Скажи это сердцу - Никола Марш

– Ты многое теряешь. – Не спеша, с нахальным видом Ник избавился от футболки, швырнул ее в кресло и, не отрывая взгляда от лица Британи, улегся рядом с ней.

Нахальный, дерзкий и абсолютно бесстыдный.

Итак, предстоящие десять часов станут адом. Или раем, как посмотреть.

– Доброй ночи, Рыжая! Хороших снов!

«Вот свинья, еще и издевается».

Британи выключила свет, радуясь, что перестанет видеть Ника, и понимая, что это не поможет. Воспоминание о том, как он стоял перед ней в проклятых черных шелковых боксерах и с дерзкой улыбкой на губах, будет преследовать ее следующие десять лет.

– Можно спросить тебя кое о чем?

Британи демонстративно вздохнула и повернулась к Нику. Когда ее глаза привыкли к темноте, она увидела, что он лежит на безопасном расстоянии. Впрочем, о какой безопасности вообще может идти речь, если она лежит в постели с Ником Манчини? Тем самым Ником Манчини, которого она любила в юности, по которому тосковала все эти годы.

– Ты же ведь так и так спросишь, так что задавай свой вопрос.

– Почему ты сбежала?

– Я не сбегала. – Как всегда, когда затрагивалась эта тема, Британи переходила к глухой обороне.

– Сбежала, Рыжая.

В его шепоте соединились обвинение и сожаление, и Британи, наверное, впервые подумала о том, что же тогда, десять лет назад, испытывал Ник.

Оказавшись в Лондоне, Британи едва справлялась с собственной болью. Поэтому ни о чем другом даже думать не могла. Тогда она знала только одно: те, кого она любила, причинили ей боль. Сначала отец, потом Ник. Ей потребовалось много сил и времени, чтобы склеить осколки своей жизни.

Частью ее стратегии выживания было представлять Ника в самом неприглядном свете: он не достоин ее, он не любил ее, он вообще не способен ни на какие эмоции.

А если она ошибалась?

А если он любил ее и была какая-то другая причина, по которой он отказался уехать с ней? Ведь она тоже не сказала ему всей правды, не объяснила, почему уезжает.

– Мне просто было надо начать все сначала.

Часть правды.

– Но почему именно Лондон? Почему ты не осталась в Брисбене? Ведь ты месяц прожила там, прежде чем уехать в Лондон. Сидней, Мельбурн? Тогда бы мы могли поддерживать… а не расстаться вот так, на десять лет.

Ник умолк, и Британи едва справилась с желанием включить свет и посмотреть ему в глаза.

Она не ослышалась? Неужели Ник сказал, что они могли бы поддерживать отношения, если бы она не решила убраться от дорогого папочки как можно дальше?

– Поддерживать что? – Британи была готова услышать то, что он оставил недосказанным, и одновременно боялась этого.

Какой смысл говорить об этом сейчас? Ворошить прошлое? Уже ничего не исправить, а при мысли о том, что они могли бы сохранить с Ником отношения, не сбеги она так далеко от Джакаранды, Британи становилось только больнее.

– Нашу крепкую дружбу, – произнес Ник, к ее большому разочарованию.

«А ты хотела услышать слова любви?» – укорила она себя.

– Знаю, я повел себя как подлец в тот вечер. На нас свалилось много проблем, но мы всегда были хорошими друзьями. Мне не хватало тебя.

Он признался?! Признался, что скучал по ней.

Нужно свести разговор к шутке, пока она окончательно не потеряла голову, не сболтнула лишнего и не решилась найти забвение в его объятиях.

– Да брось! Ты небось и не заметил моего отсутствия.

– Заметил.

– Что ж, в жизни все бывает.

В ответ раздалось хмыканье.

– Мы оба прошли долгий путь, но сколько же раз я мысленно снова и снова привязывал твои косички к сиденью школьного автобуса и засовывал лягушек в твой портфель. Я заметил, Рыжая. Спокойной ночи.

Его признание наполнило ее тело восхитительным теплом. Она словно угнездилась в невесомом коконе, легком и прозрачном.

– И тебя пусть клопы не кусают. – Британи закрыла глаза, мечтая плавно погрузиться в сон, но понимала, что это бесполезно. Ей надо было слишком о многом подумать и справиться с проснувшейся любовью к мужчине, который никак не хотел оставаться лишь частью ее прошлого.

Глава 9

Проснулся Ник около полуночи, разбуженный легким дуновением возле уха.

Лениво приоткрыв один глаз, чтобы найти источник беспокойства, он вмиг широко распахнул глаза, увидев роскошную женщину, рука которой была перекинута через его грудь, а согнутая нога покоилась на его боксерах.

И это была не какая-то женщина, а Брит.

Его жена.

С которой ему безумно хотелось заняться любовью.

Вспомнив, как целомудренно они засыпали, предварительно расставив все точки над «i», он предпринял осторожную попытку высвободиться.

Не тут-то было!

Его добрые намерения испарились, как только Брит недовольно заворочалась и ее согнутое колено оказалось в опасной близости от его стремительно твердеющей плоти. Ник замер и стиснул зубы, чтобы сдержать мучительный стон.

Еще одно дуновение и сонный вздох у его уха. Он должен немедленно отодвинуться, чтобы не совершить что-то непоправимое – Брит ясно дала понять: она не хочет заниматься с ним сексом. Словно ему не все было понятно, когда он увидел ее в этом мешковатом халате, убивающем всякое желание.

А ведь до вчерашнего вечера он так надеялся, что они смогут совместить свое деловое соглашение с некоторой приятностью для обоих.

– Ник?

Ее сонный шепот проник в его сознание. Нет, он не может и ни за что не воспользуется ситуацией, как бы безумно ни желал свою собственную жену.

– Тсс, спи дальше. – Он погладил Брит по волосам и вместо того, чтобы отодвинуться, как намеревался, крепче прижал ее к себе.

Ее волосы щекотали его обнаженное плечо, щека, мягкая и теплая, прижималась к его груди. Тонкий аромат лаванды и ванили успокаивал, и Ник подумал, что и этого пока достаточно.

Когда Британи проснулась в объятиях Ника и почувствовала, что он хочет высвободиться, она словно бы во сне крепче прижалась к нему, наслаждаясь каждым мгновением. И пусть это было нечестно, Британи намеревалась вот так же просыпаться каждое утро в течение ближайших двух недель – щекой на его твердой груди, рукой обвивая его загорелый торс, вдыхая запах его тела, от которого ее гормоны просто сходили с ума.

Она должна прекратить все это…

Да ни за что!

– И как дела?

Она резко вскинула голову, выныривая из своих грез и размышлений о том, какая же она бессовестная притворщица, и увидела объект своих фантазий, глядящий на нее с холодной беспристрастностью.

Изображая равнодушие, которого вовсе не испытывала, Британи махнула рукой на груду бумаг на столе.