Белый Дозор - Алекс фон Готт

— Боже мой! Боже мой! — чуть было не крикнула девушка. — Да что же это?! Ведь чудо! Не может быть! Всё, как раньше!

Она нашарила выключатель, догадливо посмотрела на стенку у двери, так и есть: висит небольшое зеркало, в самый раз поглядеться, рассмотреть себя по плечи. Она всмотрелась и, не выдержав, рассмеялась звонким, счастливым смехом: тени под глазами исчезли, бледность ушла, морщины, гусиными лапками выходившие из уголков глаз и еще глубокие, взбороздившие лоб, сгинули без следа. Двадцатишестилетняя девушка, за считаные дни превратившаяся в старуху и к моменту своей встречи с компанией людей на перроне выглядевшая изможденной, высохшей пожилой женщиной, вновь вернула себе молодость, красоту, прежний овал лица и здоровый румянец на щеках. Хотя сказать «вернула себе» — это, конечно, весьма опрометчивое заявление. Вернули ей. Оставили попользоваться до поры… Но Марина ни о чем плохом думать не могла, она всё смотрела в зеркало, трогала себя то за нос, то за подбородок, гладила свои щеки и всё приговаривала:

— Это же сон, сон!

Если бы в купе было хоть немного просторней, то она пустилась бы в пляс. Всё это происходило с ней сейчас, здесь, наяву, и она жива и будет жить, ха-ха! Вне всяких сомнений, всё было реально: и еда, и плавно качавшийся под ногами пол купейного вагона, и электрический свет, и отражение в зеркале… Марине страшно захотелось с кем-нибудь переброситься парой слов. Показаться на людях. И она сдвинула в сторону дверь купе, вышла в длинный узкий коридор вагона. Двое («Как правильно их называть, — машинально подумала Марина, — их имена, вот в чем вопрос»), тот, кто назывался Навиславом, и еще один парень, имени которого она еще не знала, сидели возле ее купе на корточках и о чем-то мирно беседовали. Когда кто-нибудь из «обычных» пассажиров проходил мимо, они вежливо вставали, чтобы не мешать, но с места своего не двигались, охраняли купе.

Они дежурили по двое уже третьи сутки подряд. Поезд летел сквозь страну, и всё это время Марина спала крепким сном, в который ее погрузил Велеслав. Ей освободили целое купе, и видавшие виды, ко всему привыкшие проводники, глядя на караул у двери, думали, что инкогнито путешествует важная персона. Поезд летел через всю страну от столицы в сибирские дали, а в одном из купе членами общины было устроено что-то вроде капища, походного святилища, где окно закрыто плотной шторкой, где денно и нощно горели пекельным, багровым пламенем черные свечи, а свободные от несения караула родовичи прославляли волю Велеса и Мары, заметивших их, смертных, на Шуйном пути, послав им в теле немощной Марины величайшую из святынь — сокрытый до поры от людей образ самой Мары.

Проснувшись после долгого сна, Марина сперва не могла понять, откуда она знает всё о той своей второй сущности, которая спала в ней до поры до времени и блокировала волю самой Марины в редкие моменты своих проявлений. Но потом вспомнила, что у сна ее было страшное продолжение. Да ведь она упала в тот пруд! Проломив на диво тонкий при трескучем морозе лед, камнем пошла на дно, но так его и не достигла, ибо нет дна у ночного кошмара, в котором безраздельно господствует Черная Богиня. Она была поблизости, она нашептывала Марине рассказ о себе, и была ее повесть сладка, как соты, текущие медом, горька, словно кора осины, тяжела, как сыра земля на груди у лежащего в могиле. Марина вспомнила, всё вспомнила…

Мара — та, кто владычествует в смерти. Она безумна и мудра, она старуха и желанная дева, она Жива и Мара, она живет, хоть она и мертва. Ее жизнь — сама смерть. Это понятно немногим, но тот, кто ведает истину, воистину умен и мудр!

Постичь сущность Мары сложно тому, кто никогда не вникал в суть вещей, заменив потребность души маетой земного мира и став тем самым послушным и безмозглым рабом Мары — повелительницы всех несчастий людских, в которых люди привыкли винить кого угодно, лишь бы только не самих себя.

Марина задумалась: «Как часто люди ругают жизнь, называя ее то тельняшкой, то зеброй, имея в виду „белые“ — спокойные, и „черные“ — несчастливые полосы в жизни. Понять, отчего происходят с ними несчастья, люди, в основной своей массе, и не пытаются, и виной тому — опасение узнать „лишнее“, страх перед неведомым и желание ходить в стаде с привязанным к шее колокольчиком, чтобы пастух вовремя щелкнул своим бичом, загоняя обратно в стадо отбившуюся от него скотинку. Такие люди угодны Маре, вредящей им безмерно, как заклятым врагам своим, ибо более всего Черная Богиня ненавидит людскую тупость и бездушие. У таких Мара отнимает надежду, радость и, наконец, саму жизнь, перед смертью заставляя таки замученного ею обратиться к его же собственной, прежде не нужной душе и поговорить с ней. Незнание о Маре и, тем более, ее яростное отрицание подобны нежеланию познать себя, задуматься об устройстве этого мира и похожи на темную комнату, где больно бьют палкой вдоль спины, а кто именно и за что, того немногим дано понять».

Когда-то, в далекие чудесные времена, когда боги ходили по Земле наравне с простыми смертными, мир был другим, как была другой и вера. Боги правили людьми тогда, и люди старались жить в почтении к богам. Беды человечества начались после того, как алчные цари людей, жаждущие единоличного себе поклонения, поняли, что многобожие ширит свободу в сознании людском, и началась тогда эпоха единого Бога, потому, что один царь на Земле и один Бог на небе, вот тебе человечек, кланяйся! — а боги рода, исстари помогавшие предкам в нелегкой их жизни, были повержены и объявлены новой верой дьявольским отродьем. С тем ушло почтение к родовым связям, житье общинное, круговая порука и помощь, когда всем миром родичу своему помогали. И стали люди жить обиняком, всё больше погружаясь в одиночество и тоску, где безраздельно царит Мара — Богиня Черно-Багровой Зари.

Мара… Кто же она? Объяснить ее сущность всё равно что объять необъятное. Она воплощение ужаса для тех, кто считает ее таковой, она всемилостива и почитаема теми, кто идет указанным ею Шуйным путем, путем левой руки. Мара — супруга Велеса-Чернобога, скованного в Нави подземной, жаждущего вырваться из темницы своей и уничтожить всё сущее.

Мара, Мора, Морена — темный лик великой матери Макоши. Она — зимы Богиня, ночи царица, смерти владычица. Там, где присутствует Мара, всегда холодно и сыро. Сторона Мары — левая, поэтому те, кто поклоняется ей, плюют через правое плечо, почитая левое, чтобы не обидеть Черную Богиню.

Стихия Мары — мертвая вода: всякая мутная, для питья непригодная, с гнилью болотной, да с илом, да с нечистотами перемешанная.

Время Мары — вся половина года, в которой только есть холодная зима.

Сторона ее — север и северный запад.

Цвета ее — белый траурный, черный — тайный, черно-багровый — цвет Навьего, подземного, или пекельного пламени, поглощающего всякий прочий свет.

«Навь…» — Марина вздрогнула, она видела! О, Навь! — мир подземный, страна мертвых, Велесовы луга. Там, в черных водах, видела она отражение Навьего мира — Мира Мертвых… Там, в мире Нежити и Безразличия, безраздельно царит тоска и острые камни повсюду. Они покрыты льдом, и сердце всякого, приходящего в Навь, превращается в лед.

Явь же — наш мир, обиталище живых людей, мир суетный и разный. А над Навью и Явью — Правь небесная — сад Ирийский, обитель света и Белых Богов: Сварога, Перуна, Даждьбога…

Явь с Навью Калинов мост, над рекой Смородиной висящий, соединяет, и на другом конце моста, на Навьем берегу, встречает души людей Мара — грозная владычица Велесовых лугов, за границей, «крадой» миров лежащих. Яви берег покрыт изумрудной травой, полог и светел. Нави берег черен и крут, черепами людскими, костями истлевшими приметен.

Присутствие Мары в Яви ощущается повсюду, и мудрость вкусивший увидит и почует ее всегда. Вкус ее солон и горек. В ночи, особенно в лунной, она властвует безраздельно, а днем время ее — полудень, или «черный полдень». Отсюда многие рассказы о бесчинстве тьмы в такое время, словно от начала создания мира прописанные.

Металл ее — серебро, иначе Марино или Велесово железо, каменья ее — лунный камень и жемчуга, звери ее и птицы — змеи, ящерицы и черви, что жрут трупы, волки серые и белые, вороны черные и седые, совы и филины, лебеди черные и белые. Дерево ее — осина, цветок Марин растет на могилах и в чащах лесных. Кому то ведомо, завидя тот цвет, дальше не пойдет, ибо там Она.

Ягода Мары — калина, по мосту Калинову название свое получившая, ибо красна и сладка в мороз, как воды Смородины-реки, меж Явью и Навью текущей. Число Мары — девять, в неделе день — понедельник, ночь ее, в которой, кроме Мариной, никакие прочие силы не властны, — со среды на четверг.

Места в Яви, где присутствие Черной Богини особенно сильно, — все гиблые, безлюдные места: кладбища, свалки, места великих сражений, тюрьмы, больницы, брошенные дома, руины и развалины, овраги и болота, чащи и заводи речные, поляны лесные, где лишь трава болотная растет, а мертвые деревья тянут иссохшие ветви свои к небу в тщетной надежде отыскать свет и тепло. Марина видела места тоски и уныния в черном бездонном омуте. Здесь оставила она свое «я» и поклонилась Маре, поднесла ей на железном ржавом листе свою отрубленную голову — гордыню свою и спесь, невежество и трусость, всё, что должен оставить человек, вступая на Шуйный путь, ведущий к Навьим вратам. Радарям своим согласным и послушным дарует Мара-серпоносица знания и мудрость великие, неописуемые. Это ее награда, ее благоволение, свидетельство ее благодарности, явленной Марой в состоянии добра, в знак признания заслуг служащего ей.