Руна - Катерина Снежная

Хочу ее, хочу встречи, не на пять минут, не короткий разговор, а намного-намного больше.

Она все понимает, отводит глаза, пока разглядываю ее светлые волосы убранные в пучок. Натуральные, пушистые, и к сожалению, обрезаны по плечи. Легко представляю, как будет красиво, когда она распустит их. Как локоны будут колыхаться в такт моим ударам и движениям.

— Что ты хочешь, — спрашивает серьезно.

В самом деле, что-то случилось? Я смотрю ей в глаза, она не отводит свои лишь первые пару секунд, уводит взгляд в сторону, смотрит на адептов, на плац, на лес растущий кругом по периметру. Кусает губы и снова переводит взгляд на меня.

— Когда?

Умница моя. Всегда была интуитивной, догадливой, не то, что я, словно большой слепой кот, ни черта не понимающий в эмоциях других. От ее вопроса на лицо рвется улыбка, трудно сдержать, не вдыхать глубже, чем нужно от воодушевления воздух в легкие. Я стараюсь, но не знаю, получается ли?

— Завтра в десять.

Она сдержанно кивает, и уходит. Я же возвращаюсь с трудом в повседневную реальность, в задачи, которые требуется решить. Запихиваю на дальний слой сознания ее согласие, и держу тело в узде. В солнечном сплетении салют. В груди праздник от эндорфинов и предвкушения. В паху революция и бунт. В мозгах бьется мыслью один вопрос: «Не уже ли?».

Тогда десять лет назад, в постели, она была такой близкой, испуганной и скованной, я не нашел другого варианта. Сжал ее посильнее в руках. Она умудрилась вывернутся, пронзительно до боли глянула в глаза. В ее собственных, кричит непонимание, за что я с ней так?

Я прыгнул.

Только прыгнул не на песчаный пляж островка в Карибском море. А оказались мы на глубине десятка метров у затонувшей подлодки. Ни хрена не понял. Что случилось? Дернулся, как бешенный и пьяный.

Смотрю на заржавевший корпус. Таким был мой первый прыжок. Тело отца среди поднятых наверх моряков не отыскали. Команда большая, больше ста человек. И четверых из них не нашли.

Я тринадцатилетний пацан, не знающий кому верить. Первый раз, прыгнул в пространстве прямо из собственной постели. Хотел все увидеть. Найти тело. Верил, что смогу.

В Баренцево вода жутко ледяная. Бьет наповал шоковой болью. Течение сильное, темно, кругом мутная мгла, хоть глаз выколи. Ломота и резь от холода не выразить словами — адская.

Нежданно пятно грязного света, мутного, как моча. Мои глаза выхватывают пробоину в носу подлодки. Огромную. Никто не знал, что толком произошло у них. Почему случилась беда. Все вместе заняло одну минуту, но тогда та показалась вечностью.

Отпрянул, метнувшись в сторону, глаза открыл уже дома. В постели, весь мокрый, оледенелый, изумленный. Ангина у меня была ядреная. С температурой, с воспалением легких, с проблемами мочевого пузыря, с гноем в горле.

Воспоминание застало врасплох, на золотом, прогретым за палящий день островке с девушкой в руках, что никак не хотела прыгать. Я уставился на нее, а Лиза в шоке, даже не сопротивлялась. Вытаращила глаза, смотрит в потрясении.

— Что это было? Ты в воде? Я видела.

Вот тогда и разобрались, что к чему. Она прыгала под давлением и внешней угрозой, а сознательно перемещалась в воспоминаниях людей. Мы проговорили несколько часов. Я не тронул ее. Помог подтвердить подозрения. Она видела мою мать, дом, еще живого отца. А это личное и роднит с тем, кого пускаешь в душу. Так что в моей, она могла чувствовать себя целиком, как дома. И вот ирония судьбы, могу подарить ей весь мир, прыгнуть с ней в любую точку планеты, могу показать, все, что в душе, а ей не нужно. Я не нужен! Не тот, кого она хотела. Я знаю, других-то тоже нет, никого, кому она бы доверилась. Я сделал так, чтобы пока жив, никого и не было. Мне хотелось одного, если не ответного чувства, то хотя бы тела.

Она пришла, как договорились. Без слов, сняла одежду с датчиками слежения и встала напротив. Пялится и смущать я не стал, жарко обнял. Мгновение, и нас в этом месте нет.

Мы на берегу океана.

— Ты подготовился, — Лиза смотрит на матрас, на корзину с закусками и вином и на дрова сложенные для костра. — Мы уже тут были.

— Очень давно.

Теперь мне хотелось, чтобы все получилось. Я вновь обнял ее и поцеловал в губы. За поцелуем последовало все остальное. То самое, чего нет ни с одной шлюхой. Понимание — женщина, что со страстью стонет под тобой, извивается и выдыхает твое имя — твоя и только твоя. Единственная, другой не будет. Этого стоило ждать и сто лет. Затем разожгли костер, откупорили бутылку, и, слушая морской прибой, смотрели на горизонт. Океан укачивал нас, баюкал вечными песнями о непостижимости жизни, зародившейся в нем.

— О чем ты хотела поговорить?

Я ведь не юнец и прекрасно понимаю, она согласилась на сделку. Нет, я вовсе не жалею о случившимся, смакую каждое мгновение. Лиза укутавшись в полотенце жевала дыню и потягивала шампанское. Ее любимое, я помнил.

— Стерта память. У них у всех, — она бросила на меня сидящего рядом осторожный взгляд. — Начисто. Понимаешь? Но! За этой пустотой, стоят другие воспоминания, как из прошлой жизни. Будто бы они уже жили в другом раннем времени. У Васьки воспоминание о прядильне и убийстве человека, которое тот не совершал. У Тимура о кулачных боях. У Виктора о лапте и слепых мошенниках. Аня травница, а Маша девка в публичном доме. Я не знаю, что думать. Сказать, что они помнят свою прошлую реинкарнацию, нет. Потому что воспоминание только последнее и одно. Ничего больше нет. Совсем нет. Если бы они помнили прошлое, были бы и другие воспоминания.

Я думал.

— Клод, ты хоть что-нибудь знаешь, с чем это связано? У всех в этих событиях есть общий элемент. Человек, который наблюдает за ними.

Я бросил на Лизу взгляд, отвел. Вот это-то и беспокоило, ее последний вопрос.

— Урод, потерший память открыл на вас охоту, — вздохнул. — Вычислил каждого и потер. Если бы можно было списать психозом, он мог бы смело претендовать на звание первого психа функционала. Но почему те пятеро и ты, — я посмотрел на Лизу пытливо, вопрошая.

— Я?

— Тебя он не успел найти, либо не смог. Твой статус секретности — высший.

— Вот это я и хотела узнать, Клод. Могу ли я с ним пообщаться? Пусть будет защитное стекло. Хочу разобраться в ситуации и понять, что происходит. Зачем ему это? С какой стати мы?

Я смотрел