Тайны Изнанки (СИ) - Елена Грановская

Улло жестом пригласил меня сесть за стол, а сам наклонился к одному напольному шкафу. Я сел спиной к окну и лицом к выходу из кухни и сложил на столе руки, переводя взгляд с девочки на Милиана. Венди шустро отодвинула одну створку стеллажа, достала коробку и быстро поставила ее на стол. Привстав на цыпочки, с верхней полки она взяла три чашки и расставила их на столе.

— Что-то к чаю будете? — робко спросила она, не глядя на меня, вынимая из коробочки чайные пакетики и оставляя их по одному в каждой чашке.

— Ну, можно, — негромко сказал я, разведя ладони и вновь сложив их вместе.

Девочка схватила с одной полки длинную коробку размером чуть ли не с ее руку. Я отвлекся на Милиана — и вовремя: увиденное в очередной раз заставило меня удивиться и напомнить, что я нахожусь в необычной стране — волшебной. Мой Проводник поставил чайник (или то, что должно им быть: это был ни газовый, ни электрический, никакой чайник — без свистка или электрического провода, этакий металлический сосуд с крышкой) на дно по-идее-раковины. Махнул волшебной палочкой — откуда ни возьмись начала собираться вода и как по команде, ровно, не проливаясь, будто по невидимым прозрачным трубочкам, наполняла то-что-должно-быть-чайник. Вот до чего техника дошла, а не эти все наши земные «умные приборы» с автоматическим отключением в случае перегрева! Тут вон всё как магией решается! И даже не понятно, надо за воду платить или как? Как коммуналка оплачивается-то, за что и на какие гроши? У них тут какая валюта вообще и есть ли? Да что это я хозяйственные вопросы думаю, когда на кону — судьба всего волшебного мира, где я сейчас нахожусь и которому должен помочь! Зря об этом вспомнил: мысли опять придавили к земле, я приуныл задумавшись.

Меня окликнул Милиан, и я не знал, насколько погрузился в свои тревоги и волнения, ничего не замечая рядом, хотя вокруг вновь творилось чародейство: даже такое дело, как вскипятить чайник, в Изнанке решается благодаря заклинаниям! Я моргнул, выпрямился на стуле, посмотрел на Улло, а затем на «чайник». Устройство стояло на несчастной столешнице и было слышно, как внутри сосуда бурлит вода. Видимо, эта поверхность — плита и она «включается» тоже благодаря магии. Как же тут всё упрощенно, как жить-то хорошо здесь — никаких домашних забот! А всю работенку за тебя сделает магия, когда напустишь заклинания на предметы уборки. Лиза моя была бы довольна, вот бы отдохнула — это ведь, кажется, мечта всех женщин: хоть полчаса не работать по дому!

Я опустил глаза. Передо мной уже стояла чашка с бесформенным красного цвета пакетиком чая, а на блюдце рядом лежало «то, что к чаю» — так понимаю, рассыпчатое печенье с цукатами, вроде похоже на сладости, что в продуктовых лавках и магазинах продают. Не отравиться бы этим неизвестно чем с неизвестно чем…

Послышался тихий хлопо́к. Сидевший справа от меня Милиан развернулся корпусом к «плите» и, взяв «чайник», который оповестил нас о вскипяченной воде, разлил воду в кружки. Я ожидал, что вода окрасится в красный, как цвет пакетика, но нет, она стала насыщенно зеленой, как напиток тархун.

— Это не отрава, это наш обычный классический чай, — сказал Милиан, дуя в чашку на воду, и откусил от печенья.

Венди взяла стеклянный графин и налила себе из него немного прохладной воды. Я робко взял чашку, подул на чай и понюхал. Пахло будто нашим, земным, крепким чаем с ярким приятным ароматом, напоминающим барбарис. Когда я отпил, на вкус местный чай оказался такой же, как и на нюх, и совершенно непротивный. Пришло время познакомиться с изнаночными сахарными сладостями. Венди наблюдала за мной, скрываясь за чашкой. Я откусил от печенья — и понял, что это очень необычная кондитерская штуковина. Печенье оказалось затяжным, а внутри — желто-оранжевым как тыква. И вкус был ни с чем не похожий, какая-то смесь всего тебе знакомого и одновременно неизвестного.

Видя, что мне пришлись по вкусу изнаночные чай и печенье, Венди широко улыбнулась и тут же, постеснявшись, спрятала улыбку за глотком чая. Краем зрения я следил за Милианом и нутром чуял, что он очень хочет заново начать разговор, вероятно, думая, что я уже остыл и меня можно обработать еще раз, уже успешно. Ну нет. Поэтому я сам тихо и достаточно холодно начал, скорее проглотив оставшийся кусочек печенья:

— Милиан, послушайте. Я уже не знаю, какие аргументы привести, потому что все они для вас пустые, но для меня — очень даже жизненно важные и весомые.

От волнения я не мог фокусировать взгляд только лишь на лице Улло, поэтому смотрел на его руки, держащие чашку, на волшебную палочку рядом, его очки и цепочку.

— Вы, не просто один вы, вся ваша Изнанка хочет взвалить на меня, нас, таких обычнейших жителей другого мира свои проблемы! Думаете, без них у нас нет треволнений? Почему ваш мир, где каждый обладает магией, оказался так хрупок и слаб перед злыми чарами? Почему добро слабеет? И почему вы не прибегаете к помощи иных волшебников, живущих в других мирах и измерениях, почему ваше тупое мироздание выбирает каких-то не способных вести битву, не знающих заклинаний, а?! Почему умные маги, ваш Совет, взваливают ответственность на простых людей, как я? Ответственность — это обязанность доказать, что ты достоин доверенного тебе. Но я ничего и никому не хочу доказывать. Тем более то, что на меня повесили! Помимо и вопреки моей воле!

Последняя фраза прозвучала остро и вызывающе, я это понял запоздало. Венди смотрела в стол, на ее лицо упали волосы и скрыли взгляд. Улло сидел прямо и смотрел куда-то вниз. Я нервно теребил пальцами, вытянув руки перед собой.

Объясню, чтоб вы понимали, как я себя чувствую. Представьте: вы как раб на галерах, как проклятый пахали двадцать четыре на семь без перерыва на обед и маломальский отдых. И вот, когда вам, наконец, удосужилось провести лишь пять минут — и то благодать! — наедине со своими мыслями и голодным желудком, к вам врывается ваш начальник и говорит: все уволились, все заболели, на землю летит метеорит, страну поработили восставшие из мертвых динозавры, а работать кому-то надо, не прерывать же производство — и пинком выгоняет выполнять не только ваши обязанности, но и других людей, о которых ты даже ничего не знаешь, а тебе сообщили лишь в теории,