Место под солнцем. Борьба еврейского народа за обретение независимости, безопасное существование и установление мира - Биньямин Нетаньяху

Майнерцаген был независимо мыслящим британским патриотом. Замечательный характер этого человека проявился при его первой встрече с Гитлером. Фюрер, шествуя к Майнерцагену, вскинул руку и воскликнул: "Хайль Гитлер!" Не дрогнув ни единым мускулом, Майнерцаген ответил: "Хайль Майнерцаген!"[103].

Став представителем бальфуровского МИДа в Палестине, Майнерцаген обнаружил, что он "один здесь, среди неевреев, защищает сионизм"[104]. Тем не менее, он упорно настаивал на том, что поддержка сионистских устремлений соответствует принципиальным интересам Британии:

"Национальные противоречия сулят крах нашей позиции. Мы не можем дружить одновременно и с арабами, и с евреями. Я считаю правильным развивать дружеские связи с теми, кто сохранит нам верность в будущем, то есть с евреями… Хотя мы очень много сделали для арабов, они не знают, что такое благодарность; более того, они будут тяжким бременем для нас, а дружба с евреями – это хорошо вложенный капитал… Кроме того, евреи доказали свои бойцовские качества еще во времена римской оккупации Иерусалима. Арабы плохие бойцы; они способны лишь к грабежу, саботажу и убийствам… Мое предложение приведет к реальному укреплению наших позиций на Ближнем Востоке"[105].

За три десятилетия до провозглашения независимости Израиля, Майнерцаген был абсолютно убежден в том, что союз с евреями, поддерживающими ценности западной свободы, есть единственный способ сохранить позиции Британии в ближневосточном регионе:

"Мы потеряем контроль над Суэцким каналом в 1966 году; к этому времени нас выгонят из Египта, и канал может быть закрыт для наших кораблей… Я всегда рассматривал Палестину как ключевую точку для защиты Ближнего Востока. Поэтому на прошлой неделе я вступил в контакт с Вейцманом, чтобы окончательно обговорить, получит ли Великобритания возможность сохранить свои воздушные, морские и военные базы в Палестине, когда там возникнет суверенное еврейское государство. Кстати, на евреев можно положиться во всем, что касается выполнения соглашений, на арабов же полагаться невозможно… Если у нас будут собственные базы в Палестине, британские позиции на Ближнем Востоке можно будет считать гарантированными"[106].

Борьба между Майнерцагеном и антисионистами достигла высшей точки в марте 1920 года, когда эмир Фейсал был провозглашен королем всей Сирии включая Палестину. Британская мандатная администрация не могла формально признать его власть над Палестиной[107], но она организовала яростные арабские демонстрации, участники которых требовали положить конец просионистской политике Лондона и включить Палестину в состав Сирии. По согласованию с Фейсалом, губернатор Иерусалима Сторрс и начальник его штаба Ричард Уотерс-Тейлор оказывали всяческое содействие организации панарабистских радикалов, во главе которой стоял Хадж-Амин эль-Хусейни. Англичане были уверены в том, что он выступит за включение Палестины в состав Сирии.

Майнерцаген был вынужден использовать агентов для того, чтобы обеспечить себе контроль над антисионистской деятельностью мандатной администрации. Он свидетельствовал, что в начале 1920 года Уотерс-Тейлор обратился к арабским радикалам с предложением организовать серию антиеврейских беспорядков, цель которых – "убедить британское правительство в непопулярности его просионистской политики". Губернатор Иерусалима Сторрс и эмир Фейсал были осведомлены об этой инициативе[108].

Британия и арабы переходят к совместным действиям

Уотерс-Тейлор встретился с Хадж-Амином эль-Хусейни. Майнерцаген докладывал об этой встрече:

"Они встретились в среду перед Пасхой, и Уотерс-Тейлор сказал лидеру арабских радикалов, что в Пасху представляется прекрасный случай показать всему миру, то что арабы не потерпят еврейского господства в Палестине. Он сказал также, что сионизм непопулярен не только среди чиновников местной мандатной администрации, но и в Уайтхолле, и что если на Пасху в Иерусалиме случатся беспорядки достаточной силы, генерал Боулс и генерал Алленби также выступят против идеи создания еврейского национального дома"[109].

В день массовых беспорядков Иерусалим был увешан плакатами, гласившими: "Правительство за нас! Алленби за нас! Убивайте евреев – за это не будут наказывать!"[110]. Арабские активисты кричали: "Да здравствует король Фейсал! Именем короля мы призываем вас бороться с евреями!"[111].

Британская полиция отстранила от дежурств еврейских офицеров, войска были отведены в казармы, и на улицы вышли только арабские полицейские, которые тут же присоединились к погромщикам. В течение трех дней арабы беспрепятственно грабили и убивали евреев. Немногие арестованные были освобождены англичанами еще до окончания беспорядков, и те снова присоединились к бесчинствующей толпе[112]. Шесть евреев были убиты и 211 получили ранения.

Когда порядок был наконец "восстановлен", англичане арестовали двух арабов (за изнасилование еврейских женщин) и двадцать евреев – за организацию отрядов самообороны. В числе арестованных был Зеев Жаботинский. Хадж-Амин эль-Хусейни, главный вдохновитель кровавого побоища, улизнул из страны. Ареф эль-Ареф, один из ведущих арабских подстрекателей, заявил на встрече мусульманских старейшин, состоявшейся вскоре после завершения беспорядков:

"К счастью, британская администрация стоит на нашей стороне. Мы не пострадаем. Поэтому мой совет продолжить применение силы против евреев"[113].

В первое время после кровавых арабских волнений могло показаться, что взгляды Майнерцагена берут верх. Его протесты по-прежнему сочувственно воспринимались министерством иностранных дел. Майнерцаген выступил перед комиссией по расследованию, и его исчерпывающие показания потрясли лондонское правительство до такой степени, что палестинская военная администрация была расформирована. Генералы Льюис Боулс и Уотерс-Тейлор были отправлены в отставку, и в июле 1920 года верховным губернатором Палестины стал лорд Герберт Сэмюэль, открытый сторонник сионизма. Жаботинский и другие арестованные бойцы еврейской самообороны были освобождены.

Тем временем французы оккупировали Дамаск и низвергли поставленное англичанами правительство Хашимитов. Париж выдвинул собственные притязания на Сирию и, таким образом, были навеки погребены мечты "арабистов" о включении Палестины в состав британской Сирии.

***

Но шли месяцы, и становилось ясно, что борьба за выполнение Британией своих обязательств будет долгой и нелегкой.

"Боулс ушел, писал полковник Паттерсон, – однако сохранилась взлелеянная им система. Чиновники-антисемиты, которых он привез с собой, остались на местах"[114].

Исполненный добрых намерений Герберт Сэмюэль оказался не в силах сопротивляться своим подчиненным, и положение вскоре ухудшилось. Чиновники постоянно твердили верховному губернатору, что неприязнь арабов к Британии возрастает из-за евреев. Они заботились о том, чтобы все ключевые посты в местной администрации (и даже в службе безопасности) были заняты арабами[115]. "Арабисты" уговорили лорда Сэмюэля совершить "жест доброй воли" и помиловать Хадж-Амина эль-Хусейни. Главный вдохновитель кровавых волнений вернулся в Иерусалим и немедленно возобновил свою подстрекательскую деятельность.

Напуганный возможностью "столкновения с нашими арабскими друзьями"[116], Герберт Сэмюэль снял свои возражения против отделения Трансиордании от остальной территории Палестины. Когда в Иерусалиме освободилось место муфтия (главы мусульманской религиозной иерархии). Хадж-Амин эль-Хусейни выставил свою кандидатуру на этот пост, рассчитывая использовать его преимущества и финансовые возможности в борьбе против евреев. Он проиграл выборы, заняв всего лишь четвертое место в списке претендентов, однако антисионисты из администрации Сэмюэля сместили действительного победителя и убедили верховного губернатора в том, что только эль-Хусейни может стать полноценным представителем палестинских арабов.

Сэмюэль назначил Хадж-Амина эль-Хусейни на специально созданную пожизненную должность "Великого Муфтия". Одним зловещим росчерком пера верховный губернатор Палестины узаконил лидерство самого радикального из местных арабских вождей. Тем самым был создан прецедент, сохраняющий силу до настоящего времени: лидерами палестинских арабов становятся те, кто выступает с наиболее экстремистских позиций. "Он ненавидит и евреев, и англичан, – писал Майнерцаген. – Его назначение – полное безумие"[117]. "Сэмюэль оказался слаб", мрачно заключил Ллойд-Джордж[118].