишь в лучшем случае в два, час – на жену, ребенка посмотрел – и назад. В восемь часов – подъем флага. Мы с Лехой всегда домой ходили. Всегда. Хоть на полчаса. Бежишь в шинели. Весь мокрый. Добежал, ключ в замочную скважину вставил, а жена уже проснулась. Чувствуют они. Жены. Им за это памятник можно ставить. Вот и Оля почувствовала. А как – один Бог знает.

Бог… Господи, как же я теперь спать-то буду?

Скрывает лицо в ладонях. Гаснет свет. В темноте слышится всхлип.

Пес Киноповесть

Дом, двор, обнесенный высоким забором. Во дворе – группа в защитном камуфляже. Через двор мимо этой группы идут двое – один гражданский, другой офицер.

– Не понимаю, – говорит офицер, – я этого не понимаю. Вас присылают к нам для участия в операции? Так? Глупость какая-то. Из какой вы газеты? А впрочем, какая разница.

– Я буду освещать… – начинает говорить гражданский.

– Освещать? – перебивает офицер. – Что освещать? Нам ничего не надо освещать. Вы знаете, что такое ГРУ?

– Ну…

– Чушь какая-то. Я только что говорил с руководством, и они мне тоже сказали, что вы будете освещать. У нас что? Потемки? Так, ладно, – тут он замечает, что группа впереди начала потасовку: четверо нападают на одного, он отбивается. Удары так и сыплются, рожи у всех зверские.

– Железо! Я кому сказал еще пять минут назад, чтоб прекратили? Вам что? Заняться нечем?

Все останавливаются. Тот, кого он назвал Железом, а это тот, на кого нападали, смущенно улыбается, разводит руками:

– Так, тащ ка, размяться же надо.

– Вот и разминайтесь. Вон Колесо подтягивается.

На ломе, перекинутом на угол забора, подтягивается человек.

– Ян! – подзывает офицер одного парнишку, – тот подбегает. – Возьмешь этого. Как, кстати, еще раз, вас зовут, запамятовал?

– Сергеем, – отвечает корреспондент.

– Вот! Возьмешь Сереженьку нашего. Он у нас писатель.

– Корреспондент.

– Ну, это все равно. Он с нами пойдет, будет нам освещать. Дорогу, наверное. Накормишь, напоишь, спать уложишь.

Офицер уходит, а эти двое идут по двору к дому. Двор большой. У дальнего забора стоит бревно, недалеко от него щуплый парнишка в камуфляже бросает в то бревно ножи. Ножи он достает отовсюду. Такое впечатление, что у него вся одежда состоит из ножен. Кроме ножей он бросает еще и такие длинные спицы. Корреспондент заинтересовался:

– А что это?

– Что?

– Что он такое делает?

– Бросает.

– А что он бросает? Такое… как карандаши.

– А, это заточки. Старые электроды отколотили молотком и заточили с двух сторон. Протыкают человека насквозь.

Парнишка бросает ножи и заточки в цель, почти не целясь, не глядя. Он точно думает о чем-то своем, а движения выполняет механически. Кажется, что он вообще не здесь, а на другой планете. Он производит впечатление ненормального, сумасшедшего, немного не в себе, что ли. На него как-то неуютно глядеть, будто смотришь на то, что не можешь понять.

– А кто это? Он такой… на школьника похож.

– А… это Пес.

– Пес?

– Ну, у нас тут каждый выбирает себе псевдоним, то есть кличку вместо имени. Я – Ян, а он – Пес.

– А почему такая кличка у него странная?

– Не знаю. Сами же выбирают. Никто не расспрашивает. Захотел человек – значит захотел. Он у нас недавно. Тут в одном месте положили всех. Засада была. Уцелел только он. Вот его к нам и перевели. Вы не смотрите, что он худенький. Он Железо вмиг заломал.

– Как это?

– Ну, проверить его ребята решили. Попробовать. Чуть руки не оторвал. Он и на кошках хорошо лазает.

– А это что такое?

– Ну, это приспособления такие. Как когти. На дерево можно с разгону забежать, и не только на дерево. На руки и ноги надеваются. И ножи кидает классно. Целый день может так стоять.

– А можно с ним поговорить?

– Можно, конечно, только он неразговорчивый. Молчит все время. Мы даже думали сначала, что немой.

Пес кидал и кидал ножи. Казалось, он не обращал никакого внимания на то, что его тут стоят и обсуждают.

Отец говорил: «Лес – сокровище. Береги лес. Лесником будешь». Его медведь задрал – из кустов выскочил, а я не успел. Отец говорил: «Учись кидать топор. Топор для лесника все». И топор, и нож, и вилы – все кидали. Отец учил. А еще слушать лес учил. А тут – не услышал я. Медведь схватил. Не донес я отца. А медведь убежал. Шатун. Отец успел только сказать, чтоб не трогал его, все равно его волки найдут. Волков я потом скликал. Всю стаю. Как отыщем с отцом олешка на дороге сбитого, так стаю и кликнем. Воем подзывали. Мы их давно приважили. Все откликались. Первой – Вера, самочка, за ней Батай – ее самец, потом уже все остальные: Снежок, Ласка, Вудо, Яхо, Визирь, Танго, Тит, Бим – все. Все десять. Это мы им клички дали. Отец волков уважал. Говорил, напрасно на них возводят. Волк – верный. Никогда своих не бросит. А вожак у волков всегда думает обо всей стае. Сутками думает. На то он и вожак. И он всегда справедлив. Вожак жизнь отдаст за свою стаю, а стая – за вожака.

– А снизу бросишь? Можно и снизу…

– Он иногда бросает нож не сверху, а снизу, и так быстро – ни за что не заметишь, рука только дернется – и нож уже полетел, и он точно входит в горло. – Ян объясняет, как Пес отводит руку, как бросает. Он показывает медленно, потому что за тем, как бросает Пес, все равно не уследить.

– А покажи с закрытыми глазами (это опять Ян).

Можно и с закрытыми.

Пес надевает лыжную шапку поглубже, закрывает ею глаза и бросает ножи с закрытыми глазами. Все ножи уходят в цель.

– А повертеться?

Можно и повертеться.

Пес останавливается, не поднимая шапки с глаз, несколько раз поворачивается вокруг оси, потом оказывается лицом к Яну и корреспонденту Сереге, резко вскидывает руку с ножом и застывает – те оцепенели, сейчас нож полетит – потом, словно слушает, словно нюхает воздух, медленно поворачивается и кидает – прямо в бревно.

– Фу! – выпускает воздух Серега.

– Вот такой фокус, – говорит Ян нарочито бодро, хотя видно, что и он немного сдрейфил.

Длинный коридор, по нему стремительно идут двое – полковник и майор. Говорит полковник быстро, четко, ни слова лишнего. Полковник майору:

– Есть интересные экземпляры?

– Есть.

– Сколько?

– Один.

– Что на нем?

– Превышение обороны.

– Что он сделал?

– Два трупа. Сын лесника, мать – доярка на ферме. Пришла домой – а там залетные. Ножи ей к горлу – давай деньги. У нее нет – они пытать. В деревне говорили, что лесник сокровище в лесу нашел, золото, вот они за ним и явились.

– А где сам лесник в это время был?

– Так его медведь задрал не так давно. Напал из кустов. Шатун. Укус в шею. Повреждение аорты – смерть на месте. Остались только сын и мать. А тут он из школы пришел – мать кровью исходит. Ну, он и убил.

– Обоих?

– Да.

– Как убил?

– Ножами. Там у них в доме, оказалось, везде ножи в разных местах воткнуты. Мать не откачали, а эти – даже не пискнули. Он их потом в лес сволок.

– Как сволок?

– Волоком.

– Зачем волочь? Можно же подвезти, на телеге например.

– Ночь была, да и заметно, наверное, на телеге. Сообразил.

– Закопал?

– Что закопал?

– Трупы.

– Трупы?.. Нет, не закопал.

– Бросил?

– На съедение волкам.

– Волкам? Каким волкам?

– Обычным. Ничего не нашли. Только одежда. И тела из нее аккуратно вынуты.

– Вы его приготовили?

– Уже. Сидит в комнате.

– Давайте посмотрим.