Шпион с пеленок - Яна Мазай-Красовская

— Он стал таким взрослым… И он такой умница, — нежно проговорила Эйлин.

— Мне, конечно, приятно слышать, какой я замечательный, но вопрос-то в другом, не так ли?

Мать покачала головой, взъерошив его волосы.

— Тоби, Кэти, я должна вам сказать: у Эбби недавно был магический выброс.

— Что? И она теперь…

— Тоже волшебница, Тоби. Мне жаль. Я знаю, что ты мечтал об обыкновенной дочке. Но природа не выбирает.

— Я что, попала в сказку? — выдавила из себя Кэт.

— Почти что так, няня. Надеюсь, что в добрую, хотя во многом это зависит от нас, — серьезно сказал Северус.

Его родители закивали. Кэти дурочкой не была, так что за час ей объяснили практически все необходимое, показав кое-какие чудеса из области бытовой магии. «Эскуро» привело ее в такой восторг, что Тобиас, несмотря на опыт, никогда не доверявший магии, почувствовал себя неудобно. Но «хэппи-энд» отменил сын:

— После выброса мне стали сниться странные сны. Я думаю, они чем-то похожи на пророческие. И когда я просыпаюсь, то точно знаю: что-то похожее — случится.

— И? — не удержалась Эйлин.

— И ничего хорошего. Через год или два, как Эбби пойдет в школу волшебников, будет магическая война. Появится темный волшебник, зацикленный на чистоте крови. Все дети-полукровки и маглорожденные будут в опасности. И нам лучше заранее приготовиться и спрятать ее. Чем раньше мы это сделаем, тем надежнее.

Кэти всхлипнула:

— Так страшно… Может, как-то спрятать ее магию?

— Конечно, мы это сделаем. Но пока надо держать все в глубоком секрете. Надо дать клятву…

13. Тени прошлого

В этот раз, слава магии, влияние на Эйлин не сбивалось. Оборотное зелье она, сама не зная зачем, закончила готовить еще неделю назад и теперь, готовясь посетить родные пенаты, приняла его, другую порцию сделала сыну и взяла с собой пару флаконов на всякий случай. Все же придется ехать и идти довольно долго и через весьма населенные места.

— Няня Кэти?.. Ма-а-ама??? — раздался удивленно-неуверенный голос дочки.

Эйлин бросилась к зеркалу. Отражение смотрело на нее круглым личиком со светлыми кудряшками.

— Как ты поняла, что это я?

Эбби могла только пожать плечиками. Ну что вы хотите от маленького ребенка!

Эйлин молча обругала сама себя. Надо же, совсем соображать перестала: надо было сначала отвести к Кэти дочь, потом оборотное пить. Ладно хоть Северус еще не выпил, доведет сестру до соседнего дома. А в машину они сядут около единственного в Коукворте торгового центра, и плевать, что придется здорово потратиться на дорогу.

* * *

Невысокая пухленькая женщина с таким же сыном отпустили такси и медленно пошли мимо кованой ограды. Роскошный когда-то сад явно был запущен. Если бы здесь был внимательный наблюдатель, то заметил бы необычное выражение лица ребенка: он словно считал столбы ограды и присматривался к странным каракулям на асфальте. Внезапно он остановился и потянул мать вправо, старательно обходя что-то невидимое.

Мощные кованые створки были плотно закрыты. «Сигналку» — такую же простую, как и предыдущие — презрительно фыркнув, убрала Эйлин, но тут же задумалась. Такие примитивные вещи совсем не в духе ее отца… И ворота не отзывались на заклинания, а когда она хотела использовать каплю своей крови, сын неожиданно крепко схватил ее за руку и удержал.

"Необыкновенная предусмотрительность", — подумала она, сунув палец в рот, а в голову вдруг пришла отличная мысль. Она резко развернулась и пошла вдоль ограды в сторону небольшого тупичка.

— Диссендиум!

В кованой решетке появился аккуратный овальный проем.

Скрывшись за разросшимися деревьями парка, мать и сын остановились. Эйлин достала из сумки тетрадь, положила перед собой и начала читать, стараясь это делать как можно четче и аккуратней. Через пару минут только шелестящая и пригибающаяся под ногами трава могла помочь обнаружить нарушителей границ. Но остатки родовой магии признали родную кровь: все было тихо, и даже мощные двери были готовы распахнуться перед последними из рода... Вот только предусмотрительная Эйлин снова открыла один из тайных проходов во внутреннем дворике.

* * *

Она шла, держа за руку сына, а слезы текли и текли, и горечь не отпускала. Безотчетно касалась она старых стен, облупившегося лака перил, вытертых гобеленов… Бессознательно шагала по длинным коридорам, автоматически повинуясь слабым движениям сына. Сквозь слезы смотрела на все, что осталось от ее семьи, ее детства, ее прошлой жизни. Ментальная связь в очередной раз оборвалась, и Северус никак не мог ее восстановить.

Наконец он не выдержал, встал у матери на пути и обнял ее за талию. У Эйлин подкосились ноги, и она, рыдая, упала на колени, обняв сына. Северус гладил вздрагивающие плечи матери, ее волосы, шептал что-то успокаивающее, и Эйлин вдруг поразилась тому, что она ищет поддержки у собственного ребенка. И самое удивительное — получает ее. Она посмотрела сыну в глаза — такие взрослые…

— Спасибо тебе, сын.

— Давай найдем библиотеку, мама, — не растерялся тот.

Эйлин поднялась и отряхнула юбку.

Да, больше половины книг в библиотеке не было… И хотя мать прекрасно помнила, как открыть проход в тайную ее часть, сын остановил ее и, конечно, был прав. Она опять не подумала о безопасности, когда была готова капнуть кровью на незаметную руну в проеме стены. Тем не менее, ушли они «с уловом»: все же две книги по артефакторике (не самые старые и не самые ценные) и даже справочник прекрасно сохранились, хоть и пришлось изрядно полазать, чтобы найти их. Сын старательно сдерживал мать от колдовства и, в конце концов, она заразилась его паранойей. Они еще не были достаточно защищены, они еще не имели достаточно сил, да и многого не умели. Нет, появляться в магическом мире нельзя ни в коем случае. Пока нельзя.

* * *

Северус дико устал в этом теле. Он никогда не двигался так много — ходить далеко от дома было некуда, лазать по шкафам, перетаскивать огромную рассохшуюся приставную лестницу, залезать на нее… мать будет, что ли? А колдовать пока ой как нежелательно.

Он словно кожей ощущал опасность, особенно после того как заметил «сигналки» на подходе к главной аллее, на лестницах и в центральном холле. И совершенно не был уверен, что заметил все. Хватит и того, что мать обезвредила один раз. Он ухитрился незаметно сбрызнуть это место и их следы новым, экспериментальным средством (другого