Владыка времени - Екатерина Неволина

– Нет, однако, – с готовностью затряс головой старик, так что тонкие косицы змеями заскользили по его засаленной одежде.

– И где же она? – спросил Глеб, начиная испытывать любопытство: вдруг подсознание все-таки ухватило какой-то важный факт. Бывало, что решения приходят к человеку во время сна. Взять хотя бы Менделеева с его знаменитой таблицей…

– Бубен, однако! – напомнил старик.

Торговаться со своим подсознанием было для Глеба чересчур, поэтому он снова отвернулся и занялся прокладкой маршрута, а после, как это часто бывает в снах, и вовсе перенесся из своей комнаты в какое-то странное место. В этом месте лил дождь, гремела гроза и по берегу Москвы-реки ехал странный отряд. Рыжая густая борода предводителя и хорошо знакомая по картинкам одежда опричников заставили Глеба подумать, что перед ним отряд самого Малюты Скуратова. «Ну вот, – подумал Глеб, – это уже лучше». Малюта забарабанил огромным кулачищем, украшенным крупными веснушками, в дубовые ворота караулки и гаркнул голосом, перекрывавшим даже далекие раскаты грома: «Отворяй!»

Изнутри послышалась возня, чей-то испуганный крик, а потом слабый голос неуверенно затянул псалом «Да воскреснет Бог…».

Смотреть сон про Малюту Скуратова было гораздо интереснее, чем про старого шамана, требующего вернуть бубен, но, к сожалению, сон внезапно прервался – как раз на моменте, когда грохнул засов караулки и тяжелая дверь начала приоткрываться.

Глеб открыл глаза и понял, что настало утро и нужно вставать.

Глава 8

В путь так в путь

Хотя вчера все легли очень поздно, Глеб не стал нежиться в постели. Он умылся, на минуту нырнул под ледяной душ и умчался в спортзал.

Девочки еще спали, и, разминаясь на беговой дорожке, Глеб подумал, что ему, оказывается, очень не хватает немногословного Северина. В его присутствии становилось как-то спокойней.

– Доброе утро, – в спортзал вошла Александра. По ее лицу не было заметно, что она устала или не выспалась.

Девушка заняла дорожку, на которой обычно упражнялся Северин, и Глеб перешел к силовым упражнениям.

Динка, как всегда, явилась самой последней, отчаянно зевая и потирая кулачками заспанные глаза. Хорошо, если до утра за компом не просидела.

– Ну что, когда едем? – спросила девочка первым делом, пропустив ненужные, на ее взгляд, формальности, включая утреннее приветствие.

– Завтра, – ответил Глеб, напрягая руки с гантелями. – Я поговорил с директором, наша поездка одобрена. Сегодня готовимся и ждем возвращения Северина. Он должен вернуться вечером или в крайнем случае завтра с утра.

– Как же вечером! – Динка скорчила недовольную гримасу и с неохотой заняла освободившийся тренажер. – Этого из леса гамбургером не выманишь! Будет сидеть там до последнего. Природа, погода… подумаешь, какая важность!

– Ну уж лучше, чем за компом дни и ночи проводить, – привычно поддел Глеб, но сразу стал серьезным. – А вообще каждому свое, а ты большая молодец.

Динка, явно довольная, приосанилась и почему-то взглянула на Александру.

После завтрака Глеб сел составлять список необходимых вещей, Александра погрузилась в книги, а Динка скрылась в своей комнате, где наверняка нашла себе занятие по душе.

Мирный ход утра нарушил рев мотоцикла.

Глеб выглянул во двор. Северин уже пристраивал у крыльца свой «Suzuki». Глеб улыбнулся, заметив застрявший в колесе пучок травы. Но в следующий миг насторожился: что-то друг рано. Динка права, он пользовался любой возможностью подольше побыть в одиночестве и обожал лесную жизнь, видимо, связанную для него с памятью об отце. Интересно, с чего это он поторопился вернуться? Что-то не так.

Северин быстро прошел на крыльцо. Неслышно открылась дверь, и вот он уже в комнате. Лицо решительное. Одежда в легком беспорядке. Глеб заметил, что одна из брючин джинсов Северина внизу порвана, а на ней – темно-бурые пятна. Какие – и гадать не приходится. Видно, дело еще хуже, чем можно было представить.

Может, стоит увести его и поговорить наедине, без Александры. Зачем ее зря волновать?

Глеб шагнул навстречу другу, но тот и сам, похоже, думал так же.

– Доброе утро, Александра. Глеб, мне надо с тобой переговорить, – коротко произнес Северин.

– Здравствуй. Конечно, говорите. – Александра захлопнула книгу и встала. – Если понадоблюсь, я у себя.

Она ушла, не задав ни единого вопроса, и вместе с тем ясно дала понять, что, если возникнет необходимость, явится по первому зову. Не спрашивая и ничего не требуя взамен.

Глядя ей вслед, Глеб почувствовал невольную гордость: как же ему все-таки повезло! Его окружают удивительные ребята, каждый, несмотря на юный возраст, профессионал, специалист в своем деле, и на каждого действительно можно положиться. Не это ли самое дорогое?

– Что случилось? – обернулся Глеб к Северину.

Тот тяжело, так непохоже на себя, шлепнулся в кресло.

– Я не могу больше находиться в команде. Мне нужно уйти, – глухо произнес друг.

Глеб ожидал всего, что угодно, но только не этого, однако ничем не показал своего изумления. Он придвинул стул к креслу, где, отстраненно глядя в пол, сидел Северин, и, усевшись рядом, повторил вопрос:

– Что случилось?

– Я… Я не хотел бы об этом говорить, но ты, конечно, имеешь право знать все… – Северин тяжело вздохнул. – В общем, да, мне нельзя доверять. Я могу подвести вас и поэтому хочу выйти из команды.

Глеб молча ждал продолжения. И он не ошибся, собравшись с силами, друг снова заговорил. По вздувшимся на висках венам было заметно, что каждое слово дается ему непросто.

– У меня проблемы. С самоконтролем. Недавно я едва не покалечил тренера. Он уговорил не рассказывать об этом. А зря. – Каждая фраза Северина звучала отрывисто, словно щелканье бича. – И сегодня утром я напал на парней. Они стреляли в бродячих собак.

– Но ты же не просто так напал? Я тебя знаю, ты никогда не выйдешь из себя по пустякам. Разве это плохо, что ты вступился за животных? – Глеб наклонился к другу, пытаясь заглянуть ему в глаза, но Северин отвел взгляд.

– Плохо не это. Плохо, что я опять потерял над собой контроль. Совсем.

– И что?..

Глеб напрягся. Бурое пятно… А вон еще одно, в районе предплечья Северина… Неужели все плохо?..

«Господи, если ты есть, сделай так, чтобы Северин не оказался виновен в убийстве!» – взмолился Глеб, никогда не причислявший себя к верующим.

– Кажется, нет… Но я их точно покалечил. Одному сломал руку. Другому, кажется, заехал в висок…

– Кажется? Почему ты все время повторяешь, что тебе это кажется? Ты что, не помнишь, что творил? – Глеб потихоньку начинал закипать.

– В том-то и дело. – Северин еще ниже нагнул голову. – Я не помню. Словно это выше меня. Помню, как бежал на выстрелы. Увидел кровь и этих собак. В воздухе пахло кровью. Те… охотники… стреляли плохо. И я не знаю…

Глеба, перед глазами которого тут же возникла картинка описываемой «охоты», передернуло. Стань он сам этому свидетелем, тоже поступил бы как Северин. То есть сломал бы кому-то руку? Смог бы нанести вред человеку? Нет… Или?.. Переубедить? У тех, стреляющих, были ружья, и, с некой долей вероятности, горе-охотники пребывали в состоянии опьянения. Слова на таких не действуют, это точно. Они бы только посмеялись. Наверняка Северин действовал в целях самообороны. Плохо, конечно, что его, оказывается, охватывает неконтролируемая ярость. Как берсерков – древних воинов, перед битвой вводивших себя в состояние ярости до того мощной, что сами становились воплощением стихийной силы – неистовыми, быстрыми, сильными, почти нечувствительными к боли. Может, и у Северина есть древнегерманские корни?

В любом случае, что бы там ни было, товарища требовалось поддержать. А еще… без Северина ставится под угрозу вся экспедиция. Никогда не знаешь, с какой опасностью встретишься. Другого силовика у них нет, да и вряд ли Северину найдется адекватная замена…

«Надо бы поговорить с ним по душам. И быть внимательнее, особенно если нам вдруг придется столкнуться с кем-либо в боевой обстановке», – подумал Глеб.

– Я поступил бы так же. Живодеров нужно наказывать, – произнес он вслух. – Ты превосходный боец и хороший друг. Я тебе верю. Знаешь, старшие поколения говорили: «Я пошел бы с ним в разведку», имея в виду надежность товарища. Так вот, я пошел бы с тобой в разведку. Это правда.

Северин, впервые за время, пока шел этот нелегкий разговор, поднял голову и взглянул в глаза другу. Их взгляды встретились. С минуту Северин смотрел в глаза Глебу, а потом вдруг благодарно стиснул его руку.

«Вот ведь медведь!» – подумал Глеб, удерживаясь, чтобы не поморщиться от боли.

Дальше сборы пошли нормально. Северин, похоже, успокоился, хотя порой Глеб замечал, что тот словно выпадает из времени, останавливается, хмурится, размышляя о чем-то. Александра, наоборот, выглядела совершенно так же, как всегда, была внимательна и заботлива.